«Вне прикрытия»

Спортивное купе неслось по шоссе вдоль реки Хан, словно разрезая густой сеульский туман острым лезвием фар. Ким Сокджин уверенно держал руль обеими руками, его длинные пальцы лежали на кожаной оплетке спокойно, без лишнего напряжения. В салоне играла едва слышная классическая мелодия, которая совершенно не вязалась с бешеной скоростью машины и тем хаосом, который разворачивался вокруг их жизней. Чонгук сидел справа, уставившись на дорогу вперед. Огни встречных машин размывались туманом в длинные полосы. Внутри него шла глухая, изнуряющая борьба. Разум копа, подкрепленный сухими фактами от Чимина и Тэхёна, твердил: «Рядом с тобой сидит преступник. Человек, который использует легальный бизнес как прикрытие для незаконных сделок. Человек, который подставил собственного начальника безопасности, чтобы отвести от себя подозрения». Но была и другая сторона, которую Чонгук яростно, до зубовного скрежета отрицал. С каждым часом, проведенным рядом с Джином, его начинало странно влечь к этому человеку. Чонгука раздражало то, как безупречно Джин держится на людях, и пугало то, каким одиноким он казался, оставаясь наедине с собой. Но Чонгук тут же душил эти мысли в зародыше. «Это просто манипуляция», — упрямо доказывал себе Чонгук, сильнее сжимая пальцы в кармане куртки. — «Он чеболь. Они все одинаковые. Он вырос в роскоши, пока обычные люди выживали. А теперь он торгует контрабандой и думает, что закон ему не писан. Моя работа — посадить его. И я сделаю это». В этот момент его личный телефон в кармане брюк завибрировал. Чонгук внутренне напрягся. Джин краем глаза заметил это движение, но ничего не сказал, лишь слегка убавил громкость музыки. — Извините, господин Ким, — хрипло произнес Чонгук, стараясь придать голосу виноватый тон. — Это... из общежития. Могу я ответить? — Ответь, конечно, — мягко отозвался Джин, не снимая глаз с дороги. Чонгук достал аппарат, быстро переключил его на беззвучный режим текстовых сообщений и прижал к уху, имитируя звонок, но на самом деле просто читал экстренное сообщение от Чимина: «Гук-и, плохие новости. Капитан только что вернулся из прокуратуры. Высшее начальство заблокировало подписание ордера на задержание Ким Сокджина и обыск его особняка. Намджун сработал на опережение — он подал жалобу в высший суд. Без неопровержимых, физических доказательств нам не дадут к нему подобраться. Ты должен найти оригинальный носитель с биометрическим ключом в его доме. Юнги начал внутреннюю чистку в компании, он ищет копов под прикрытием. Будь осторожен». Чонгук медленно опустил телефон, чувствуя, как внутри все закипает от злости. Ким Намджун оказался настоящим гением юридической защиты. Он одним точечным ударом в суде разрушил их стратегию, защитив своего босса. — Проблемы в общежитии? — тихо спросил Джин, когда машина свернула на извилиную дорогу, ведущую вверх, к элитному поселку Hannam Individual House. — Нет, все в порядке, господин Ким, — Чонгук убрал телефон и повернулся к Сокджину, заставляя себя выдать самую преданную и надежную улыбку из своего арсенала. Он понимал: чтобы добраться до улик, ему нужно абсолютное, безграничное доверие этого человека. И он собирался это доверие получить, чего бы это ни стоило. — Просто парни напомнили о дежурстве. Ничего важного. Наша работа сейчас в приоритете. Я знаю, в каком сложном положении сейчас находится компания, и хочу сделать все, чтобы защитить вас. Джин на мгновение отвлекся от дороги и посмотрел на Чонгука. В его взгляде проскользнуло удивление, смешанное с облегчением. В изолированном мире Сокджина, где каждый близкий человек ассоциировался с бизнесом и проблемами, этот новый, прямой парень Гукхо казался единственной безопасной зоной. — Ты удивительный человек, Гукхо-ши, — негромко произнес Джин, сворачивая к массивным кованым воротам своего особняка. — Вокруг меня сейчас столько людей, которые паникуют. Намджун зарылся в кодексы, Юнги повсюду видит шпионов. А ты... ты просто здесь. Спокойный и надежный. Знаешь, в моем положении это ценится дороже любых миллиардов на счетах. Слова Джина заставили Чонгука внутренне содрогнуться от отвращения к самому себе, но он тут же напомнил себе: это расследование. На кону закон. — Я просто делаю свою работу, господин Ким, — ответил Чонгук, фиксируя, как ворота закрываются за ними. Особняк Ким Сокджина изнутри казался пустым и холодным. Здесь не было уютных мелочей. Только