HEAVY METAL LOVE 3

Прошло несколько лет после громкого скандала с Ваней Дмитриенко, который, словно ураган, пронесся по инфополю. Ульяна, бывшая верная помощница, к тому времени окончательно сошла с рельс. Она начала нести такую несусветную хуйню, что даже бывалые тролли в интернете крестились. То она заявляла, что инопланетяне украли рецепт ее фирменного борща, то требовала запретить дождь, потому что он «мокрый и наглый». Последней каплей стал случай, когда она на полном серьезе доказывала, что ее парень, Сергей, — реинкарнация Пушкина, и требовала у государства ежемесячную ренту за «духовное наследие». Ее уволили с позором, но она, казалось, этого даже не заметила, полностью погрузившись в свой романтический дурман. На смену Ульяне пришли старые друзья — Акылбек, мудрый и бородатый киргизский виртуоз, и Вика, девушка с характером, способная и на гитаре запилить соло, и утихомирить разбушевавшихся коллег одним лишь взглядом. С ними группа «Вайперр» снова обрела почву под ногами. Каждое их выступление было грандиознее предыдущего: Дима выдавал нереальные тексты, Серёжа вживую звучал как божество, спустившееся с небес, а связка Акылбека и Вики создавала ту самую «стену звука». Но была одна проблема: они никак не могли собраться, чтобы выпустить альбом. Материала было на три пластинки, но каждый раз, когда они садились в студии, начинался сущий ад. Бесконечные правки, крики и творческая ревность разъедали их изнутри. В один из таких дней, в номере дорогого отеля, атмосфера накалилась до предела. В комнате царил хлам: горы скомканной бумаги, исписанные вдоль и поперек нотные листы, остывший кофе вперемешку с окурками. Дима сидел, сжимая виски, уставившись в монитор ноутбука с открытым проектом в FL Studio. Дима: Да не могу я, блять, придумать этот ебучий альбом! Хватит давить! Ты слышишь, Сереж? Мне нужно время! Эта нота, вот здесь, она звучит как пиздец кошке под хвост! Сережа: (взрываясь, отшвыривая ногой стул) Ты заебал! Уже невозможно с тобой сидеть! Прямо пиздец! Ты не слышишь! Ты просто не слышишь, что я тебе говорю! Ты закопался в своих семплах и забыл, что такое живая эмоция! Это не про ноту, Дима! Это про душу, которой у тебя, видимо, нет! Услышав их крики, грозившие перерасти в нечто большее, Вика без стука вошла в комнату. Она оценила масштаб бедствия: разгром, ярость в глазах Серёжи и полное отчаяние на лице Димы. Бесшумно пятясь, она нашла в коридоре Акылбека. Вика: (шепотом в ухо, озираясь по сторонам) Короче, Акыла, там пиздец. Нужно, чтобы они уже померились, а то заебали. Ещё минута — и они поубивают друг друга. Акылбек: (потирая бороду, с мудрым прищуром) Вообще надо бы, да. Но как? Ты же знаешь, когда у них начинается этот творческий запор, слова не работают. Договорить он не успел. Из номера донесся глухой, страшный звук удара. Они влетели внутрь и увидели, как Серёжа, с искаженным от гнева лицом, ударил Диму кулаком прямо в скулу, повалил его на диван и, оседлав, начал методично избивать. Лицо Димы превращалось в кровавое месиво. Вика: (бросаясь к ним и оттаскивая Серёжу) Вы что творите, блять?! Акылбек: (хватая Серёжу за плечи) Серега, стоять! Ты его убьешь! Сережа: (вырываясь, с глазами, полными слез и ярости) Пошли вы все нахуй, уебаны блядские! Довольны?! Альбом, блять! Вот ваш альбом! Он схватил свою куртку, сгреб в охапку вещи и вылетел из номера, громко хлопнув дверью. Его шаги, полные злобы, затихли в коридоре. Дима лежал на диване, хрипя и сплевывая кровь. Диму пришлось экстренно везти в больницу. Часы ожидания в белых коридорах, пропитанных запахом лекарств, тянулись вечность. Наконец, вышел врач, и его слова прозвучали как приговор. Травма гортани и голосовых связок была несовместима с пением. Дима больше никогда не сможет не то что кричать или петь — его голос теперь будет лишь бледной тенью прежнего. И вот на этой трагической ноте группа «Вайперр», некогда гремевшая на всю страну, официально прекратила свое существование. Серёжа исчез. Он порвал все контакты, выбросил сим-карту и, движимый ненавистью к себе и всему миру, уехал жить в Японию, в крошечный городок, где его никто не знал. Он снял аскетичную квартиру, больше похожую на келью, и пытался забыться в тишине, которая давила на уши. В один из пасмурных дней в его дверь раздался робкий стук. На пороге стоял парнишка лет четырнадцати, с большими, наивными глазами и рюкзаком за плечами. Это был его сын, Рома. Рома: (нежным, почти няшным голосом) Привет, папа! Как дела? Сережа: (щурясь от неожиданности) Кто нахуй? Какой папа? А-а-а, стоп. Это ты, которого я нахуй послал? Чё надо? Рома: (делая шаг вперед, с надеждой) Пап, давай жить вместе! Ну пожалуйста!! Я приехал издалека… Сережа: Пошел нахуй. Он с грохотом захлопнул дверь прямо перед носом сына. Но Рома не отставал. В течение нескольких месяцев он, словно маленький, упрямый ниндзя, следил за отцом. Серёжа чувствовал это. Видел его силуэт под дождем, ждущего у магазина, замечал его на скамейке в парке. И однажды, поняв, что тот не отстанет, Серёжа со скрежетом зубовным пустил его в дом. Сережа: (с порога) Ну и чё тебе надо, уёбок мелкий? Говори быстро. Рома: (с замиранием сердца) Пап… а научи меня сочинять музыку. Как ты. Сережа: (разражаясь громким, лающим смехом) Ты?! Сочинять музыку?! ХАХАХАХАХАХА! ТЫ ЖЕ БЕЗДАРНОСТЬ! Ты думаешь, это как в игрушки играть? Тут нужен талант, искра Божья, а у тебя в глазах только пустота! Рома, услышав эти жестокие слова, молча развернулся, прошел в чулан и лег спать у параши, свернувшись калачиком. Слезы катились по его щекам, но он ничего не ответил. Серёжа, чувствуя гнетущую атмосферу в доме, вышел на улицу. Бесцельно бродя по городу, он набрел на небольшую площадь, где несколько уличных парней пели и танцевали. И пели они… прекрасно. Их голоса сплетались в идеальную гармонию, ритм был выверен до миллисекунды. Серёжа замер. Он подошел ближе и разговорился с ними. Узнав, что все они — сироты, живущие в заброшенном доме, в его голове, привыкшей мыслить проектами, что-то щелкнуло. Их звали: Минхо, Чанбин, Банчан, Джисон, Феликс, Хёнджин и Чонин. Серёжа, почуяв невероятный потенциал, немедленно взял их всех в опеку. Он привел их к себе, и дома они, к его удивлению, быстро подружились с тихим и забитым Ромой. Увидев, как его сын улыбается, общаясь с новыми друзьями, Серёжу это почему-то взбесило. Он подошел и начал отпизживать Рому на глазах у всех. Но в этот момент вперед вышел Чонин. Он заслонил собой парня, и Серёжа замер с занесенной рукой. В глубоких, темных глазах Чонина он увидел ту самую романтическую натуру, ту же бездну нежности и отчаянной смелости, с которой когда-то смотрел на своего любимого Диму. Рука Серёжи опустилась. Он молча развернулся и ушел в другую комнату. В тот же вечер он объявил, что Рома теперь будет не Ромой, а Сынмином. Звучит свежо и по-кэпоповски. Серёжа 9mice, некогда король андеграунда, начал продюсировать их с маниакальной одержимостью. Вскоре они переехали в Сеул и создали к-поп группу Stray Kids. Они репетировали днями и ночами. Серёжа гонял их до седьмого пота, но результат превзошел все ожидания. Все их главные треки, каждый бит, каждую строчку писал их «папочка» Сережа 9mice. Они стали мировыми звездами, собирали стадионы, их лица украшали обложки всех журналов. Внутри группы зрела особая интрига. Отношения между Чонином и Сынмином становились все более трепетными. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение было пронизано невысказанным чувством. Во время мирового тура, в дождливый день, когда они выступали в Петербурге, в легендарной Переговорной А2 произошел судьбоносный разговор. Чонин зашел в пустую переговорную, чтобы побыть одному, и застал там Сынмина, смотрящего на закат через огромное окно. Чонин: (тяжело дыша, словно после марафона) Сынмин… я… я должен тебе кое-что сказать. Я больше не могу это держать в себе. Сынмин: (оборачиваясь, его сердце забилось чаще) Что такое? Ты какой-то взволнованный. Чонин: (делая шаг навстречу, глядя прямо в глаза) Я тебя люблю. Не как брата, не как друга. Я люблю тебя. Давай встречаться! Сынмин: (его лицо озарила счастливейшая улыбка) Ура! Ты наконец-то это сказал! Я так долго ждал этого момента… Боже, я репетировал свой ответ, кажется, целую вечность! Чонин: (в изумлении) Что? Подожди… это взаимно? Сынмин: (бросаясь к нему) Конечно, глупый! Я тебя тоже люблю! С первого дня, как ты заступился за меня перед отцом! Они начали обниматься, их сердца колотились в унисон. От бурной активности, от тесных объятий и переполнявших эмоций, у них обоих проснулась страсть. Дыхание сбилось, и они начали страстно заниматься любовью прямо в переговорной. В самый разгар действа дверь бесшумно приоткрылась. Это был Серёжа. Он застыл в проеме, глядя на них. В его памяти вспыхнули яркие воспоминания: как точно так же, много лет назад, он прижимал к этому же дивану Диму. Лицо его не выражало гнева. Только глубокая, щемящая тоска. Он тихо прикрыл дверь и ушел. Сынмин и Чонин начали встречаться официально. Вся группа знала и поддерживала их. На сцене они стали еще ближе, их «кемиля» (химия) зашкаливала так, что фанаты бились в истерике. Их старший брат, заботливый Минхо, всегда помогал им в быту. Если они забывали купить смазку или презервативы, Минхо с невозмутимым лицом, тихо матерившись, шел в круглосуточный магазин, ворча: «Опять эти голубки весь стратегический запас извели». А строгий Хёнджин без конца ругал их за то, что они занимаются этим где попало, особенно когда застукал их в своей комнате на своей же кровати. Хёнджин: (визжа) ВЫ ЧТО, БЛЯТЬ, ТВОРИТЕ?! ЭТО МОЕ ШЕЛКОВОЕ ПОСТЕЛЬНОЕ БЕЛЬЕ ОТ VERSACE! Я ВАС УБЬЮ! Их же папа, Сережа, глядя на эту идиллию, смягчился сердцем. Однажды вечером он крепко обнял обоих, чего раньше никогда не делал, и сказал: Сережа: Я люблю вас, парни. Сынок… прости меня. За то, что бил тебя. За то, что не верил. Ты вырос настоящим мужчиной. Я даже хочу организовать вам свадьбу! Представляете, какая это будет промо-акция? «Свадьба века в Stray Kids»! Сынмин: (смеясь) Пап, мы отказываемся от свадьбы! Чонин: Да, папочка, мы просто хотим быть вместе. Без всего этого цирка. Их любовь шла бурно, страстно и любовно, с одобрения отца, который наконец-то научился любить. Вспомним, что же происходило в Питере после ухода Серёжи. (Больничная палата. Белые стены давят. Дима полулежит на кровати, глядя в потолок. Рядом Вика, с красными от слез глазами, и Акылбек, мрачный как туча) Дима: (осипшим, сломанным голосом) Значит, петь я больше не смогу? Вообще никак? Вика: (сжимая его руку) Врачи сказали… нужна реабилитация, но шансов почти нет. Связки порваны в хлам. Прости, Дим. Дима: (горько усмехнувшись) Ну и пиздец. Сначала Серёжа свалил, теперь голос. Что дальше? Ноги откажут? Акылбек: (мрачно) Не накаркай, брат. Мы с тобой. Не бросим. Дима: Ага, не бросите… (долгая пауза) Знаете, я вот лежу тут и думаю. Зачем я вообще жил? Ради музыки? Ради группы? Ради этого ебучего Серёжи, который меня чуть не убил? Вика: Дима, не надо… Дима: Нет, стой. Я серьезно. У меня ничего не осталось. Голоса нет. Группы нет. Любви нет. Что мне делать? Акылбек: Жить, Дим. Просто жить дальше. Дима: Как?! Как мне жить, когда я даже говорить нормально не могу? Ты слышишь этот хрип? Это теперь мой голос. Ебучий хрип. (В палате повисает тяжелая тишина. Вика переглядывается с Акылбеком. Она глубоко вздыхает.) Вика: Дима… послушай. Я должна тебе кое-что сказать. Именно сейчас. Пока ты жив и можешь слышать. Дима: (поворачивая голову) Ну, говори. Хуже уже не будет. Вика: У меня есть ребенок. Сын. Его зовут Марк. Марк Медкид. Дима: (медленно переваривая) Ребенок? У тебя? И ты молчала? Вика: Я боялась. Боялась, что группа меня выкинет. Боялась, что вы не поймете. А потом… потом завертелось, закрутилось, и я просто не могла найти момент. Дима: И сколько ему? Вика: Пятнадцать лет. Дима: Пятнадцать лет?! Ты пятнадцать лет скрывала сына?! Вика: Я не скрывала! Просто… он жил с Никитой. С моим парнем. Ну, бывшим. Или настоящим. Я сама запуталась. Дима: Пиздец, Вика. Просто пиздец. А от кого он? Вика: От Никиты. Я же говорю. Мы с ним уже давно. Еще до Вайперр. Дима: И ты все это время… Акылбек: (внезапно перебивая, ошарашенно) Подожди. У тебя тоже есть ребенок? А сколько ему лет? (Вика и Дима одновременно поворачиваются к нему) Вика: Что значит «тоже»? Акылбек: (чешет затылок, явно смущенный) Ну… у меня тоже есть сын. Ему пятнадцать лет. Вика: Чего?! Ты серьезно? Акылбек: Абсолютно. Его зовут Артем. Но он просит называть его… э-э-э… Дима: Как? Акылбек: (облегченно вздыхая) Темный Принц. (В палате повисает гробовая тишина. Дима смотрит на Акылбека. Вика смотрит на Акылбека. Акылбек смотрит в пол.) Дима: Темный Принц? Ты ебанулся, Акыла? Акылбек: Это не я! Это он сам! Он с детства такой. В пять лет надел черную простыню и сказал, что он Властелин Тьмы. Я думал, перерастет. Не перерос. Вика: А откуда он у тебя? Кто мать? Акылбек: (вздыхая) Я не знаю. Серьезно, не знаю. Мне его подкинули. Еще в Бишкеке. Утром выхожу из дома, а на пороге корзинка. В корзинке младенец и записка. Дима: Что в записке? Акылбек: «Воспитай из него воина. У него огромный пенис». И все. Больше ничего. Дима: (начинает смеяться, несмотря на боль) Огромный пенис? В записке? Ты же сейчас прикалываешься. Акылбек: Клянусь Аллахом, Дим. Я сам офигел. Но потом проверил… ну, когда он подрос. И знаешь… Вика: (перебивая) Так, стоп! Я не хочу это слышать! Акылбек: Да я просто говорю! Записка не врала! Дима: (смеясь и кашляя одновременно) Акыла, я тебя умоляю, заткнись. У меня связки порваны, а ты меня сейчас убьешь своим пиздежом. Вика: (улыбаясь сквозь слезы) Ну вот, хоть смеется. Уже прогресс. Дима: Ладно, ладно. Значит, у тебя есть Марк, у тебя есть Темный Принц… сколько ему, кстати, лет? Акылбек: Пятнадцать, я же сказал. Дима: И у тебя Марку пятнадцать? Вика: Да. Дима: Они что, близнецы, что ли? Вика: Нет, просто совпадение. Акылбек: Или судьба. Дима: (задумчиво) Судьба… знаете, а ведь это шанс. Вика: Шанс на что? Дима: Я не могу петь. Но я могу учить. Я могу писать. Я могу сделать из них артистов. Новых артистов. Лучше, чем мы. Акылбек: Ты серьезно? Дима: Абсолютно. Я хочу с ними встретиться. С обоими. Можно? Вика: Конечно, Дим. Когда захочешь. Дима: Завтра. Завтра в Муринском парке. В три часа. Пусть приходят оба. Акылбек: Я позвоню Артему. Вика: А я Марку. Дима: Вот и славно. А теперь идите. Мне надо подумать. (Вика и Акылбек уходят. Дима остается один. Он смотрит в окно, и в его глазах впервые за долгое время появляется что-то похожее на надежду.) Дима: (шепотом, сам себе) Новое поколение, значит. Посмотрим, что из вас выйдет, пацаны. Посмотрим. (На следующий день. Муринский парк. Солнечный осенний день. Листья шуршат под ногами. Дима сидит на скамейке, опираясь на трость. Он нервно постукивает пальцами по деревянной ручке.) Дима: (бормочет) Ну и где они? Уже десять минут четвертого. Опаздывают, сукины дети. Молодежь, блять. (Издалека быстрым шагом приближается невысокий паренек с рюкзаком за плечами. Это Марк. Он явно нервничает, поправляет волосы и озирается по сторонам.) Марк: (подходя) Здравствуйте! А, это же вы! Вайперр! Ну, который Дима Ицков! Дима: (внимательно разглядывая его) Нет, Вайперр больше нет. А так да, я Дима. Просто Дима. Садись. Марк: (садится на скамейку, ставит рюкзак на колени) Я волновался. Мама сказала, что вы хотите со мной поговорить. А о чем? Дима: О жизни, Марк. О музыке. О том, кем ты хочешь стать. Марк: Я? Ну… я хочу быть артистом. Как вы. Как мама. Петь, выступать, чтобы зал был полный. Дима: (усмехаясь) А ты знаешь, что для этого нужно? Это не просто выйти на сцену и открыть рот. Это работа. Тяжелая работа. До кровавых мозолей. До сорванного голоса. До такого состояния, когда ты ненавидишь музыку, но не можешь без нее жить. Марк: Я готов. Я давно готов. Я