Ненавистный четверг
11 июня 2026 г., 14:08
Анго Сакагучи ненавидел три вещи: четверг, отчёты для Министерства образования и Дазая Осаму.
Четверг был сегодня. Отчёт горел дедлайном на завтра. А Осаму сидел на подоконнике открытого окна третьего этажа и болтал ногами.
— Дазай. Слезь. Немедленно.
— Анго-сенсей, а вы знали, что с этой высоты падение длится ровно 1.4 секунды? — Дазай наклонил голову, ветер трепал его нелепый школьный галстук. — Успею ли я за это время пожалеть о несделанной домашке по истории?
— Ты успеешь пожалеть, когда я вызову твоего опекуна, — Анго поправил очки. Папка с личными делами в его руках уже была помята. — Третий раз за неделю, Дазай.
Дверь в учительскую открылась. Ода вошёл с двумя стаканчиками кофе из автомата. Оценил сцену: Анго с лицом человека, готового на убийство, Дазай с лицом человека, который этого убийства очень ждёт.
— О, Одасаку, — Дазай просиял и слез с подоконника. Сам. Добровольно. Анго чуть не уронил папку. — Ты вовремя. Анго-сенсей как раз собирался рассказать мне про крестовые походы. В деталях. В красках.
— Я собирался рассказать твоему опекуну про твоё отчисление, — прошипел Анго.
— Сакагучи, — Ода поставил один стакан перед Анго. Холодный. — У тебя перерыв через десять минут.
— У меня отчёт!
— Отчёт подождёт. Дазай, пошли.
Дазай пошёл. Это был второй феномен, который Анго не мог объяснить. Первый — как этот ребёнок умудрялся писать олимпиады по физике на сто баллов, не появляясь на уроках месяцами.
Кабинет литературы пах старыми книгами и карри. Одасаку всегда ел на работе, и всегда готовил слишком много.
— Садись, — Ода кивнул на стул у своего стола и достал контейнер. — Будешь?
— Одасаку подкупает учеников едой. Анго-сенсей сказал бы, что это непедагогично, — Дазай плюхнулся на стул, но к контейнеру потянулся.
— Анго-сенсей сказал бы, что ты должен был быть на моём уроке полчаса назад. Почему не пришёл?
— Там было скучно. Ты рассказывал про «Преступление и наказание». Я его в седьмом классе прочитал. Пять раз.
— И какое у тебя мнение?
Дазай прожевал кусок курицы и уставился в окно.
— Раскольников — идиот. Надо было сразу топиться. Меньше проблем всем.
Ода не вздрогнул. Не стал читать нотаций. Он просто подвинул Дазаю тетрадь и ручку.
— Пиши.
— Что писать?
— «Почему Раскольников идиот» на три страницы. С аргументами. Я проверю. И если будет хорошо — поставлю тебе автомат за четверть.
Дазай моргнул. Потом взял ручку.
— А если напишу на пять страниц?
— Тогда куплю тофу. После уроков.
— …Идёт.
Анго зашёл через тридцать минут. Без стука, потому что был завучем и имел право. И застал картину: его главный кошмар, Дазай Осаму, сгорбившись, строчил что-то в тетради, высунув кончик языка от усердия. А Ода проверял стопку сочинений старших классов и пил свой остывший кофе.
— Он… пишет? — голос у Анго сел.
— Угу, — Ода не поднял головы. — Сказал, что Раскольников бездарно страдал. Обещал расписать.
Анго подошёл ближе. В тетради Дазая было уже две страницы убористого почерка. Без рисунков на полях. Без «Анго-сенсей лысый» между строк. Просто текст. По теме.
— Как ты… — начал Анго.
— Он не ненавидит учиться, — тихо сказал Ода, так чтобы Дазай не слышал. — Он ненавидит бессмысленность. Ему скучно, Анго. Ему страшно скучно жить, если его нечем занять.
Дазай дописал, поставил точку и с грохотом захлопнул тетрадь.
— Готово, Одасаку! Пять с половиной страниц. Гони моё тофу. И автомат.
Ода взял тетрадь, пролистал.
— Автомат будет, если ты завтра придёшь на первый урок. Без опозданий.
— Эй, мы так не договаривались!
— Теперь договорились, — Ода впервые за день улыбнулся. Едва-едва. — Иначе Анго-сенсей тебя правда отчислит. А мне придётся есть карри одному.
Дазай фыркнул, но тетрадь не забрал.
— Ладно. Но только ради карри. И тофу. На тебя, Анго-сенсей, мне плевать.
— Взаимно, Дазай, — Анго выдохнул.
Когда Дазай ушёл, хлопнув дверью, Анго рухнул на стул.
— Он придёт завтра.
— Придёт, — Ода протянул ему второй стакан кофе. Он всё ещё был холодным. — Он всегда держит слово. Если его даёт.
— Ненавижу четверги, — пробормотал Анго.
— Зато отчёт теперь подождёт, — Ода кивнул на тетрадь Дазая. — Хочешь почитать? Там про экзистенциальный кризис и плохие планировки петербургских квартир. Довольно занятно.
Анго взял тетрадь. И впервые за месяц не думал об отчислении.
