Слаще, чем нектар

      Трава щекотала пятки наследного принца. Утренняя роса неприятно холодила нежную кожу, но он продолжал пробираться глубже в чащу. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь кроны деревьев Зачарованного Леса, освещая путь. Каждый раз, когда тяжёлые капли скатывались с ветвей и падали на крылья, по спине принца проходила дрожь.       Когда за очередным поворотом показалась поляна, усеянная белыми цветами, Минхо выдохнул с облегчением. Он наконец-то добрался. Оглядевшись вокруг, он заметил на другой стороне цветочного поля причину своей утренней прогулки.       — Бан Чан!       Крылья парня, сидевшего среди цветов, дёрнулись от чужого крика. Мелкая дрожь проняла крылья и с них водопадом начала сыпаться пыльца. Цветы, на которые она падала, начинали бурно расти, понемногу увеличиваясь в размерах. К тому моменту, как Минхо добрался до места, где сидел парень, его окружало несколько разросшихся кустов, усеянных белыми цветами.       — Ваше Высочество, — широко улыбнулся Чан, поднимаясь на ноги. Он быстро спрятал что-то за своей спиной, — чем обязан?       — Тебя не было в замке, — Минхо скрестил руки на груди.       — Иногда такое бывает, — пожал плечами Чан, — королевским советникам не запрещено выходить из замка.       Минхо недовольно цокнул языком.       — Но ты всегда внутри!       — Это всё ещё не значит, что я не могу выйти наружу, — рассмеялся Чан.       Кто-то будто вытащил весь воздух из лёгких принца. Он едва скрывал своё состояние за холодным, статным выражением лица. Но оторвать взгляда от парня напротив принц никак не мог. Слишком редко можно было увидеть улыбку на лице самого старательного работника королевского двора. И это было преступлением. Потому что Чан выглядел волшебно.       Когда на лице советника появлялась широкая улыбка — глаза превращались в узкие щёлочки, сквозь которые пробивался яркий свет радостных искр. Этот свет манил Минхо, как мотылька манит мягкий свет масляных ламп.       — В чём дело, мой принц? — прервал неловкое молчание Чан, склоняясь в шутливом поклоне. — Зачем я понадобился Вам в столь ранний час?       Минхо быстро отвёл взгляд в сторону.       — Я не обязан перед тобой отчитываться.       — Конечно, — согласился с ним Чан, — но как я смогу вам помочь, мой принц, если не знаю, зачем Вы меня искали?       Решив, что в словах советника есть резон, принц великодушно ответил.       — Потому что я должен был тебя увидеть. Проверить, что мой подданный верно служит короне.       — Служба короне, значит? — улыбнулся Чан. — С каких пор принц магического народа волнуется о подобном? Больше похоже на заботы людских королей.       Как всегда, Чан был прав. Минхо обычно тоже был прав, что означало согласие между ними по всем вопросам. Её Королевское Величество как-то раз забавы ради задала Минхо и Чану один и тот же вопрос о переделе территории волшебного леса с эльфами. Позже королева сказала своему сыну, что их советник ответил ей теми же словами, что и он. Минхо до сих пор помнил, как его душу охватила радость. Он почувствовал, что они с Чаном на одной стороне. Даже не сговариваясь, мыслят одинаково. Ещё месяц после эта мысль согревала принца.       Принадлежность королевской династии — очень одинокая участь. Даже в королевстве фей. Но рядом с Чаном Минхо никогда не чувствовал себя одиноким.       Даже в такие моменты как сейчас, когда Чан смотрел на него с присущей всем феям хитринкой. Смотрел так, будто обыграл Минхо. Поймал на несостыковке. У фей в крови была тяга к проказам и интригам, а Минхо был их принцем. Естественно, когда кто-то ловил его на собственных словах, его королевское высочество принимал это как личное поражение. Но на Чана он не мог долго злиться. Да, проигрыш в словесной битве всё ещё уязвлял гордость, но Минхо готов был проиграть Чану. Но только ему.       Это было даже не стыдно. Как можно обижаться, когда Чану удавалось его дурить с той же виртуозностью, с которой он, дёргая за нужные струны на лире, сочинял волшебные мелодии. Минхо хотелось бы сказать, что он ненавидел то, как в глазах напротив отражается его потерянный взгляд, но дело было не в этом.       — Я могу перенимать опыт у других наследных принцев, — попытался увернуться от вопроса Минхо.       — Мне казалось, ваша старшая сестра должна унаследовать корону, — напомнил ему Чан.       Минхо фыркнул.       — Да, но я всё ещё принц. И пока она не родит мне племянников — следующий в очереди на эту дурацкую должность, хочу я того или нет. Кроме того, я отвечаю за все внешние переговоры. Кто, по-твоему, выбил нашему королевству ту сделку с гномами?       — Даже в мыслях не было умалять ваших заслуг, мой принц, — улыбка Чана стала ещё шире, — к тому же я был с вами на переговорах, помните? Прямо по правую руку от вас.       И именно там ему стоило находиться всегда, едва не сказал вслух Минхо, но вовремя прикусил язык. О некоторых мыслях не стоит знать даже королевским советникам. В раздумьях над хорошим ответом, взгляд принца начал блуждать. Пока не наткнулся на правую руку Чана. Ту самую, которую он всё ещё держал за спиной. Минхо наклонился чуть вперёд, чтобы увидеть, что прячется за спиной советника, но тот тут же сложил крылья плащом, пряча то, что он сжимал в ладони.       — Покажи, — возмутился Минхо, потянув парня за локоть.       — Не хочу, — насупился Чан. — Это секрет.       — У тебя не может быть секретов от короны! — продолжил тянуть его за руку Минхо.       Вместо ответа, Чан попытался вывернуться из крепкой хватки. И ему это почти удалось, если бы не мокрая от росы трава. Один неудачный шаг. Всего одного было достаточно, чтобы парень полетел в траву, утягивая вцепившегося в него принца за собой. Минхо даже взвизгнуть не успел, как оказался распластан на постанывающем от боли советнике.       Сначала вернулось осязание. Минхо почувствовал, как его щека и ухо плотно прижаты к груди советника. Размеренный стук сердца под ухом отгонял тревогу, а тепло чужого тела успокаивало. Глубоко выдохнув, Минхо открыл глаза.       Он быстро моргнул один раз. Затем второй. Поляна перед глазами оказалась совсем под другим углом. Прекрасные белые цветы окрасились в оранжевый светом восходящего солнца. Только на букет цветов, зажатый в ладони Чана, солнце никак не влияло. Даже под его лучами бутоны оставались белоснежными. Минхо смотрел на лепестки так, будто это была незнакомая ему магия.       — Мой принц, вы в порядке? — тёплые пальцы нежно погладили его по голове.       Минхо хотел прильнуть к ним, как кот, изголодавшийся по ласке, но букет не выходил из его головы.       — Для кого цветы?       От собственного голоса у принца побежали мурашки по спине. Крылья сложились за спиной от холода, который охватил его. Он смотрел на букет, не моргая. Будто бы если отведёт от него взгляд, то цветы выпустят лианы и свяжут его по рукам и ногам, заперев его в лесу навеки. А королевский советник тем временем завоюет сердце какой-нибудь придворной дамы и женится на этой самой поляне, а Минхо только и сможет, что глотать собственные слёзы, заточённый в древесном стволе.       Ужасная судьба, которую Минхо ни за что не допустит. Пока он жив, ни одной прислужнице его старшей сестры не заполучить Чана.       — Опять белые, — разочарованно протянул Чан.       Букет начал двигаться, а вместе с ним и взгляд Минхо. Очень скоро принц смотрел уже не на цветы, а на Чана. Тот обводил грустным взглядом каждый лепесток. Между его губ лежала золотая цепь от жетона королевского советника. Видимо попала туда, когда они упали, но Чан так и не удосужился её убрать. Словно и вовсе не замечал возникшего неудобства.       — Я собирался сделать их синими, но чары не сработали, — прикрыл глаза Чан, букет рядом со своим лицом, — придётся попробовать ещё раз. Вот увидите, у нас будут такие же прекрасные цветы, как в Царстве Гномов.       