строгие геометрические линии, дорогая дизайнерская мебель и тишина. — Иди за мной, — Джин снял пальто и направился вверх по широкой мраморной лестнице на второй этаж, в свой личный кабинет. Чонгук шел на шаг позади, внимательно фиксируя расположение камер безопасности. Они вошли в просторную комнату, уставленную стеллажами с книгами. В центре стоял массивный стол, а за ним — огромный сейф, встроенный прямо в стену. — Мне нужно несколько минут, чтобы собрать документы для Намджуна, — сказал Джин, поднося палец к биометрическому сканеру сейфа. — Подожди здесь, Гукхо-ши. Чонгук остался стоять у двери, но его взгляд был прикован к пальцам Сокджина. Сейф открылся с тихим щелчком. Джин начал доставать оттуда плотные папки. В этот момент Чонгук заметил в глубине сейфа небольшую металлическую коробочку с логотипом безопасности «Ким Корпорейшн». «Это он», — пронеслось в голове у оперативника. — «Там лежит оригинальный физический носитель биометрического ключа». Пока Джин был занят бумагами, Чонгук сделал незаметный шаг в сторону, пытаясь получше рассчитать траекторию движения, но его маневр был прерван внезапным звонком на рабочий телефон Джина, который лежал на столе. Джин взял трубку, включив громкую связь. Из динамика раздался резкий голос Ким Намджуна: — Джин! Вы уже дома? Юнги только что заблокировал архивный сервер. Мы нашли кое-что критическое. Тот анонимный источник, который слил логи прокуратуре... он использовал внутреннюю кодировку компании. Кто-то физически подключился к резервному кабелю на цокольном этаже нашего главного офиса. Это крот внутри здания. Юнги перепроверяет списки всех, кто получал временные пропуска за последнюю неделю. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Юнги подбирался к их команде слишком близко. Если он вскроет точку подключения, то выйдет на полицию. — Юнги, проверь всех до единого, — холодно скомандовал Джин. — Намджун, судебный запрет на ордер еще в силе? — Да, у нас есть сорок восемь часов, — ответил Намджун. — Но они давят. Тебе лучше не покидать особняк. — Хорошо. Держите меня в курсе, — Джин отключил связь и тяжело опустил ладони на стол. В комнате снова воцарилась тишина. Сокджин медленно выпрямился и повернулся к Чонгуку. В его глазах читалось сильное эмоциональное истощение. — Гукхо-ши, — тихо позвал Джин, делая шаг навстречу помощнику. — Скажи мне... ты ведь не предашь меня? Вокруг меня рушится все. Мои люди ищут врагов среди своих. Если даже те, кто работал со мной годами, могут оказаться крысами... кому мне верить? Джин остановился в полушаге от Чонгука, глядя на него с отчаянной надеждой. Чонгук чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце. Его тянуло к этому человеку, вопреки всему здравому смыслу, вопреки классовой ненависти и закону. Но Чонгук жестко оборвал это чувство внутри себя. «Он преступник. Он лжец. А я полицейский», — как мантру повторил он про себя. — Я не предам вас, господин Ким, — твердо, с абсолютной, профессионально сыгранной уверенностью произнес Чонгук, глядя прямо в глаза Джину. Это была идеальная ложь ради дела. Джин слабо улыбнулся, испытывая колоссальное облегчение. Он протянул руку и слегка коснулся плеча Чонгука. — Спасибо, Гукхо-а. Мне важно было это услышать. На сегодня мы закончили. Ты можешь остаться в гостевой комнате на первом этаже, ехать обратно в тумане небезопасно. Джин повернулся и вышел из кабинета, оставив Чонгука одного перед открытым сейфом. Чонгук остался стоять посреди библиотеки. Его взгляд упал на металлическую коробочку с биометрическим ключом внутри сейфа. Один шаг. Одно движение руки — и у него в кармане окажется главная улика, которая докажет вину Ким Сокджина. Полиция получит свой ордер, а преступник понесет наказание. Чонгук сделал глубокий вдох, усмиряя эмоции, и медленно двинулся вперед, к сейфу. Его работа подходила к кульминации. Чонгук замер перед открытыми дверцами сейфа, вслушиваясь в удаляющиеся шаги Ким Сокджина. Тишина огромного дома давила на барабанные перепонки, прерываясь лишь едва слышным гулом вентиляции. Каждый нерв в теле оперативника был натянут до предела. Он знал: Юнги и Намджун могут перепроверить логи в любую секунду, а значит, времени на раздумья у него нет. Его взгляд был намертво прикован к небольшой металлической коробочке с логотипом безопасности «Ким Корпорейшн». Внутри нее лежала не просто личная печать Ким Сокджина и физический носитель биометрического