Я знаю

Я знаю, как его зовут. Знаю, как он выглядит, сколько ему лет. Знаю, что ему нравится, знаю, с кем он общается, где работает. Знаю, где он живёт. Каждое утро я жду, когда мой милый человек, как всегда немного проспав, быстро выйдет из своей квартиры. Он пытается привести себя в подобающий вид, но всё равно остаётся таким же растрёпанным, таким настоящим. Так и хочется любоваться им. Бежит к остановке, еле успевая на свой автобус. Такой забавный. С работы мой человек возвращается поздно. В последнее время даже слишком поздно. Ох уж этот трудяга, он всегда так старается всем помочь: клиентам, коллегам, даже когда не работает, случайным прохожим. Хотя они этого совершенно не заслуживают. Иногда, наблюдая за ним на работе, я замечаю, как одна девушка уделяет моему человеку слишком много внимания. Совсем не дружеского. Нет, она явно заигрывает, флиртует. Как эта сука смеет. Этот прелестный юноша – мой. Только я знаю его лучше всех, только я люблю его так сильно, только я знаю, как будет лучше для него. Ох, чего это я. Этой рыжей шавке нужно просто вежливо объяснить, что ОН занят. Мой человек вежливый, ему не понравится, если общаться грубо. Хотя со всеми, кто посмеет так вести себя с моим человеком, я бы даже говорить не стал. На следующий день та девушка не пришла на работу. Я знаю, что мой человек расстроился из-за её пропажи. Конечно, расстроился – он же такой добрый, такой чуткий. Даже те, кто не заслуживают и капли его внимания, получают от него тёплый взгляд или вежливое «доброе утро». Это одна из причин, почему Я должен присматривать за ним. Мир полон желающих этим воспользоваться. Девушку искали недолго. Никто не ищет долго тех, кому есть что скрывать. А скрывать ей было что – я знал. Я всегда тщательно изучаю тех, кто подходит к моему человеку слишком близко. У неё были долги. Неприятные знакомства. Привычка оставлять входную дверь незапертой, когда она выходила за почтой. Сейчас её ищут где-то далеко от города – так я слышал. Приятно, когда реальность подыгрывает. Мой человек сегодня снова задерживается – наверное, как всегда перепроверяет, правильно ли внесены данные в таблицах. Я знаю эту его привычку: он не доверяет автозаполнению, пересчитывает всё вручную, кусает губы, когда сверяет цифры. Никто в офисе даже не замечает, насколько он дотошный. А я замечаю. Я замечаю всё. Повезло, что сегодня последний день перед его отпуском. Он сможет хорошо отдохнуть. Ему это нужно. Последние недели его слишком нагружали, и я уже начал думать, не поговорить ли с его начальником. Вежливо. Но пока – не пришлось. Отпуск сам подвернулся, и это хорошо. Не хочу оставлять следов без крайней необходимости. Я стою через дорогу от офиса, под крышей остановки, смотрю в экран телефона, где медленно увеличиваются цифры на часах. 21:47 Сорок восемь. Сорок девять. Скорее бы он вышел, и я как всегда провожу его до дома. Хотя так хочется привести его к себе. Я уже подготовил комнату – думаю, ему должно понравиться. Обязательно понравится. Там нет ничего лишнего, ничего, что могло бы его напугать или насторожить. Книжная полка с теми авторами, которых он любит. Я видел как он хотел взять определенные книги в магазине, но не мог. Ничего, я купил их для него, надеюсь он оценит такой подарок. Мягкий плед, точно такого же оттенка, как тот, что он всегда накидывает на плечи, когда читает по вечерам. Свет в его окне наконец гаснет. Я выпрямляюсь, поправляю ремешок сумки на плече, готовлюсь. Сердце так бьётся. Сейчас он выйдет через боковую дверь – всегда через боковую, потому что центральная скрипит, и он говорил кому-то по телефону, что этот звук его раздражает. Я помню. Я всё помню. Вот он. Растрёпанный, усталый, поправляет лямку почтальонки. Под желтым светом фонаря его волосы отливают не крепким чаем. Он любит чай, всегда берет только его в кафе. Я даю ему отойти на двадцать шагов – ровно столько, чтобы не быть замеченным, но не упустить из виду – и следую. Сегодня я просто провожу его. Как вчера. Как позавчера. Как все вечера последних трёх месяцев. Но завтра у него начинается отпуск. И я думаю: может быть, завтра пора с ним познакомиться? Пригласить в гости?