Минхо не мог поверить в то, что услышал. Полгода назад, во время поездки на переговоры с гномами, он увидел в пещерах поля синих цветов. Они так восхитили принца, что он не мог перестать говорить о них ещё несколько недель. И тогда Чан привёл его на эту поляну. Как и сегодня, поляна была усеяна белыми цветами. Минхо помнил, как с грустной улыбкой посетовал, что в Зачарованном лесу нет таких же прекрасных цветов, как в подземельях.       Это было так давно. Он уже и забыл про тот случай.       — Это для меня? — тихо спросил Минхо, кончиками пальцев, касаясь стеблей.       — Для кого ещё? — серьёзно спросил у него Чан.       Минхо моргнул один раз, прежде чем прильнуть к полным губам советника. Из горла Чана вырвался удивлённый вздох. Но почувствовав, как нежно принц ласкает его губы, он закрыл глаза.       Цепочка между губ Чана холодила верхнюю губу Минхо при каждом прикосновении. Он бы убрал её, но не мог разорвать поцелуй. Каждый раз, когда он думал, что пора отстраниться, неведомая сила притягивала его к чужим губам.       Тихо постанывая от нежности, с которой принц ласкал его, Чан пробрался пальцами под лёгкую рубашку Минхо. Подушечки пальцев рисовали витиеватые узоры на коже, согревая принца каждым движением. Когда пальцы нежно погладили кожу у основания крыльев, Минхо протяжно застонал. Но тот стон утонул в горле Чана.       Этот момент стал для Чана звоном утреннего колокола. Он провёл руками по бокам и рёбрам принца, заставляя того распадаться на части от нежных прикосновений. Но когда обе ладони легли на укрытую рубашкой грудь, Чан мягко оттолкнул его от себя.       — Ваше Высочество.       Минхо нахмурился. Тон советника был слишком серьёзным. Он никогда не разговаривал с Минхо в таком тоне за пределами тронного зала.       — Нам стоит остановиться.       В кудрявых волосах запутались полевые цветы и несколько травинок. На белой коже яркими красными пятнами горели щёки. Губы распухли от поцелуев. Королевский советник Бан ещё никогда не выглядел так неопрятно. Минхо надеялся, что ни одна живая душа не увидит его таким. Кроме него.       Несмотря на разбитый вид его взгляд был серьёзным. В нём была ледяная уверенность. Непоколебимость. Такой взгляд был уместен на переговорах. Но сейчас Минхо не хотел видеть в глазах напротив ничего, кроме отражения его собственного желания.       — Почему? — тихо спросил Минхо.       Вряд ли их кто-то мог услышать. Никто не сунется вглубь леса в такую рань. Они одни. И как минимум ближайший час их никто не потревожит.       — Я не должен переступать черту, — прошептал Чан, опуская ладони на траву.       Минхо озадаченно оглядел лицо советника.       — Не вижу здесь ни одной черты, — двумя пальцами Минхо подхватил цепочку, опуская её обратно на шею. Его пальцы скользнули по щеке Чана. Тот тяжело выдохнул, ближе прижимаясь к ладони принца.       — Я не имею права желать от вас большего, — прикрыв глаза сказал Чан. — Ваше Высочество, прошу вас…       — Знаешь, почему я пришёл сюда? — перебил его принц. — Мне приснилось, что ты исчез. Я проснулся в холодном поту. Едва оделся прежде, чем дойти до твоих покоев. Можешь представить тот ужас, который я испытал, когда не нашёл тебя там? Я искал тебя по всему дворцу. Я искал тебя в саду своей матери, в библиотеке, на кухне — везде. Бан Чан, я искал тебя везде.       — Прошу проще…       Минхо приложил указательный палец к губам советника.       — Ты должен быть рядом со мной всегда. По правую руку, как на тех переговорах. Но только всегда. В зале, в коридоре, в кабинете и, самое главное, в моей постели. Мне плевать, что об этом будут думать, я хочу тебя себе. И я хочу принадлежать только тебе. Ясно?       Резким движением Чан перевернул их, прижимая Минхо к траве. Рубашка и летние шорты, которые он надел, выбегая из своих покоев, тут же пропитались росой, прилипая к нежной коже. Недовольное бормотание Минхо утонуло в поцелуе. Горячие губы терзали его с такой настойчивостью, что Минхо забывал, как дышать. Ища хоть какую-то точку опоры в кружащемся мире, он вцепился пальцами в широкие плечи. И вовремя, потому что в этот самый момент чужой язык пробрался в его рот, изучая каждый миллиметр. Каждое движение чужого языка дарило неописуемое блаженство. Он чувствовал себя иссыхающей без магии феей, дорвавшейся до целительной пыльцы. Нега волнами растекалась по его телу, даря невообразимое спокойствие.       