ключа — там лежал приговор для всей этой фальшивой империи. С помощью этого носителя Хосок сможет доказать, что удаленный доступ к серверам в Инчхоне велся именно отсюда, и никакие судебные запреты Ким Намджуна больше не спасут их генерального директора от тюрьмы. Чонгук сделал быстрый шаг вперед. Рука в черной кожаной перчатке плавно, без единого звука скользнула в глубь сейфа. Пальцы сомкнулись на прохладном металле коробочки. Одно точное движение — и улика оказалась в кармане его куртки. Сердце Чонгука сделало тяжелый удар, но лицо оставалось каменным. Он аккуратно, до легкого щелчка, прикрыл тяжелую дверцу сейфа, возвращая все в первоначальный вид. Быстро спустившись на первый этаж, Чонгук нашел гостевую комнату, которую для него подготовили. Она была оформлена в тех же холодных, минималистичных тонах, что и весь особняк. Едва переступив порог и заперев дверь, Чонгук вытащил коробочку из кармана. Ему нужно было спрятать ее так, чтобы даже при возможном личном досмотре, если Юнги вдруг решит проявить излишнюю бдительность, ее не нашли. Осмотрев комнату, он подошел к тяжелым портьерам у окна. В самом низу, у подшитого края плотной ткани, была небольшая заводская прорезь для утяжелителей. Чонгук аккуратно протолкнул коробочку внутрь ткани, задвинув ее так, чтобы снаружи ничего не выделялось. Теперь улика была в безопасности. По крайней мере, до утра. Только он успел выпрямиться и перевести дух, как в дверь тихо постучали. На пороге стоял Ким Сокджин. На нем больше не было строгого костюма — он сменил его на мягкий домашний кардиган свободного кроя и простые брюки. Без привычной деловой брони он выглядел моложе, мягче, но в его глазах все еще читалась глубокая, застарелая усталость. — Гукхо-ши, ты, должно быть, голоден, — негромко произнес Джин, оперевшись плечом о косяк двери. — Время позднее, а мы так и не поужинали из-за всех этих встреч. Идем на кухню. Чонгук удивленно приподнял брови, но быстро вернул лицу бесстрастное выражение. — Господин Ким, мне неловко стеснять вас. Я могу заказать доставку или... — В этом доме не бывает чужих служб доставки, Юнги запрещает, — Джин слабо улыбнулся, и в этой улыбке проскользнула ирония. — К тому же, повара я уже отпустил. Так что придется довольствоваться тем, что я приготовлю сам. Идем. Это приказ генерального директора. Кухня особняка оказалась огромной, укомплектованной по последнему слову техники, из полированного камня и нержавеющей стали. Но удивление Чонгука возросло еще больше, когда он увидел, как уверенно и ловко Джин орудует кухонным ножом. Богатый наследник, чеболь в третьем поколении, Ким Сокджин не выглядел белоручкой. Он быстро нарезал свежие овощи, замариновал мясо и поставил его на гриль, двигаясь по кухне с какой-то особенной, домашней грацией. В его движениях не было фальши — было видно, что готовка для него является своего рода терапией, способом сбежать от суровой реальности бизнеса. — Не ожидал? — спросил Джин, не поворачивая головы, пока мясо аппетитно шкворчало на панели. — Думал, я умею только подписывать контракты и пить дорогое вино на приемах? Чонгук, сидевший за барной стойкой, слегка наклонил голову. — Признаться, господин Ким, это действительно непривычное зрелище. Люди вашего круга обычно не проводят вечер у плиты. — Люди моего круга часто забывают, каково это — делать что-то своими руками, — тихо отозвался Джин. Он выложил сочное мясо на тарелки, добавил гарнир и поставил одну из них перед Чонгуком. Из шкафа он достал бутылку традиционного корейского соджу и два небольших стеклянных стакана. — Но для меня это единственная возможность почувствовать себя... живым. Когда я готовлю, я контролирую процесс от начала до конца. Здесь нет скрытых пунктов в договоре, нет предательств и нет лжи. Все просто. Они начали есть в относительной тишине, которая постепенно переставала быть натянутой. Мясо было приготовлено идеально, и Чонгук, несмотря на внутреннее напряжение, ел с аппетитом. Джин налил соджу в оба стакана и приподнял свой. — За твой первый рабочий день, Чон Гукхо. Надеюсь, ты не пожалеешь, что связался со мной. Чонгук вежливо чокнулся своим стаканом и выпил жидкость до дна. Алкоголь мягким теплом разлился по пищеводу, но разум оперативника оставался кристально чистым. Это была его игра. Его сцена. Ему нужно было, чтобы Ким Сокджин раскрылся полностью, чтобы его доверие стало абсолютным. Джин пил быстро, словно пытался