уже пробовал писать треки. Дима: Да? И где они? Марк: (смущаясь) На телефоне. Я никому не показывал. Дима: Покажешь потом. А где этот, как его там… Темный Свин? Марк: (смеется) Темный Свин? Это вы про Артема? Мама Акылбека? Дима: Ага, про него. Марк: Не знаю, опаздывает, наверное. Я его никогда не видел, если честно. Дима: Никогда? А матери разве не общаются? Марк: Общаются, но мы как-то не пересекались. Я больше с папой, он с отцом. Дима: Понятно. Ну, скоро увидишь. (Несколько минут они сидят молча. Дима задает вопросы о школе, о друзьях, о музыкальных вкусах. Марк отвечает увлеченно, его глаза горят.) Марк: А правда, что вы с Серёжей 9mice в одной группе были? Ну, до того как… Дима: (резко) До того как он мне лицо разбил? Да, были. Лучшая группа в моей жизни. Марк: А почему вы расстались? Дима: (долго молчит) Это сложная история, Марк. Очень сложная. Может, когда-нибудь расскажу. А пока… ты лучше скажи, что ты слушаешь? Марк: Все! Рок, хип-хоп, поп… Недавно открыл для себя к-поп, прикиньте? Дима: К-поп? Серьезно? Марк: Да! Там такие группы есть! Stray Kids, например. Их продюсирует какой-то русский чел, 9mice. Говорят, он раньше в России жил. (Дима замирает. Его лицо бледнеет.) Дима: (тихо) 9mice, говоришь? И как они тебе? Марк: Офигенные! Треки — бомба! Особенно последний альбом. Там такой текст… «Я прошел через боль, но стал только сильнее». Мне кажется, их продюсер гений. Дима: (горько) Гений… да, наверное. А ты знаешь, что этот гений когда-то был моим лучшим другом? Марк: (ошарашенно) Что? Вы знаете 9mice? Дима: Знал. Очень хорошо знал. (В этот момент издалека раздается громкий крик) Артем: У МЕНЯ ОГРОМНЫЙ ПЕНИС!!! (Марк подпрыгивает на скамейке. Прохожие оборачиваются. Какая-то бабушка крестится. Дима начинает смеяться — громко, надрывно, с хрипом. Это первый настоящий смех за несколько лет.) Дима: (сквозь смех) Ну вот, кажется, твой будущий коллега прибыл. Марк: (вглядываясь в приближающуюся фигуру) Это он? Темный… Принц? Дима: Он самый. Акыла говорил, он любит эффектные появления. (К скамейке широким шагом приближается Артем. Черные волосы, черная одежда, надменный взгляд. Он явно наслаждается произведенным эффектом. Подойдя, он смотрит сначала на Диму, потом на Марка.) Артем: (Диме) Ты, я так понимаю, тот самый Дима Кай? Легенда? Отец говорил, ты крутой. Но я думал, ты выше ростом. Дима: (все еще улыбаясь) А ты, я так понимаю, Темный Принц? Сын Акылбека? Артем: Он самый. Можешь называть меня Повелителем Тьмы. Марк: (фыркает) Повелитель Тьмы? Серьезно? Артем: (резко поворачиваясь к Марку) А ты еще кто, блять, уебище такое? Че лыбишься? (В мыслях Марка: «Бля-я-я… какой же он смешной. И это круглое личико… почему у него такое круглое личико? И глаза такие… нет, стоп, о чем я думаю, он же мудак») Марк: (с вызовом) Я Марк. Марк Медкид. Сын Вики. Слышал о такой? Артем: (прищуриваясь) Медкид? Это типа медицинский ребенок? Тебя в больнице нашли, что ли? (В мыслях Артема: «Он мелкий какой-то. Но дерзкий. Интересно, у него пенис больше моего? Надо на всякий случай его унизить, чтобы сразу доминировать») Марк: А ты вообще рамсить не по понятиям, Темный Свин. Артем: ЧЕГО?! Как ты меня назвал?! Марк: Темный Свин. Потому что ты ведешь себя как свинья. Артем: (сжимая кулаки) Ах ты, сученыш! Да я тебя… Дима: (громко, ударяя тростью о землю) ХВАТИТ! Оба! Сели на скамейку! (Артем и Марк, огрызаясь, садятся по разные стороны от Димы. Между ними повисает напряжение.) Дима: Значит так, парни. Вы друг друга не знаете, но вам придется подружиться. Артем: С этим? Да ни за что! Марк: С этим клоуном? Да никогда! Дима: А придется. Потому что я хочу сделать из вас группу. (Оба замирают и синхронно поворачиваются к Диме) Артем и Марк: (хором) ЧТО?! Дима: То, что слышали. Вы оба — дети легенд. У вас в крови музыка. Я вижу в вас потенциал. Но поодиночке вы никто. Вместе — сила. Артем: Но я с ним не уживусь! Он меня оскорбил! Марк: Это ты меня первый оскорбил! Дима: Да мне насрать, кто кого оскорбил! Вы будете работать вместе. Или можете забыть о музыке навсегда. Я вам устрою прослушивание. Если вы пройдете — я стану вашим продюсером. Если нет — разбегайтесь и живите своей скучной жизнью. (Артем и Марк переглядываются. В их взглядах смесь ненависти, любопытства и… чего-то еще. Чего-то, что ни один из них пока не может объяснить.) Артем: И что за прослушивание? Дима: Через неделю. В моей студии. Вы придете и покажете, на что способны. Каждый — свой трек. И один совместный. Марк: Совместный?! С ним?! Артем: Я с ним в одной комнате находиться не хочу! Дима: А придется. Это условие. Либо так, либо никак. (Долгая пауза. Артем сверлит взглядом Марка. Марк сверлит взглядом Артема.) Артем: Ладно, черт с тобой. Я согласен. Но если этот Медкид меня еще раз оскорбит… Марк: Это ты меня оскорбил, Темный Свин! Дима: Все, закрыли рты! Через неделю. В студии на Литейном. В три часа. И не опаздывать. Артем: Ладно. Только… а это правда, что ты знаешь 9mice? Ну, который Stray Kids продюсирует? Дима: (темнея лицом) Правда. Артем: И какой он? Ну, в жизни? Дима: (после долгой паузы) Он… сложный человек. Очень талантливый. И очень жестокий. Но если ты хочешь учиться у лучших — учись у него. Я научу вас тому, что знаю сам. А остальное… остальное вы узнаете сами. Марк: Дядя Дима, а можно вопрос? Дима: Валяй. Марк: Почему вы согласились нам помочь? Вы же нас даже не знаете. Дима: (смотрит вдаль, на закат) Потому что у меня ничего не осталось, Марк. Ни голоса. Ни группы. Ни… друга. Но я все еще могу создавать музыку. И я хочу, чтобы она жила. В вас. Вы поняли? (Оба парня кивают, неожиданно серьезные.) Дима: Вот и славно. А теперь — все, идите. У меня дела. Артем: Какие дела? Ты же на пенсии. Дима: (усмехаясь) Я никогда не буду на пенсии, Темный Принц. Никогда. (Артем и Марк встают и уходят в разные стороны, но через несколько шагов оба оборачиваются. Их взгляды встречаются на секунду, и оба быстро отворачиваются.) Дима: (сам себе, глядя им вслед) Они либо убьют друг друга, либо создадут что-то грандиозное. И я, блять, не знаю, какой вариант вероятнее. (Неделю спустя. Студия Димы на Литейном. Старая, но уютная. Стены увешаны платиновыми дисками Вайперр, фотографиями с концертов. Звукоизоляция, микрофоны, синтезаторы. Дима сидит в кресле продюсера, положив трость рядом. Перед ним стоят Марк и Артем, оба взволнованные.) Дима: Ну что, парни, готовы? Марк: Я да. Я свой трек всю неделю писал. Артем: Я тоже готов. Мой трек — огонь. Дима: Посмотрим. Марк, давай первый. (Марк выходит к микрофону. Он включает минус на телефоне. Начинается бит — тяжелый, мрачный, с элементами трэпа. Марк закрывает глаза и начинает читать. Его голос звучит неуверенно, но в нем есть искра. Текст — о потерях, о матери, которая всегда на гастролях, об отце, которого он почти не видит. Дима слушает внимательно, кивая в такт.) Дима: (когда трек заканчивается) Неплохо. Очень неплохо. Техника хромает, но чувство есть. Ты про что писал? Марк: (запыхавшись) Про… про семью. Про то, что меня никто не понимает. Дима: Это хорошо. Это честно. Но текст сырой. Рифмы банальные. Надо работать. Марк: Я буду работать! Дима: Верю. Артем, теперь ты. (Артем выходит к микрофону с видом рок-звезды. Включает свой трек — еще тяжелее, с элементами метала и каких-то эпичных оркестровок. Его голос — низкий, рычащий. Текст — о тьме, о величии, о том, как он один против всего мира.) Артем (поет/читает): Кусаю губы, я так тобой болею Ты самая подшаренная сука, почему мне так грустно? Кусаю губы, я так тобой болею (yngyuuuchi) Вылечи мне простуду прямо где-то под сердцем Ayy, k4ne, got that swag (Дима слушает, и его брови ползут вверх. Когда трек заканчивается, в студии повисает тишина.) Артем: Ну как? Дима: (медленно) Это… интересно. Артем: Интересно? Это все? Дима: Слушай, Артем. У тебя есть энергия. Очень мощная. И голос сильный. Но текст… «лох, короче»? Серьезно? Артем: А что такого? Дима: Это не поэзия, Артем. Это крик подростка, который пытается казаться крутым. Ты можешь лучше. Я знаю, что можешь. Артем: (насупившись) Я старался… Дима: Я вижу. И это ценно. Но стараться надо не над эффектом, а над смыслом. Понимаешь? Артем: (неохотно) Понимаю. Дима: Хорошо. А теперь — совместный трек. Вы его сделали? (Марк и Артем переглядываются. В их взглядах — напряжение.) Марк: Мы… попробовали. Артем: Но ничего не вышло. Дима: Почему? Марк: Потому что он не слушает! Я предлагаю одно, он делает другое! Артем: Потому что твои идеи — отстой! Ты хочешь сделать попсу, а я хочу делать метал! Марк: Это не попса! Это мелодичный хип-хоп! Артем: Одно и то же! Дима: (громко) Тихо! Оба! (Они замолкают.) Дима: Значит так. Вы сейчас сядете в той комнате, — он указывает на дверь в соседнее помещение, — и не выйдете, пока не напишете совместный трек. Хоть какой-то. Хоть один куплет. Я даю вам три часа. Марк: Три часа? С ним?! Артем: Я не буду с ним в одной комнате три часа! Дима: Будете. Или можете забыть о студии. Навсегда. Выбор за вами. (Долгая пауза. Марк и Артем сверлят друг друга глазами. Наконец, Марк вздыхает.) Марк: Ладно. Пошли, Темный Принц. Попробуем. Артем: (бурчит) Ладно. Но если ты опять начнешь про свою попсу… Марк: А ты про свою тьму… Дима: Идите уже! (Они уходят в соседнюю комнату. Дима откидывается в кресле и закрывает глаза. Из-за двери доносятся приглушенные голоса — сначала спокойные, потом громче, потом снова тихие.) Дима: (сам себе) Они либо убьют друг друга, либо… нет, скорее убьют. (Проходит час. Из комнаты доносится то смех, то крики, то вдруг — тишина. Дима уже начинает волноваться, не задушил ли кто кого. Но вот дверь открывается. Выходят Марк и Артем. У обоих растрепанный вид, но глаза горят.) Марк: Мы сделали. Дима: Что, правда? Артем: Да. Мы написали трек. Вернее, кусок трека. Но он охуенный. Дима: Ну-ка, дайте послушать. (Они включают запись на телефоне. Звучит бит — нечто среднее между трэпом и металом. Тяжело, но мелодично. Марк начинает первый куплет — эмоциональный, искренний. Потом вступает Артем — мощный, агрессивный, но уже без «лох, короче». Их голоса сплетаются в припеве — неожиданно гармонично.) (Дима слушает с закрытыми глазами. Когда запись заканчивается, он долго молчит. Потом открывает глаза — и в них стоят слезы.) Дима: (тихо) Это… это оно. Марк: Что «оно»? Дима: То, что я искал. То, что потерял когда-то. Искра. Вы двое — это искра. Артем: То есть мы прошли? Дима: Вы прошли. Вы оба прошли. Я буду вашим продюсером. Марк: (радостно) Да ладно?! Артем: (сдержанно, но видно, что доволен) Ну… я знал, что так будет. Дима: Но есть одно условие. Марк: Какое? Дима: Вы будете работать. Много. До кровавых мозолей. Я буду вас гонять так, как меня когда-то гоняли. Я буду орать на вас, я буду критиковать каждый звук. И если вы готовы это терпеть — добро пожаловать в ад. Артем: В ад? Звучит как мое обычное состояние. Марк: Я готов. Я давно готов. Дима: Тогда начнем завтра. В десять утра. Здесь. Марк: Мы будем. Артем: Обязательно. (Они собираются уходить, но Дима останавливает их.) Дима: И еще кое-что. Вы сегодня сделали первый шаг. Самый важный. Вы поняли, что вместе вы сильнее, чем поодиночке. Запомните это. Всегда помните. Марк: Мы запомним. Артем: Ага, запомним. (Они уходят. Дима остается один. Он смотрит на стену, где висит старая фотография: они с Сережей, молодые, счастливые, обнимаются на сцене.) Дима: (шепотом) Видишь, Серёжа? Я нашел их. Новых нас. Может быть, в этот раз все получится. (Проходит несколько месяцев. Студия Димы стала вторым домом для Марка и Артема. Они работают каждый день. Дима учит их всему: как дышать, как ставить голос, как высекать искру из слов. Они пишут трек за треком. Иногда ссорятся, иногда смеются, иногда почти дерутся, но всегда находят общий язык. Их первый трек на SoundCloud, записанный на коленке за ночь, неожиданно выстреливает — тысяча прослушиваний за сутки, потом десять тысяч, потом сто.) (Однажды вечером, после особенно тяжелой сессии, они сидят в студии — уставшие, но довольные.) Марк: Дим, а расскажи про старые времена. Про Вайперр. Дима: (вздыхая) Что рассказывать? Артем: Ну, как вы начинали? Как познакомились с 9mice? Дима: (долго молчит) Мы познакомились в школе. Я играл на гитаре, он писал тексты. Мы сразу поняли, что мы — одно целое. Как будто две половинки одного механизма. Марк: И вы сразу начали выступать? Дима: Не сразу. Сначала мы репетировали в подвале. По восемь часов в день. Соседи вызывали ментов, нас штрафовали, но мы не сдавались. Первый концерт был в какой-то засраной кафешке перед десятью людьми. Но мы чувствовали себя рок-звездами. Артем: А что было потом? Дима: Потом — слава. Деньги. Девушки. Наркотики. Все, о чем мечтают подростки. Но знаете, что самое смешное? Марк: Что? Дима: Самым счастливым я был именно в том подвале. Когда у нас ничего не было. Только мы, гитара и мечта. (Пауза.) Артем: А что случилось? Почему вы расстались? Дима: (очень тихо) Потому что слава меняет людей. Деньги меняют людей. И любовь… любовь тоже меняет. Марк: Любовь? Вы с Серёжей… Дима: (резко) Все, хватит. Уже поздно. Идите домой. (Марк и Артем переглядываются, но не настаивают. Они собирают вещи и уходят. В дверях Артем оборачивается.) Артем: Дим, спасибо. Дима: За что? Артем: За все. За то, что веришь в нас. (Дима молча кивает. Дверь закрывается. Он остается один. Снова смотрит на фотографию.) Дима: (шепотом) Прости, Серёжа. Прости за все. Прошло полгода с того памятного концерта в маленьком клубе. Марк и Артем больше не были просто подающими надежды пацанами — их имена гремели по всему андеграунду. Каждый новый трек на SoundCloud собирал сотни тысяч прослушиваний за первые сутки. Их звали на фиты, их обсуждали в пабликах, их сравнивали — с кем бы вы думали? — с ранними Вайперр. Дима, читая очередную статью под заголовком «Новые короли русского трэпа — Марк Медкид и Темный Принц», только усмехался и качал головой. Студия на Литейном теперь не пустовала никогда. Дима, опираясь на трость, пропадал там сутками, забывая поесть и поспать. Он превратился в безжалостного перфекциониста: заставлял переписывать куплеты по десять раз, орал за фальшивые ноты, мог вырубить минус на полуслове и сказать: «Дерьмо. Сначала». Но пацаны терпели. Потому что знали: дядя Дима плохого не посоветует. Одним дождливым вечером они сидели втроем после очередной выматывающей сессии. Марк листал комментарии в телефоне, Артем мрачно смотрел в стену, Дима крутил в пальцах незажженную сигарету. Марк: Дим, смотри, что пишут! «Медкид и Темный Принц — это как Ицков и 9mice, только свежее». Прикинь? Дима: (усмехаясь горько) Свежее, говоришь? Ну-ну. Сравнили говно с конфетой. Артем: Почему сразу говно? Мы же реально крутые. У нас треки лучше, чем у Вайперр были в начале. Дима: (резко поворачиваясь к нему) Ты, Темный Принц, не был в девяностых. Ты не стоял в подвале с гитарой, когда наверху соседи вызывали ОМОН. Ты не знаешь, что такое голод и злость. У вас сейчас все готовое: студия, оборудование, продюсер с опытом. А у нас тогда был только магнитофон «Весна» и желание порвать этот мир. Марк: (примирительно) Дим, он не хотел тебя обидеть. Просто мы правда стараемся. Дима: (вздыхая, смягчаясь) Знаю, пацаны. И у вас получается. Правда получается. Но никогда не зазнавайтесь. Слава — она как ртуть: сегодня в руках, завтра утекла. Артем: Философствуешь, дядя. Лучше скажи, когда мы уже альбом запишем? А то три сингла уже есть, а цельной картины нет. Дима: (задумчиво) Альбом… А ведь правда. Пора. У меня есть концепция. Марк: Какая? Дима: Ты сам мне как-то сказал: «SexySwag». Помнишь? Марк: (краснея) Это я просто по приколу ляпнул… Дима: А я не по приколу. Это гениально. «SexySwag» — это про вас. Про молодость, про дерзость, про секс, про стиль. Про то, что вы можете все, и вам на все насрать. Альбом должен называться так. Артем: (с сомнением) «SexySwag»? Звучит как