Когда Чан чуть отстранился от него, тяжело дыша, Минхо медленно облизал свои губы.       — Ещё.       И Чан снова поцеловал его. В этот раз нежно, почти невесомо. После чего также мягко поцеловал его в уголок губ. В щёку. Прямо у самого уха. Чан медленно и методично принялся покрывать поцелуями его лицо под аккомпанемент тихих стонов, срывавшихся с губ принца.       — Прекрасный, — говорил Чан между поцелуями. — Такой прекрасный. Я и в мыслях не мог… нежный… восхитительный…       Холод от промокшей рубашки был ничем по сравнению с волнами жара, расходившимися по телу от каждого поцелуя Чана. Минхо перестал думать о чём-либо кроме губ и пальцев, ласкающих его тело. Крылья Минхо расправились за его спиной, прижимаясь к мокрой траве. Он чувствовал себя бабочкой, прижатой стеклом к картонке. Каждую клеточку его тела окутывало блаженство, тёплым клеем прижимая к чужому телу. И всё, что оставалось Минхо, закатывать глаза, подставляя шею под нежные поцелуи. Кажется, это его рай.       Который резко превратился в ад, когда Чан оторвался от его шеи, лбом утыкаясь в траву.       — Ваше Высочество, я не смогу от вас отказаться, если мы продолжим.       Минхо будто за крылья выдернули из тёплого леса и бросили в холодную пещеру. От обиды хотелось плакать. Почему Чан не может просто продолжить его целовать? Что за дурные мысли у него в голове.       — Хватит забивать свою голову всякой бессмыслицей, — захныкал Минхо, — ты — единственный во всём мире меня достоин. Люби меня, ласкай меня, прижми к себе и никогда не отпускай.       Чан поднял голову вверх, тут же угодив в крепкую хватку принца. Минхо мягко провёл большими пальцами по щекам, стирая с них остатки слёз.       — Пожалуйста, — одними губами прошептал Минхо.       Чан облизал пересохшие губы.       — Я люблю Вас, мой принц, — сказал он, глядя Минхо в глаза, — люблю так сильно, что иногда мне кажется, что я сгораю изнутри. Я и мечтать не мог о том, чтобы целовать Вас. Чтобы ласкать ваше тело. Слушать те прекрасные стоны, что срываются с ваших губ. Вы снитесь мне каждую ночь. Я боюсь самого себя, потому что хочу Вас себе. Вы — наш принц, я не имею права требовать этого.       Он замолчал. Но взгляда от Минхо не отвёл. Зрачки его расширились, почти полностью закрывая карюю радужку. Минхо смотрел в тёмную бездну, внутри которой видел только любовь.       — Хватит называть меня принцем, — обиженно протянул Минхо, — я столько лет мечтал об этом. Не для того, чтобы ты обращался ко мне так официально. У меня есть имя. Зови меня по имени.       — Но…       — Я хочу, чтобы тот, кого я так сильно люблю, был со мной, — всхлипнул Минхо, — я так долго ждал. Я так люблю тебя. Я так хочу, чтобы ты был рядом. Пожалуйста, хватит меня мучить.       Минхо взял руку Чана в свою и положил её на грудь.       — Слышишь? Это всё ты. Я без тебя не могу. Пожалуйста, Чанни.       — Минхо, — сказал Чан, прежде чем снова вовлечь его в поцелуй.       Знакомое тепло вернулось в каждую клеточку тела принца, разгоняя успевший сковать его холод. Его пальцы путались в кудрях Чана, пока тот нежно целовал его, разбивая мир вокруг них на части. Но теперь этого казалось мало. Когда Чан снова начал спускаться поцелуями к шее Минхо, принц дал волю собственным рукам. Те мягко скользнули сначала на плечи Чана, а затем вниз по спине, забираясь под пояс штанов. Добравшись до своей цели, Минхо сжал пальцы на двух мягких половинках. От неожиданности Чан протяжно застонал, утыкаясь носом в основание шеи принца.       Крылья за спиной советника распахнулись. Яркое утреннее солнце освещало их, даря им золотой окрас. Они мелко дрожали, осыпая пыльцой всё вокруг. Цветы вокруг них начали ещё сильнее увеличиваться в размере, бурно разрастаясь.       — Минхо… зачем?       — Приятно, — усмехнулся принц, — неужели вас так просто возбудить, господин советник?       Вместо ответа Чан прижался губами к шее Минхо, чуть прикусывая местечко у основания шеи. Минхо тут же отдёрнул руки от задницы Чана. У него перехватило дыхание. В животе разливался жар. Поймав руки Минхо и прижав их к траве, Чан оторвался от шеи принца и бросил на него хитрый взгляд.       — Кто бы говорил.       Минхо хотел было возмутиться, но его заткнули очередным поцелуем. Доведя Минхо своими губами и языком до предобморочного состояния, Чан отстранился и схватился за завязки на рубашке Минхо. Быстрыми, отточенными движениями ослабив их, Чан взялся за полы рубашки и осторожно, чтобы не повредить крылья, стянул её с Минхо. Принц чувствовал себя таким мягким и разморенным, что спокойно повиновался всем манипуляциям Чана. Но когда Чан стянул с него шорты, он всхлипнул. Только освободившись от ткани на кожи, он почувствовал, какой же сильный дискомфорт она ему приносила.       — Чанни, — Минхо протянул руки к советнику, отстранившемуся, чтобы стянуть с себя рубашку. — Чанни, возьми меня.       Дважды просить не пришлось. Как только рубашка была сброшена, Чан развёл ноги Минхо в стороны. Член принца дёрнулся в предвкушении.       Палец Чана аккуратно скользнул по колечку мышц, размазывая что-то вязкое.       — Что это? — спросил Минхо.       — Нектар, — прошептал Чан, оставляя поцелуй на внутренней части бедра. — Из цветов. Не хочу поранить.       Нектар. Феи использовали его во время церемонии бракосочетания. От мысли об этом внутри разливалось тепло.       Долго размышлять он не смог. Губы Чана мягко обхватили головку члена, выбивая из груди весь воздух. Одновременно с этим внутрь Минхо мягко вошёл палец. Принц не мог выдавить из себя ни звука. Он тяжело дышал, утопая в сладости ощущений.       После того, как Чан ввёл в него второй палец, нега начала оставлять Минхо. Пальцы растягивали его, скользили внутри, разжигая огонь внизу живота. Вместе с этим Чан посасывал головку его члена, распаляя пожар внутри. Минхо не выдержал щекочущего чувства вместе с тем, как Чан ввёл в него третий палец, задевая внутри нужную точку.       Спина выгнулась дугой, а с губ сорвался протяжный стон. Чан с громким хлюпом выпустил член Минхо изо рта, облизывая губы.       — Здесь? — спросил он, сгибая пальцы внутри Минхо, вырывая из него очередной стон.       — Да! Да! Чан… прошу! Хочу! Пожалуйста, перестань меня мучить. Войди в меня.       Явно наслаждаясь стонами принца, Чан ещё пару раз дотронулся до нужного места внутри, после чего послушно вытащил пальцы и стянул с себя штаны.       Почувствовав головку чужого члена у входа Минхо заёрзал от нетерпения. Наконец-таки это мучение закончится. Он надеялся, что после медленной, тягучей как мёд подготовки, Чан резко возьмёт его. Войдёт в него так, что из глаз посыпятся искры. Но королевский советник явно не собирался спешить. Точно также медленно, он начал проталкивать член внутрь, покрывая шею Минхо поцелуями, пока принц беспомощно хватал губами воздух.       Большой член распирал Минхо изнутри. Погружаясь медленно, сантиметр за сантиметром, он наполнял его до краёв. Одна эта наполненность медленно сводила его с ума. Но когда головка члена упёрлась в нужное место, Минхо всхлипнул, скрещивая ноги за спиной Чана. Ближе. Он должен быть ещё ближе, пока они не сольются в единое целое.       — Такой узкий и тёплый, — шептал Чан, проводя языком по ушной раковине, — такой идеальный. Будто создан для меня.       Минхо всхлипнул, чувствуя как из глаз льются слёзы. Войдя полностью, Чан замер, давая Минхо привыкнуть. Пока Минхо влажно постанывал, советник сцеловывал слёзы с щёк своего принца.       — Такой красивый, только для меня.       Спустя пару мгновений, Минхо кивнул Чану и тот начал двигаться. И всё, что было с ним до этого, показалось Минхо ребячеством. Потому что каждый толчок внутри заставлял Минхо распадаться на песчинки и собираться заново. Всё что он мог — это стонать и ногтями впиваться в белоснежную кожу на плечах Чана.       