***

08:47 Мой человек спит. Это редкая привилегия – видеть его спящим. Обычно в это время он уже собирается на работу. Но сегодня – первый день свободы, и он спит, раскинувшись на кровати, уткнувшись лицом в подушку так, что тёмные волосы разметались по наволочке, а простыня сбилась где-то у ног. Я переключаюсь между камерами на экране ноутбука, пока готовлю себе кофе. Камера в углу спальни – моя любимая. Я установил её три недели назад, когда мой человек был на работе, а его соседки как раз не было дома. Дверь была простая, замок – дешёвый. Я не сделал ничего, что могло бы его встревожить. Ничего не сдвинул. Ничего не тронул. Просто маленькая точка на полке, в маленькой денежной жабе, которую ему подарили и про которую он даже не вспоминает. Сейчас я вижу, как его спина поднимается и опускается, медленно, размеренно. Ему снится что-то хорошее, надеюсь. Может быть, он видит во сне море – он как-то говорил коллеге, что хотел бы поехать к морю, но билеты слишком дорогие. Я запомнил. Я даже посмотрел цены на двоих. Может быть, когда-нибудь. Я ставлю кружку на стол и устраиваюсь удобнее, подперев подбородок рукой. Экран ноутбука – мой алтарь. Изображение чуть зернистое, но мне хватает, хоть мне и очень хочется смотреть на него не через экран. Я знаю каждый изгиб этого тела, даже под одеждой. Но сейчас одежды почти нет – старая футболка с выцветшим принтом задралась почти до лопаток, открывая полоску поясницы. Одеяло сползло на пол. Господи, какой же он красивый. Идеальный. Он переворачивается на спину, и я замираю. Вот так. Теперь я вижу его лицо – расслабленное, беззащитное, с приоткрытыми губами. Ресницы чуть подрагивают во сне. Одна рука лежит на животе, пальцы едва касаются резинки пижамных штанов. Я делаю глоток кофе. Горячий. Обжигает язык. Он не знает, что я смотрю. Не знает, что я вообще существую. Но ведь в этом и есть особая близость, правда? Я не требую ничего взамен. Я просто... принимаю его. Таким, какой он есть. Спящим. Уставшим. Прекрасным. Ох, если бы он знал... Мой человек вздыхает во сне и поворачивает голову в сторону шкафа, почти прямо в камеру. На секунду мне кажется, что он смотрит на меня. Сердце пропускает удар. Но нет, он просто спит, и его дыхание остаётся ровным. Я выдыхаю и чувствую, как дрожат пальцы и горит лицо. Время идёт. Он спит до полудня, почти до двенадцати. Я никуда не ухожу. Не могу оторваться. Когда юноша наконец просыпается, я вижу, как он трёт глаза, как потягивается всем телом, как футболка задирается ещё выше, обнажая живот – мягкий, бледный. У него там маленькая родинка, возле пупка, я знаю о ней. Увы, нет возможности любоваться такими деталями его тела, когда он на работе. Сейчас я могу смотреть на неё сколько угодно. Мой человек идёт в душ. Этого я не увижу – камеры там нет, я оставил ему пространство, да и себе волю для фантазий... Но я знаю распорядок: десять минут, не больше, он всегда экономит горячую воду, по крайней мере на кухне. Я жду. В комнате пахнет кофе и летним утром. У меня в квартире тихо, только жужжит кулер в ноутбуке. Когда он возвращается, волосы у него влажные, а полотенце висит на плечах. На нём чистая футболка и свободные домашние штаны. Он выглядит посвежевшим, но всё ещё сонным. Достаёт телефон, листает ленту, улыбается чему-то – я не вижу экран, но мне нравится эта улыбка. Редкая. Искренняя. Мне нравится думать, что однажды он улыбнётся так мне. Ещё пару часов проходят также, лениво, спокойно, никаких обязанностей, никакой работы. Но потом он внезапно делает то, от чего у меня внутри всё переворачивается: он ложится обратно на кровать, которую решил не заправлять до конца, но уже не спать. Он смотрит на что-то в экран телефона. Его рука скользит по животу – та самая, что утром лежала поверх одеяла. Теперь она движется ниже, и я вижу, как пальцы поддевают резинку штанов. Я ставлю кружку на стол. Очень осторожно, чтобы не разбить. Сердце колотится где-то в горле. Я представляю, что будет дальше. Я видел это уже несколько раз – нечасто, он не так часто... но иногда. И каждый раз это как подарок. Он думает, что он один. Он не знает, что я здесь, в трёх домах от него, смотрю на экран с закушенной губой и чувствую, как становится тесно в джинсах. Его голова откидывается на подушку. Глаза закрыты. Губы приоткрыты, точно как утром, но мой милый сейчас не спит. Он двигает рукой медленно, лениво, никуда не торопясь. Это его отпуск, в конце концов. Я позволяю себе расстегнуть ширинку. Только когда он уже достаточно... Я не отрываю взгляд от экрана, руки двигаются сами. Это слишком личное. Это его момент и мой. Но я знаю, как он дышит, когда ему хорошо. Я знаю, как он кусает губы. Я знаю, как изгибается его спина и как пальцы свободной руки сжимают простыню. Знаю, как он замирает на несколько секунд до того, как расслабиться полностью. И я знаю, как выглядит его лицо после кульминации – умиротворённое, чуть раскрасневшееся, с блестящими от удовольствия глазами. Я кончаю почти одновременно с ним. Нужно еще немного. Я сжимаю свой член до легкой боли и через пару секунд быстрых движений, наконец-то, чувствую облегчение. Дыхание сбивается, перед глазами плывут цветные пятна. Из ящика я достаю салфетки, быстро вытираюсь и бросаю в мусорное ведро. Ноутбук чуть нагрелся. Из колонок – тихое шипение, потому что камера всё так же передаёт картинку, и сейчас я вижу, как мой человек вытирает руку о салфетку, которую взял с тумбочки. Он улыбается. Чуть-чуть. Уголком губ. И я улыбаюсь в ответ, хотя он меня не видит. Потом он медленно встаёт и уходит на кухню. А я остаюсь. Смотрю на пустую кровать, на смятые простыни, на пятно света из окна, которое медленно ползёт по подушке. Когда-нибудь я буду там. Не просто смотреть. Лежать рядом, чувствовать тепло его тела, вдыхать запах его волос, слышать, как он дышит во сне. Я знаю, что так будет. Нужно только немного терпения. Может быть, завтра я с ним встречусь?