название для паблика ВК из 2014-го. Дима: А вам сколько лет? Вот именно. Ваша аудитория — такие же школьники и студенты, которые хотят чувствовать себя крутыми. Это будет бомба. Делаем десять треков. Ты, — он ткнул в Марка, — пишешь тексты про любовь, про чувства, про неуверенность. А ты, — ткнул в Артема, — про мощь, про тёмную сторону, про огромный… ну, ты понял. Артем: (довольно) Про мой огромный талант. Дима: Именно. Вместе — идеальный баланс. Свет и тьма. Мелодия и агрессия. Медкид и Темный Принц. Марк: А ты будешь писать биты? Дима: Я буду всем. Продюсером, звукорежиссером, психологом. Вы — инструменты. Завтра начинаем. Работа над альбомом закипела с утроенной силой. Дима запер их в студии на две недели, разрешая выходить только поесть и поспать. За это время между Марком и Артемом стало происходить что-то неуловимое. Сначала просто взгляды, которые задерживались чуть дольше обычного. Потом случайные прикосновения, когда один передавал другому наушники. Потом — странное напряжение, когда они оставались в комнате вдвоем. Однажды ночью, когда Дима ушел домой, они сидели на диване в студии, дописывая текст к треку «Полночь». За окном лил дождь, в колонках тихо играл минус — тягучий, меланхоличный, с пианино и тяжелым басом. Марк: (не глядя на Артема) Слушай, а у тебя девушка есть? Артем: (ухмыляясь) А тебе зачем? Марк: Просто интересно. Мы столько времени вместе, а я о тебе ничего не знаю. Кроме того, что у тебя, ну… сам знаешь. Артем: Огромный пенис? Да, это мой главный факт. Но девушки сейчас нет. Была одна, Катя с фудкорта, но она сказала, что я слишком много говорю о себе. Марк: (смеясь) Неужели? Артем: (тоже смеясь) Представь себе. А ты? У тебя кто-то есть? Марк: Нет. Никого. Я… как-то не до этого. Музыка, студия, альбом. Артем: (пристально глядя на него) Врешь. Я вижу, как ты на меня смотришь иногда. (Марк резко краснеет, отводит глаза. В студии повисает тишина, только дождь барабанит по стеклу.) Марк: (очень тихо) Я не… Артем: Да ладно, расслабься. Я же шучу. (Пауза.) Или нет. Марк: Что?! Артем: (внезапно серьезно) Слушай, Марк. Ты мне как брат уже. Мы через многое прошли. И я не хочу, чтобы какая-то херня между нами вставала. Так что если что-то есть — лучше скажи сейчас. Марк: (мнется) А если я скажу, и ты меня пошлешь? Артем: Не пошлю. Обещаю. Но и не обещаю взаимности. Друзья? Марк: (выдыхая) Друзья. Да, друзья. (Они пожимают руки. Но рукопожатие задерживается чуть дольше необходимого, и оба это замечают.) Артем: Ладно, пошли работать. У нас еще припев не дописан. Марк: Ага, пошли. Прошло два месяца. Альбом был готов. Десять треков, каждый — как отдельная история. «SexySwag» выложили на всех площадках в полночь пятницы. К утру понедельника он разорвал чарты. Трек «Вдвоем» (тот самый, совместный, где они впервые нашли общий язык) попал в топ-10 стримингов. Их начали приглашать на интервью, на радио, на телевидение. Фанатки рыдали под окнами студии. Критики писали: «Второе пришествие Вайперр. Ицков воспитал себе замену». Родители не могли нарадоваться. Вика с Никитой ходили с гордо поднятой головой, попутно репетируя собственную программу — они решили, что раз сын стал звездой, можно тряхнуть стариной. Акылбек, напротив, стал мрачнее: он боялся, что слава испортит Артема. Но Дима его успокаивал: Дима: Акыла, не ссы. Я за ними приглядываю. Они под контролем. Акылбек: Под контролем? Ты видел, что Артем вчера в инстаграме выложил? Фотку своего… ну, ты понял. В трусах. С подписью «Наследие Темного Принца». Дима: (смеясь) Ну, это же маркетинг. Шоу-бизнес. Акылбек: Это пиздец, а не шоу-бизнес! На волне успеха они объявили тур по городам России. Кульминацией должен был стать концерт в Петербурге, в легендарном клубе А2 — том самом, где когда-то гремели Вайперр. Для Димы это был символический момент. Он хотел, чтобы его ученики покорили ту же сцену, что и он сам много лет назад. За неделю до концерта Марк пришел к Диме в студию. Вид у него был потерянный. Он мялся у двери, не решаясь заговорить. Дима: Чего стоишь, как неродной? Заходи. Случилось что? Марк: Дим… мне нужна помощь. Совет. Дима: Ну, говори. Что за беда? Марк: (глубоко вздыхая) Ты только не смейся. Мне нравится Артем. Дима: (без тени удивления) Да ну, блять? А я-то думал, когда ты уже созреешь. Марк: (ошарашенно) Ты знал?! Дима: Мальчик мой, я старый больной педик, который пятнадцать лет был влюблен в лучшего друга. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как ты краснеешь, когда он рядом? Как ты ревнуешь его к каждой бабе? Я все вижу. Я слепой, но не настолько. Марк: И что мне делать? Признаться? Дима: А что тебе терять? Если он пошлет — переживешь. У тебя карьера прет, альбом в топе, фанатки толпами. Но если не признаешься сейчас — будешь жалеть всю жизнь. Как я. Марк: Ты жалеешь, что не сказал Серёже? Дима: (жестко) Я жалею, что мы вообще встретились. И одновременно жалею, что расстались. Это сложно. Но ты не я. Ты еще молодой. Скажи ему. На концерте. В А2. В той самой переговорной, где когда-то… ну, не важно. Просто скажи. Марк: А если он меня пошлет? Дима: Тогда пошлет. Но ты хотя бы попробуешь. Не ссы, Марк. Иди и сделай это. Марк: Хорошо. Я сделаю. Спасибо, Дим. (Он обнимает Диму, чего раньше никогда не делал. Дима на секунду замирает, потом неловко хлопает его по спине.) Дима: Иди уже. Готовься. У тебя через неделю самый важный день в жизни. День концерта. Клуб А2 забит до отказа. Тысяча человек поют хором каждый трек. Марк и Артем на сцене — как боги. Свет, дым, экраны. Вика с Никитой в первом ряду, плачут от гордости. Акылбек стоит у бара, цедит виски и молится про себя, чтобы сын не ляпнул лишнего. После основной программы Марк шепнул Артему: Марк: Слушай, после выступления зайди в Переговорную А2. Надо поговорить. Серьезно. Артем: (отмахиваясь) Да блять, щас автограф-сессия, потом еще интервью… Марк: Это важно. Очень важно. Пожалуйста. Артем: (видя его взгляд) Ладно, хорошо. Через полчаса буду. Спустя сорок минут Артем зашел в ту самую переговорную. Маленькая комната с диваном, столом и огромным окном на закат. Марк уже ждал. Он стоял спиной к двери, глядя на заходящее солнце. Артем: Ну, я здесь. Что за срочность? Ты чего такой напряженный? Марк: (поворачиваясь) Артем… я должен тебе кое-что сказать. То, что давно уже ношу в себе. Артем: (начиная нервничать) Слушай, если это опять про альбом, то давай завтра. Я устал как собака. Марк: Нет, не про альбом. Про нас. Артем: В каком смысле «про нас»? Марк: (делая шаг навстречу) Ты мне нравишься, Артем. Очень нравишься. Уже давно. С самой первой встречи в парке. Когда ты заорал про свой огромный член, я подумал: «Боже, какой мудак». А потом, через минуту: «Боже, какой он красивый». И с тех пор это только усиливается. Я думаю о тебе постоянно. Ты мне снишься. Когда ты рядом, у меня сердце выпрыгивает. Когда ты далеко — мне плохо. Я… кажется, я люблю тебя. (В комнате повисает абсолютная тишина. Только закат красит стены в оранжевый. Артем стоит, открыв рот.) Артем: (после очень долгой паузы) Марк… я… бля, я не знаю, что сказать. Марк: Скажи что-нибудь. Что угодно. Только не молчи. Артем: Я понимаю твои чувства. Правда понимаю. Ты крутой. Ты талантливый. Ты красивый. И ты мой лучший друг. Но… бля, как бы это сказать… Марк: (упавшим голосом) Но ты не любишь меня. Артем: Я люблю тебя. Как брата. Как самого близкого человека. Но не так. Прости. Мне нравится… другая. Марк: Катя Фудкортовская? Артем: (удивленно) Ты знаешь? Марк: Ты сам говорил. Ещё в парке. Я запомнил. Я думал, это пройдет. Думал, ты передумаешь. Артем: Я не передумал. Мы с ней снова сошлись. Она классная. Правда. И я не хочу тебя терять, Марк. Ты мой брат. Мой партнер. Без тебя нет «SexySwag». Без тебя нет меня. Марк: (горько) А без тебя нет меня. В этом и проблема. (Он отворачивается к окну. По его щекам текут слезы. Артем стоит в растерянности, не зная, куда деть руки.) Артем: Марк, давай забудем этот разговор. Мы выйдем отсюда, пойдем на афтепати, напьемся, будем орать песни. Все будет как раньше. Обещаю. Марк: (не поворачиваясь) Как раньше уже не будет. Никогда. Артем: Ты это… не глупи только. Ладно? Марк: Иди, Артем. Иди к своей Кате. Я сейчас приду. Мне надо побыть одному. Артем: (колеблется) Точно придешь? Марк: Точно. Иди. (Артем выходит. В коридоре он достает телефон, смотрит на экран, морщится.) Артем: (бормочет) Бля, катка в Clash Royale, а я тут драмы развожу. Надо срочно башню спасать. (Он уходит, на ходу запуская игру. Марк остается один в переговорной. Он садится на диван, закрывает лицо руками. Проходит пять минут, десять. Солнце почти село. Марк встает, подходит к окну, долго смотрит на город. Потом поворачивается и выходит из комнаты — но не вниз, к гостям, а наверх, к лестнице, ведущей на крышу.) Крыша А2 была открыта — замок кто-то сломал еще сто лет назад. Марк вышел на холодный осенний воздух. Внизу шумел Петербург: машины, музыка из клуба, крики фанатов, которые все еще не расходились. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер свистел в проводах. Марк подошел к краю. Перед ним открылся самый красивый закат, который он когда-либо видел. Небо горело алым, оранжевым, фиолетовым. Солнце медленно тонуло за шпилями и крышами. И в этот момент, стоя на краю, Марк вдруг почувствовал странный покой. (В голове Марка проносятся обрывки воспоминаний — быстрые, яркие, рваные.) Голос Димы: «Не ссы, давай иди». Голос Артема: «Ты мой брат». Голос мамы: «Я горжусь тобой, сынок». Первый концерт, свет софитов, их общий трек, рукопожатие в студии, дождь за окном, смех, споры, та первая встреча в парке — «У МЕНЯ ОГРОМНЫЙ ПЕНИС!!!» — и смех Димы, и удивление, и тот самый взгляд, когда он впервые увидел Артема и понял, что пропал. Марк: (шепотом) Простите. Мама, папа, Дим, Артем… Я не могу так. Не могу без него. А с ним — больно. Я устал. (Он закрывает глаза. Делает шаг вперед. Его тело на секунду зависает в воздухе, а потом летит вниз. Последнее, что он слышит — шум ветра и отдаленный крик из клуба: «СЕКСИ-СВЭГ! СЕКСИ-СВЭГ!») Внизу, у служебного входа, Дима курил, опираясь на трость. Он ждал Марка, чтобы поздравить с концертом. И увидел, как что-то упало с крыши. Звук удара был глухим и страшным. Дима: (роняя сигарету) Что за… (Он подходит ближе. На асфальте лежит Марк. Его глаза открыты, на лице — странная улыбка. Кровь растекается лужей.) Дима: (кричит не своим голосом) МАРК! НЕТ! ГОСПОДИ, НЕТ! (Он падает на колени рядом с телом, хватает холодную руку. Из глаз Димы текут слезы — первые за много лет. Он поднимает голову к небу и кричит — громко, отчаянно, будто пытаясь докричаться до бога.) Дима: ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО ТЫ У МЕНЯ ВСЕХ ЗАБИРАЕШЬ?! (Сбегаются люди. Кто-то вызывает скорую. Вика, услышав крик, выбегает из клуба, видит сына на асфальте и падает без сознания. Никита едва успевает ее подхватить. Акылбек, пьяный, пытается что-то сказать, но не может — только мычит и трясет головой.) (Через несколько минут появляется Артем. Он только что закончил катку в Clash Royale и спустился узнать, что за шум. Увидев толпу, кровь, тело Марка, он застыл. Его лицо побелело. Телефон выпал из рук и разбился об асфальт.) Артем: (одеревенело) Марк? Что это? Что происходит? Это шутка? Это пранк? Дима: (поднимая на него заплаканные глаза) Нет, Артем. Это не пранк. Он мертв. Марк мертв. Артем: Нет. Нет, нет, нет… (Он отступает назад.) Я же… я же только что с ним говорил. Он сказал, что придет. Он обещал. Дима: (вставая, с ненавистью) О чем вы говорили? Что ты ему сказал?! Артем: (заикаясь) Я… он признался мне. В любви. А я… я сказал, что люблю другую. Я не знал, что он… Я не думал… (Дима смотрит на него долгим, тяжелым взглядом. Потом отворачивается.) Дима: Ты не виноват, пацан. Это я виноват. Я сказал ему идти и признаться. Я подтолкнул его. Я, блять, всегда всех подталкиваю к краю. Следующая неделя прошла как в тумане. Вика не спала семь дней и семь ночей, сидя у гроба сына. Ее некогда мощный голос пропал, и она говорила только шепотом: «Мальчик мой, зачем же ты так?» Никита, всегда тихий и спокойный, впервые в жизни напился до беспамятства и разбил всю посуду в доме. Акылбек тоже не просыхал — он сидел в углу и повторял: «Артем, Артем, что же будет с Артемом?» А Артем исчез. После похорон Марка его никто не видел. Он не отвечал на звонки, не выходил в соцсети. Через два дня после смерти Марка, когда Петербург еще не оправился от шока, нашли его тело. Артем бросился под машину на том же проспекте, где они когда-то гуляли втроем с Димой. В его кармане нашли записку — всего три слова: «Прости, брат. Я люблю тебя». Общие похороны стали самым траурным событием года. Гроб Марка и гроб Артема стояли рядом, утопая в цветах. Собрались сотни людей: фанаты, друзья, коллеги по цеху. Фортуна 812 плакала, не скрывая слез. Тевиг читал прощальный рэп. Грейрок стоял молча, сжимая кулаки. Акылбек, седой в одночасье, едва держался на ногах. Вика сидела на стуле, глядя в одну точку. Никита обнимал ее за плечи. И среди этой толпы, к всеобщему изумлению, появился человек в строгом черном костюме. Серебряные виски, усталые глаза, знакомая походка. Это был Серёжа 9mice. Дима стоял у гроба, опираясь на трость, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся. Их глаза встретились. Пять лет. Пять лет они не виделись. И вот, на похоронах своих учеников, судьба свела их снова. (После церемонии, когда все начали расходиться, Серёжа подошел к Диме. Они остались вдвоем у свежих могил.) Серёжа: Здравствуй, Дим. Дима: Здравствуй, Серёж. Не ожидал тебя здесь увидеть. Серёжа: Я узнал из новостей. Решил приехать. Это же твои ребята были? Дима: Мои. Я их учил. Я их… убил. Серёжа: Не говори так. Ты не убивал. Дима: Убил. Я подтолкнул одного, и второй за ним ушел. Та же история, что и у нас. Только мы выжили. А они нет. (Пауза. Ветер шелестит цветами на могилах.) Серёжа: Как ты сам? Я слышал, с ногами плохо? Дима: С ногами, с голосом, с жизнью. А ты как? Говорят, к-поп звезд продюсируешь? Stray Kids? Серёжа: Есть такое. Группа мирового уровня. Недавно в Сеуле стадион собрали. Все треки мои. И знаешь что? Я там сына нашел. Помнишь, я тебе рассказывал про Рому, которого я послал когда-то? Он ко мне приехал. Я его сначала гнобил, бил даже. А потом… потом понял, что он единственное, что у меня есть. Теперь он Сынмин. Поет в группе. И еще у него парень есть, Чонин. Тоже в группе. Я их сначала чуть не убил, когда застукал, а потом… потом обнял. Представляешь? Я обнял их. Старею, наверное. Дима: (горько усмехаясь) Значит, у тебя все хорошо? Жена, дети, слава, деньги? Серёжа: Жена — да, есть. Катя, не зовут. Хорошая женщина. Терпит меня. А слава… слава это пыль. Ты же знаешь. Дима: Знаю. У меня тоже ничего нет. Кроме трости и воспоминаний. Серёжа: (глядя ему в глаза) Прости меня, Дим. За тот случай. За то, что я с тобой сделал. Я много лет носил это в себе. Я думал об этом каждый день. Я не должен был… я просто сорвался. Но я не хотел, чтобы так вышло. Дима: (медленно) А я думал об этом каждую ночь. Каждую ночь я прокручивал в голове, как ты меня бьешь. Как ты уходишь. Как я остаюсь один. И знаешь, что самое смешное? Я все равно тебя люблю, Серёжа. До сих пор. Больной, старый, сломанный — а все равно люблю. (Серёжа отводит глаза. Его кадык дергается.) Серёжа: Я тоже тебя люблю, Дим. Всегда любил. Но мы не можем быть вместе. Ты сам знаешь. После того, что было… Это как пытаться склеить разбитую вазу. Она будет держать воду, но трещины останутся. Дима: (после паузы) Слушай, у меня идея. Давай сделаем прощальный концерт. Большой. Здесь, в Питере. В А2. Чтобы почтить память пацанов. Чтобы поставить точку. Выступят твои Stray Kids, выступим мы с Акылой и Викой — если они смогут. Соберем деньги на благотворительность. И навсегда закроем эту страницу. Серёжа: (задумчиво) А знаешь, это