Две полоски

      Красивую длинноволосую блондинку, сидевшую рядом с Броком за барной стойкой, звали Элис. Встреча с ней была второй за сегодня, но должна была продлиться до завтрашнего утра. И её коктейль, и его вторая банка пива очень этому помогали.       Брок любовался ею сквозь марево опьянения и предвкушал дальнейшее, чувствуя какое-то веселье и желание творить глупости.       — Хочешь ещё, а? — посмеиваясь, спросил Брок у девушки, прижимавшейся к его плечу.       — Смотря чего-о-о, — протянула она, придвигаясь ещё ближе. — Р-р-р…       — Какая славная. — Брок явно был пьян, позволяя себе такое сопливое поведение в общественном месте, но ведь выходной же!       Музыка в баре играла расслабляющая, бармен не лез с разговорами, редкие бильярдисты не отвлекали воплями, не мерцали стробоскопы, а неоновые фигуры ненавязчиво освещали стойку, атмосфера способствовала хорошему настроению и мечтам о продолжении вечера в приятной компании… Пока на соседнем стуле своей огромной и незваной фигурой не воздвигся Барнс.       — О-ля-ля, — томно промурлыкал тот и тут же, без каких-либо приветствий, спросил: — Вы давно знакомы друг с другом?       Какого хрена?..       — Да только встретились, — ответила «приятная компания», облокачиваясь на Брока, запуская ему руки в волосы и гладя по лицу. — Это теперь мой новый лучший друг.       — И не говори. — На самом деле познакомились они днём и при других обстоятельствах, а не тут, в баре, но давать пояснения не хотелось. Но Барнс выжидательно смотрел, и пришлось выдать немного информации, сразу же заливая её глотком пива. — Элис — стоматолог, прикинь.       — Это пипец, — отозвалась Элис. — Я эти зубы терпеть ненавижу. От одного вида в дрожь бросает.       — Налицо неверный выбор kariery.       Последнее слово Барнс произнес по-русски, но привычный Брок понял по созвучию, и Элис, видимо, тоже.       — Ага, нашла себе занятие по душе. Да, знаю, я знаю, — ответила она. — Но зато я… зато я люблю испытания. Я себя пинками выпинываю из зоны комфорта.       На каждом пафосном слове подаваясь всё ближе к Броку, она в конце лизнула его в нос.       — А то, — произнёс он с обычной уверенностью выпившего человека, — иначе никакого роста.       Элис обхватила посмеивающегося Брока за подбородок и развернула к Барнсу, как бы демонстрируя результаты своей работы:       — Такой умный, такой красивый. Правда, красавец?       Не успел Брок порадоваться, что в своём немолодом уже возрасте сподвигает женщин говорить ему комплименты, особенно когда рядом сидит красавчик Баки Барнс — к которому, стоило ему отъесться и перестать напоминать узника (то есть того,, кем он долгое время и являлся), вернулись смазливость и умение покорять женские сердца, — как его спросила уже Элис:       — А вы давно уже знакомы?       — С Барнсом? — переспросил Брок, ещё глотнув из банки. — Да с тех пор, как я тут выпиваю.       И ведь не соврал даже. Именно в этот бар Роджерс пригласил его, чтобы официально познакомить с «моим другом Баки, он согласился работать на Щ.И.Т., а значит, вы будете часто видеться. И предупреждаю, Рамлоу…» Зимнего-то Брок знал не первый год.       — С тех пор, как вернулся из своих странствий, — в свою очередь оборонил этот… объект размышлений, и ведь тоже не соврал. Странствия были дальние и недобровольные, и долгие, и сопровождались многочасовыми разговорами и не только, закрытыми помещениями и многочасовыми разговорами и не только в закрытых помещениях. До них был Зимний Солдат, оружие Гидры, после — Барнс. Но вот нахрена напоминать-то было?       — О-о-о, круть. Расскажи.       Вот об этом точно говорить не хотелось, не упоминая уже о секретности и прочем.       — Леди, да у меня рассказов-то с гулькин нос, — попытался отговориться Брок.       — Вот и расскажи про свой гулькин нос, — провокационно выдал Барнс.       Ответить на это Брок не успел, Элис опередила, быстро допивая свой коктейль:       — М-м-м. Только погоди, а то я сейчас описаюсь. Не рассказывай, сейчас вернусь.       Она уцокала шпильками в сторону уборной, прихватив сумочку, и мужчины проводили её взглядами, продолжив затем эту странную беседу.       — Веди её к себе домой, командир.       Брок неловко рассмеялся, глядя на Барнса и не понимая, что тому нужно — и здесь вообще, и от него в частности.       — Веди её к себе домой, — медленно повторил тот, наклонившись к нему. — Ты сейчас спросишь меня: «может, тоже с нами, Баки?» А я отвечу: «может быть, в другой вечер».       Под конец Барнс перешёл на шёпот и широко улыбнулся.       — Я смотрю, ты уже тёпленький, — наконец сообразил Брок. Его на секунду морозом продрало от мысли, что нашлось вещество, способное ввести суперсолдата, на котором чего только ни опробовали, в подобное состояние — и не рассосаться, пока по вечерней прохладе он тащился сюда из тёплого роджерсовского гнёздышка. А Барнс продолжил, будто и не слышал ничего:       — No etot vecher nikogda ne nastupit. Мы повеселимся, но никогда не полюбим.       — А-а-а, любовь…       Броку малодушно захотелось, чтобы прямо сейчас пришёл Кэп, прервал тягостный разговор и забрал своего не совсем адекватного неразлучника. Но Роджерс, похоже, считал, что его помощь нужна кому угодно, но не командиру группы огневой поддержки, замаравшему себя не самыми чистыми делишками.       — Что я пропустила, — послышался сзади голос, и Брок обернулся к вернувшейся Элис, тут же принявшейся прижиматься и оглаживать его по лицу.       — О-о-о, здрасьте. Мы тут обсуждали сексуальнейших людей мира, и ты, конечно, попала в список.       — О, — польщённо отозвалась она.       Это был шанс, и Брок мгновенно воспользовался им, даже про себя отказываясь называть свои действия побегом. Тем более что дома точно была бутылка виски для поправки настроения.       А если чей-то бойцовский пёс сорвался с поводка, так не Брок теперь этот поводок держит и не он несёт ответственность за покусанных и подранных прохожих.       На этикетке бутылки была уже отметка с тех пор, как Брок пытался залить неприятности. Он провёл ногтем вторую черту, просто для себя определяя норму на сегодня, но за сколько глотков её достиг и попал ли в эту норму вообще — даже не узнал.       Кажется, Элис опрокинула бутылку, начав раздеваться на столе, на который он её усадил. Кажется, она умудрилась стянуть с него хенли, пока они двигались к постели, и даже шлёпнула пару раз по лицу.       Кажется, после этого у него перед мысленным взором возникло лицо Барнса, неизвестно что забывшего в обычном человеческом баре.       Но Брок был пьян, и у него был стояк, и ему было пофиг. Он повалился на кровать спиной, прямо в штанах и ботинках, и ещё успел почувствовать тяжесть чужого тела.       А проснулся от пронзительного женского визга.