заглушить тот липкий страх и панику, которые преследовали его всю неделю из-за полицейского расследования. На гладкой коже его щек постепенно выступил легкий румянец, а взгляд стал чуть хмельным, подернутым дымкой меланхолии. Он налил по второй, затем по третьей. — Знаешь... Намджун думает, что я сильный, — тихо заговорил Джин, вертя в пальцах пустой стакан. Его голос стал более вязким, интонации — оголенными. — Он строит защиту, пишет апелляции, верит, что я справлюсь. Юнги готов стрелять в каждого, кто косо посмотрит в мою сторону. Но они оба видят во мне только главу корпорации. Сына Ким Мёнсу. Они не понимают, что я... я чертовски устал, Гукхо-а. Устал притворяться акулой среди хищников, когда внутри я просто хочу закрыть глаза и не думать о том, что завтра меня могут запереть в камере. Чонгук внимательно слушал, фиксируя каждое слово. Классовая ненависть внутри него по-прежнему никуда не делась — он все еще считал, что богатые преступники заслуживают сурового наказания, но то, как Джин обнажал перед ним свою душу, вызывало странный, пугающий резонанс в груди. Чонгука неумолимо влекло к этому человеку, его манила эта ломаная искренность хмельного чеболя, но он продолжал твердить себе: «Это просто работа. Ловить таких, как он — моя обязанность. Используй это». — Вы не один, господин Ким, — Чонгук подался чуть вперед, сокращая дистанцию между ними за барной стойкой. Он заглянул прямо в поплывшие, темные глаза Джина, вкладывая в свой голос максимум фальшивого, но такого убедительного тепла. — Я здесь. Я обещал, что защищу вас, и я сдержу свое слово. Вы можете доверять мне. Полностью. Джин посмотрел на него. В его затуманенном алкоголем мозгу эти слова отозвались оглушительным эхом. Перед ним сидел парень, который не просил у него денег, не требовал акций, не говорил о бизнесе. Парень с сильными руками и прямым, честным взглядом, который предлагал ему защиту. Защиту не корпорации, а ему самому. — Доверять... — прошептал Джин, и на его губах появилась горькая, беспомощная улыбка. — Я так хочу верить тебе, Гукхо-а. Джин неожиданно потянулся вперед, преодолевая последние сантиметры разделявшего их пространства. Его движения были слегка неловкими из-за выпитого, но в них была отчаянная, стихийная решимость. Прежде чем Чонгук успел среагировать, Джин коснулся своими губами его губ. Поцелуй был со вкусом соджу, горячим, хаотичным и полным той самой невыплаканной боли, которую Джин копил в себе годами. Это был жест человека, который тонет и цепляется за единственную соломинку. В первую секунду Чонгук внутренне замер. Все его естество, воспитанное в строгих рамках закона и полицейской академии, кричало о том, что это переходит все мыслимые границы. Но в следующую секунду в его голове щелкнул холодный, расчетливый тумблер оперативника. «Ему нужно доверять мне больше. Это идеальный шанс закрепить прикрытие. Если он влюбится, если он привяжется ко мне, он сам отдаст все карты в мои руки». Подавив минутное замешательство и ту внутреннюю тягу, которую он так яростно отрицал, Чонгук ответил на поцелуй. Он перехватил инициативу, его ладонь в черной перчатке мягко, но уверенно легла на затылок Джина, притягивая его ближе к себе, углубляя поцелуй и делая его более властным. Чонгук позволял Джину забирать свое тепло, позволял ему верить в то, что в этом холодном особняке он наконец нашел своего человека. Когда они наконец отстранились друг от друга, дыхание обоих было прерывистым. Джин смотрел на Чонгука распахнутыми, удивленными глазами, в которых хмель смешался с внезапным, глубоким осознанием. Он прижал пальцы к своим губам, словно не веря в то, что только что произошло, а затем тихо, едва слышно произнес: — Извини... Я, должно быть, слишком много выпил. Тебе пора идти к себе, Гукхо-а. Чонгук плавно поднялся со стула, поправил куртку и уважительно, но с легким намеком на произошедшую близость, поклонился. — Доброй ночи, господин Ким. Отдыхайте. Завтра я буду ждать вас внизу. Он вышел из кухни, оставляя Ким Сокджина в одиночестве среди блеска нержавеющей стали и пустых стаканов. Возвращаясь в свою гостевую комнату, Чонгук чувствовал, как в его кармане фантомно тяжелеет украденный носитель, а на губах все еще горел вкус чужого поцелуя. Игра была сыграна безупречно. Доверие Джина было завоевано. Но Чонгук еще не знал, что эта ложь ради закона уже начала медленно, но верно выжигать его собственное сердце изнутри.