хорошая идея. Моим пацанам будет полезно увидеть, с чего все начиналось. И я… я хочу сыграть с тобой в последний раз. Даже если ты не можешь петь — ты можешь быть на сцене. Как душа Вайперр. Дима: Договорились. Встретимся завтра в Муринском парке, обсудим детали. Как в старые времена. Серёжа: Как в старые времена. (Они пожимают друг другу руки. Рукопожатие длится чуть дольше обычного.) На следующий день Дима и Серёжа сидели на той самой скамейке в Муринском парке, где когда-то Дима впервые встретился с Марком и Артемом. Осень раскрасила парк в золото и багрянец. Они обсуждали концерт: сцену, свет, сет-лист, гонорары. Все было почти как раньше — двое друзей, объединенных музыкой. Вдруг, проходя мимо старой клумбы, они увидели живописную картину. На грязном матрасе, укрытом рваным одеялом, сидели двое. Женщина с немытыми волосами и мужик с безумными глазами. Рядом стояла картонка с надписью: «Не подаем на Алые Паруса, подаем на билеты в прошлое». Дима: (всматриваясь) Погоди… Ульяна?! Это ты? Ульяна: (поднимая мутный взгляд) О, какие люди! Сам Дима Ицков и Серёжа 9mice собственной персоной. Пришли поглазеть на бывшую коллегу? Как я низко пала, да? Серёжа: Ульяна, какого хрена? Ты же работала у нас. Что случилось? Ульяна: (истерически смеясь) Что случилось?! А то и случилось, что меня уволили за «профнепригодность»! Сказали, я несу хуйню. А я не несу хуйню! Я просто вижу мир по-другому! Вот, например, мой Сергей — он реинкарнация Пушкина! Вы знали об этом? Пушкин не умер, он переродился в Сергея, и теперь мы вместе пишем новый роман в стихах! Только издательства нас не понимают! Сергей: (бубнит) Я написал «Евгения Онегина 2: Возвращение Татьяны». Но эти козлы сказали, что это плагиат… Дима: (с трудом сдерживая смех) Ульяна, у вас же дом был. Квартира. Что случилось? Ульяна: А, это! Мы продали квартиру, чтобы купить билеты на все концерты Вайперр. Думали, вы когда-нибудь воссоединитесь. Но вы распались. А мы остались на улице. И теперь ждем, когда вы снова соберетесь. Вот, ждем. Серёжа: (Диме, тихо) Это пиздец. Дима: (Серёже, тихо) Полный. Ульяна: (внезапно агрессивно) А вы чего такие нарядные? Концерт, что ли, планируете? Без нас? Без меня?! Я же ваш администратор! Я должна быть там! Дима: Ульяна, ты уволена. Давно. И концерт будет закрытый. Для своих. Ульяна: (всхлипывая) Для своих… а я, значит, чужая? После всего, что я для вас сделала? После того, как я прикрывала ваши задницы перед прессой? Когда Серёжа избил Диму, кто сказал журналистам, что это был «несчастный случай на репетиции»? Я! Я, блять, придумала историю про упавший софит! А вы меня — на мороз?! Серёжа: (вздыхая) Ульяна, послушай. Мы благодарны тебе за все. Правда. Но сейчас ты не в том состоянии, чтобы работать. Давай мы тебе поможем деньгами. Найдешь жилье, приведешь себя в порядок… Ульяна: (перебивая) Не нужны мне ваши подачки! Я хочу на концерт! Я хочу быть там! Я хочу снова почувствовать себя живой! Или… или я вам такой скандал устрою! Всем расскажу, что Серёжа 9mice избивал своего партнера, а потом сбежал в Японию! Что Дима Ицков совращал несовершеннолетних пацанов! Что вы все — сборище лицемеров! Дима: (холодно) Ульяна, закрой рот. Ты несешь хуйню. Опять. Ульяна: (срываясь на крик) Это не хуйня! Это правда! Вы все гнилые! И ваш концерт — фарс! Вы просто хотите сдохнуть на сцене, как ваши ученики! Марк и Артем — они умерли из-за вас! Из-за того, что вы их не уберегли! Из-за того, что вы научили их только страдать! (Серёжа дергается, будто его ударили. Дима бледнеет.) Дима: (очень тихо) Пошли отсюда, Серёж. Она не в себе. Серёжа: Да, пошли. (Они уходят. Ульяна кричит им вслед.) Ульяна: ВЫ ЕЩЕ ВСПОМНИТЕ МЕНЯ! Я ВАМ УСТРОЮ! Я ВСЕМ РАССКАЖУ! СЕРГЕЙ, ПРОЧИТАЙ ИМ СВОЙ НОВЫЙ СТИХ! Сергей: (бубнит) «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой… бля, забыл». (Дима и Серёжа ускоряют шаг, почти бегут к выходу из парка. Только когда крики стихают, они останавливаются перевести дух.) Серёжа: Она всегда была ебанутой? Дима: Нет. Когда-то она была лучшим администратором в городе. Слава ее сломала. Как и всех нас. Серёжа: Может, отменить концерт? Дима: Нет. Мы сделаем его. Назло всем. Назло Ульяне. Назло судьбе. Концерт организовали за две недели. Сцена А2 преобразилась: огромные экраны, световые установки, живой оркестр. Афиша гласила: «ВАЙПЕРР × STRAY KIDS. ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР. ПОСВЯЩАЕТСЯ МАРКУ И АРТЕМУ». Билеты смели за час. Первыми на сцену вышли Stray Kids. Зал взорвался криками — русские фанатки к-попа знали каждую песню наизусть. Чонин и Сынмин, как всегда, стояли рядом, их голоса сплетались в идеальную гармонию. Но сегодня между ними было что-то особенное. Не просто химия — глубокая, почти осязаемая нежность. (За кулисами, перед выходом, Серёжа отвел их в сторону.) Серёжа: Пацаны, слушайте. Сегодня особенный день. Я хочу, чтобы вы выложились на полную. Не для меня, не для зала. Для тех, кто не дожил до этого дня. Поняли? Сынмин: (кивая) Понял, пап. Мы сделаем. Чонин: Мы всегда выкладываемся, папочка. Ты же знаешь. Серёжа: Знаю. И еще… Чонин, Сынмин. Я хочу вам сказать. То, что между вами, — это прекрасно. Не прячьтесь. Не бойтесь. Любите друг друга так, как я не смог когда-то. (Сынмин всхлипывает. Чонин обнимает его за плечи.) Чонин: Спасибо, пап. Мы знаем. Серёжа: Ну, идите. Порвите их. (Stray Kids выходят на сцену. Зал ревет. Чонин и Сынмин переглядываются, и в этом взгляде — целая вселенная.) Сынмин: (в микрофон, залу) Этот трек мы посвящаем нашим братьям. Марку и Артему. Они ушли слишком рано, но их музыка будет жить вечно. (Начинается песня. Медленная, пронзительная баллада. Голоса восьми участников сливаются воедино. Чонин поет свою партию, глядя прямо на Сынмина, и по его щекам текут слезы. Сынмин отвечает тем же. Зал плачет вместе с ними.) (После выступления, в гримерке, Чонин и Сынмин сидят в обнимку. Входит Минхо.) Минхо: Эй, голубки, вы там живы? После такого выступления надо восстанавливаться. Я вам смазку новую купил, кстати. На всякий случай. И презики. Сынмин: (краснея) Минхо, ну блин! Минхо: Что «блин»? Я как старший брат должен о вас заботиться. Кто еще позаботится? Хёнджин? (В дверях появляется Хёнджин.) Хёнджин: Кто меня вспомнил? Опять эти двое? Вы хоть бы дверь закрывали, когда занимаетесь своими делами! Я вчера зашел в гостиничный номер, а там… Чонин: (перебивая) Мы были одни в номере! Ты сам вломился без стука! Хёнджин: Я стучал! Вы не слышали, потому что были заняты! И, кстати, мое шелковое постельное белье, которое я вам одолжил, пришло в негодность! Что вы с ним делали?! Сынмин: (зарываясь лицом в плечо Чонина) Я не хочу это обсуждать. Чонин: (смеясь) Это секрет. Личный. Хёнджин: (закатывая глаза) Пиздец. Ладно, живите. Но чтобы больше ни-ни в моих вещах! (Минхо и Хёнджин уходят, продолжая переругиваться. Чонин и Сынмин остаются вдвоем.) Чонин: Сегодня папа сказал… он нас благословил. По-настоящему. Сынмин: Я слышал. Я чуть не заплакал. Он так изменился за эти годы. Чонин: Ты его изменил. Когда ты приехал к нему, он был совсем другим. Злым, сломанным. А теперь… теперь он научился любить. Сынмин: (тихо) Мне страшно, Чонин. Чонин: Почему? Сынмин: Сегодняшний концерт… он какой-то прощальный. И папа, и дядя Дима — они такие грустные. Как будто что-то должно случиться. Чонин: Не думай об этом. Мы справимся. Мы всегда справляемся. Главное, что мы вместе. (Они целуются — нежно, трепетно. Сегодня они решили, что не будут заниматься любовью. Слишком много эмоций, слишком важен этот вечер. Просто побыть рядом — уже достаточно.) Пока Stray Kids выступали, Дима сидел в своей старой гримерке и смотрел на бутылку виски. Дорогой, выдержанный, подарок от спонсоров. Рядом лежал маленький пузырек. Яд. Смертельный, быстродействующий. Дима купил его три дня назад через даркнет. План был прост: отомстить Серёже за все. За разбитое лицо. За потерянный голос. За сломанную жизнь. За