Жар внутри стал почти невыносимым. Каждый толчок внутрь доводил Минхо практически до края, неминуемо толкая всё ближе к падению в пропасть. Казалось, ещё чуть-чуть и он наконец почувствует долгожданную разрядку...       А потом Чан внезапно замер, прижимаясь невозможно близко и тяжело выдохнул.       — Подожди, — прошептал он над ухом, — дай мне минуту.       Мир внезапно перевернулся. У Минхо закружилась голова от резкой перемены. Чан усадил его к себе на колени, не вынимая члена. Новое положение подарило и новые ощущения. Минхо хватал ртом воздух. Глубоко. Он был так глубоко внутри. Чувство наполненности охватило с новой силой. Это сводило с ума.       Ступни будто кололо мелкими иголками от удовольствия. Чан тяжело дышал ему в шею, повторяя всякую нежную бессмыслицу. Чуть приоткрыв глаза Минхо заметил, что цветы, окружавшие их, продолжали разрастаться, превращая свои стебли в длинные лианы. Цветы не должны себя так вести, но он не собирался прямо сейчас разбираться в ботанике зачарованного леса. У него были дела поважнее. Оторвав одну руку от плеча Чана, принц ухватился за крепкую лиану. На ощупь она уже напоминала дерево, так что Минхо мог без страха опереться на неё, чтобы чуть приподнять себя.       Затея не увенчалась успехом. Рука слишком легко соскользнула, не дав приподнять тело. Это было нечестно. Он хотел, чтобы Чан начал двигаться, доводя его до такой необходимой разрядки. Он мог бы попросить, но язык отказывался работать.       Крылья за спиной мелко задрожали от нетерпения. И тут в голове появилась идея.       Взмахнув крыльями два раза, Минхо легко удалось приподнять себя вверх. Резко замерев, Минхо скользнул обратно вниз, наконец получая необходимую стимуляцию.       Чан усмехнулся, губами проводя по шее принца.       — Нетерпеливый.       Минхо фыркнул. Одни слова и никаких действий. Снова повторив свой фокус, Минхо поднялся вверх, но стоило ему перестать махать крыльями, чужие руки опустили его вниз резче, выбивая из груди блаженный стон.       — Быстрее, — плаксиво попросил Минхо, — Чанни!       В этот раз советник не стал пренебрегать просьбами своего принца. Он резко насадил его на себя несколько раз, прежде чем снова прижать к траве. Цветочные лианы сплетались над их головами, закрывая от лучей палящего солнца, пока Чан разбивал мир Минхо на части своими резкими движениями. Тёплая ладонь крепко сжала член Минхо, и этого принцу хватило, чтобы излиться себе на живот. Спустя пару толчков внутри него разлилось что-то тёплое, наполняя его. Если бы принц мог, то в этот момент кончил бы второй раз.       Чан рухнул на него сверху тяжело дыша. Минхо мягко провёл по его мокрым от пота волосам. Ему было так хорошо и правильно рядом с ним. Хотелось, чтобы этот миг длился целую вечность.       — Привет, — мягко улыбнулся ему Минхо, когда Чан приподнялся на локтях, заглядывая ему в глаза.       — Привет, — ответил он, глядя на него так, будто до сих пор не верил в произошедшее, — не думал, что моя прогулка в лесу закончится именно так.       — Я надеялся, что наша поездка к гномам закончится примерно в таком положении, господин советник, — игриво щёлкнул его по носу Минхо, — но ты слишком ответственный для подобного.       — У нас были дела! — возмутился Чан, прежде чем недоумённо открыть рот. — Подожди, что?       Минхо довольно рассмеялся. Чан был слишком милым. Так и хотелось его подразнить. А ещё лучше зацеловать.       — Ты теперь от меня никуда не денешься, Бан Чан, — ладонь легла на щеку советника, мягко проводя по коже. Чан прижался к ней, тихо поскуливая, как изголодавшийся по ласке щенок. — Мой.       Яркие лучи солнца пробивались сквозь переплётшиеся друг с другом лианы монструозных цветов, рисуя на белоснежной коже прекрасные узоры. За пределами их тихого убежища их ждали сотни дел и решений. Тонны разговоров и согласований. Но сейчас Минхо это было не важно. Здесь были только они. Наглый принц фей и его самое ценное сокровище.