Марка. За Артема. За себя. Но сейчас, глядя на бутылку, он колебался. Дима: (сам себе) Он любит меня. Он сказал это. Спустя столько лет — сказал. И я люблю его. Каждый день, каждую минуту. Даже когда ненавидел — любил. Может, ну его, этот яд? Может, просто выпить и забыть? (В дверь стучат. Входит Акылбек.) Акылбек: Дим, ты тут? Скоро наш выход. Вика уже настраивает гитару. Она, конечно, не в форме, но ради такого случая… Дима: Я сейчас выйду. Дай мне пару минут. Акылбек: (видя бутылку) Ты чего, пить собрался перед выходом? Дима: Это на потом. После концерта. Мы с Серёжей договорились… отметить встречу. В переговорной. Как в старые времена. Акылбек: (вздыхая) Дим, ты уверен? После всего, что было… Дима: Уверен. Иди. Я скоро буду. (Акылбек уходит. Дима берет пузырек с ядом, долго смотрит на него. Потом открывает бутылку виски и выливает яд внутрь. Жидкость бесцветна, без запаха. Идеальное убийство.) Дима: (шепотом) Прости, Серёжа. Но я не могу иначе. Ты должен заплатить. За все. Концерт близился к финалу. Вайперр — вернее, то, что от них осталось, — вышли на сцену. Вика с гитарой, бледная, но решительная. Никита за барабанами, сосредоточенный до предела. Акылбек на басу. И Дима — он не мог петь, но мог стоять у микрофона и просто быть. Они сыграли три старых хита. Зал ревел. Фанаты рыдали. Это был момент триумфа и прощания одновременно. После выступления, когда зал начал расходиться, Дима подошел к Серёже. Дима: Ну что, пошли? В переговорную. У меня там виски. Серёжа: (улыбаясь) Ты все помнишь. Виски в переговорной — наша традиция. Дима: Конечно помню. Я все помню. Они зашли в ту самую комнату, где когда-то Серёжа избил Диму, а потом — где Чонин признался Сынмину, а Марк — Артему. Комната-свидетель стольких драм. Дима разлил виски по стаканам. Руки его не дрожали. Серёжа: За встречу? Дима: За встречу. И за тех, кого нет. (Они чокаются и выпивают. Серёжа пьет залпом, Дима лишь пригубливает.) Серёжа: Знаешь, Дим, я ведь часто думал о тебе. Там, в Японии. Просыпался ночью и думал: а что, если бы я тогда не сорвался? Что, если бы мы просто поговорили? Может, ничего этого не было бы? Ни твоих ног, ни смерти пацанов, ни… Дима: (перебивая) Не надо. Не терзай себя. Что было, то было. Мы оба наделали ошибок. Серёжа: Да… оба. (Пауза.) Слушай, а помнишь наш первый концерт? В подвале. Десять человек. И ты забыл слова второго куплета, а я начал импровизировать. Мы потом ржали до утра. Дима: (улыбаясь) Помню. И ты сказал: «Ничего, однажды мы соберем стадион». И мы собрали. Много стадионов. Серёжа: Мы были счастливы тогда? Дима: Мы были живы. Это почти одно и то же. (Серёжа чувствует, как по телу разливается тепло от виски. Но тепло слишком быстрое, слишком резкое. Он смотрит на стакан, потом на Диму.) Серёжа: Что-то виски крепкий сегодня. Или я старый стал. Дима: (спокойно) Это хороший виски. Выдержанный. Специально для тебя выбирал. Серёжа: (усмехаясь) Заботливый ты мой… (Внезапно его взгляд мутнеет.) Дим… мне что-то нехорошо. Дима: (по-прежнему спокойно) Знаю. Серёжа: (хватаясь за грудь) Что… что ты… (Он вдруг все понимает. В его глазах — ужас, но не обвинение, а странная тоска.) Ты… отравил меня? Дима: (кивая) Да. Серёжа: Зачем? Дима: За все. За то, что бросил. За то, что избил. За то, что уехал. За то, что жил счастливо, пока я гнил здесь. За Марка. За Артема. За меня. Серёжа: (тяжело дыша) Ты… прав. Я заслужил. Но знаешь… (Он с трудом встает, пошатываясь.) Я все равно тебя люблю. Иди ко мне. (Он прижимает Диму к двери — тем же движением, что и много лет назад, но теперь нежно, почти отчаянно. Дима не сопротивляется. Он закрывает глаза.) Серёжа: Последний раз. Как тогда. Только без злости. Дима: (шепотом) Без злости. (То, что происходит дальше, — не насилие. Это прощание. Двое мужчин, которые любили друг друга всю жизнь и всю жизнь причиняли друг другу боль, наконец соединяются — в последний раз. Серёжа, уже чувствуя, как яд разъедает его изнутри, находит в себе силы для последней ласки. Дима принимает его, плача беззвучно. Все происходит быстро, яростно, и в момент финала сперма Серёжи, уже отравленная, попадает в тело Димы. Они падают на пол, обессиленные.) «Если хотите подробнее прочитать их еблю то это 2 и 1 часть а тут только нахуй идете, Передумал немного опишу» Сережа с глухим рыком прижал Диму к холодной стене, схватил за горло, а потом рывком снял с него штаны. Дима не сопротивлялся только выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда почувствовал, как в него входит что-то большое, чужое и одновременно пугающе родное. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. Мурашки пробежали по коже не от удовольствия, а от чистого, звериного ужаса пополам с болью. Его ломали так, как Иса в своих самых диких фантазиях даже представить не мог. Сережа вколачивал в него не просто тело — он выбивал из Димы душу, по миллиметру, по позвонку. А потом, не останавливаясь, кончил в него один раз, второй, третий. И каждый раз Дима вздрагивал, будто в него вливали расплавленный свинец. Когда всё закончилось, они оба сползли на пол, тяжело дыша. Но последствия этого акта оказались страшнее, чем любой удар. Потому что такие вещи не проходят бесследно. Ни для того, кто берёт. Ни для того, кто отдаётся. «нажо было все таки сказать что они просто обкончалсись итд» Дима: (едва слышно) Вот и все. Серёжа: (держа его за руку) Мы… уйдем вместе? Дима: Вместе. Как и должно было быть. Серёжа: Я не жалею. Дима: Я тоже. Прости меня. Серёжа: Ты прости. (Они смотрят друг другу в глаза. В комнате тишина. Где-то далеко шумит Петербург. Закат давно погас. В темноте переговорной А2 два сердца бьются в унисон — и замирают.) Через двадцать минут в переговорную, обеспокоенные долгим отсутствием, зашли Акылбек, Вика, Чонин, Минхо, Сынмин, Чанбин и остальные. То, что они увидели, заставило всех замереть. Дима и Серёжа лежали на полу, голые, в объятиях друг друга. На их лицах застыло странное, почти счастливое выражение. Смерть не смогла стереть с них это выражение. Вика: (закрывая лицо руками) Боже… нет… Акылбек: (бросаясь к ним) Они… они мертвы? Минхо: (щупая пульс) Мертвы. Оба. Сынмин: (рыдая) Папа! Папа, нет! Почему?! Чонин: (обнимая Сынмина) Он ушел. Они оба ушли. Вместе. Чанбин: Это… это яд? Бутылка на столе. Пузырек. Кто-то… Вика: (тихо) Это Дима. Это он. Он не мог простить. И не мог жить без него. Он решил уйти сам и забрать Серёжу с собой. (Долгая, тяжелая пауза.) Акылбек: (глухо) Они прожили жизнь в ненависти. А умерли в любви. Я не знаю, что сказать. Вика: (сквозь слезы) Нечего говорить. Просто помните их. Такими, какими они были. Грешными. Сломанными. Но живыми. До самого конца. Эпилог На следующий день новость о смерти двух легенд облетела мир. Фанаты рыдали у клуба А2. Stray Kids отменили тур и улетели в Японию — хоронить папочку. Сынмин не мог говорить неделю. Чонин не отходил от него ни на шаг, держа за руку, как когда-то его отец держал Диму. Вика и Акылбек, оставшись вдвоем, запили с горя. Но через месяц, собрав волю в кулак, объявили о создании музыкальной школы имени Марка Медкида и Артема Темного Принца. «Чтобы никто больше не умирал от неразделенной любви», — сказала Вика на открытии. Катя Кищук вышла замуж на другого репера, а Катя Фудкортовская вышла замуж за Акылбека и у них родился сын Парадевич. А Ульяна? Ульяна со своим Сергеем действительно пришла на концерт — нелегально, через служебный вход. Она видела все: и выступление Stray Kids, и последний выход Вайперр, и то, как Дима с Серёжей ушли в переговорную. А когда узнала об их смерти, вдруг протрезвела и сказала: «Они умерли как поэты. Как Пушкин и Дантес. Сергей, запиши: новая поэма — «Евгений Онегин 3: Смерть в Переговорной А2»». Сергей кивнул и начал писать на обрывке газеты: «Мой дядя самых честных правил… когда не в шутку занемог…» Но это уже совсем другая история. История, которая никогда не будет дописана. КОНЕЦ ИСТОРИИ НАРКОМАНА