Шеф не выйдет

      Знаете это чувство, когда хочется чего-то нового? Когда душа просит перемен и хочется попробовать что-то необычное. Это может быть что угодно: новое хобби, поездка в незнакомое место, встреча с друзьями или даже просто смена привычного распорядка дня. Такие моменты делают жизнь ярче и помогают почувствовать, что ты становишься лучше и живешь интереснее. Для этого и дано нам время – почувствовать, какова на вкус жизнь, ощутить её ароматы, услышать мелодии мгновений и увидеть краски каждого дня. Ощущение полноты бытия.     Чонгук и не думал, что после целого дня работы выйдет из дома. В планах на этот вечер у него было покормить Арамиса, проверить свою любимую ливистону, устроиться на диване с каким-нибудь фильмом и желательно, чтобы его никто не беспокоил до самого вечера. Но судьба-злодейка, как обычно, рушит все планы. А приходит она в лице Пак Чимина — лучшего друга Чонгука, который каким-то образом считал своим долгом регулярно вытаскивать его из привычной рутины. Минни: Сегодня именно тот самый день, когда ты должен выйти в свет мой дорогой друг!

Вы:

С чего такие выводы?

Минни: Недавно в центре открылся новый ресторан. С джазовой тематикой.

Вы:

И?

Минни: Ты мог бы сходить. Только представь, вечер с живой музыкой, с красивым интерьером и авторским меню. Говорят, от одного вида ловишь экстаз, мм. А от фирменного блюда от шеф-повара падают в обморок. Я там не был, но звучит очень заманчиво. Что скажешь?

Вы:

Чим, ты рекламный агент?

Минни: Не-а. Просто пытаюсь разнообразить твою жизнь. Давно пора попробовать что-то новое Гук-и.

Вы:

Моя жизнь меня устраивает.

Минни: Меня нисколечко.

Вы:

Это уже твои проблемы.

Минни: Значит, решай их и сходи туда. Так и покроешься пылью лёжа на одном месте.

Вы:

Всё-то ты знаешь про меня.

С Чимином они познакомились несколько лет назад, как ни странно, в небольшой кофейне рядом с работой. Тот был омегой-бариста, который быстро запомнил его заказ – большой американо без сахара – и не упускал возможности подшутить над тем, насколько Чонгук предсказуем. Из коротких разговоров у кассы выросла крепкая дружба. Чимин оказался одним из немногих людей, с кем Чонгук чувствовал себя комфортно. Общительный, остроумный и невероятно наблюдательный, он легко находил подход к людям и всегда замечал, если с близкими что-то не так. Несмотря на мягкую внешность и дружелюбный характер, Чимин был омегой с твёрдым стержнем, не терпящим снисходительного отношения к себе. Со временем они стали настолько близки, что Чимин без зазрения совести вмешивался в жизнь друга, регулярно пытаясь вытащить того из привычной рутины и заставить попробовать хоть что-нибудь новое.   Чонгук до последнего не был уверен, что вообще пойдёт. Идея посетить новый ресторан принадлежала Чимину, а значит, автоматически вызывала подозрения. Тот слишком активно его уговаривал для человека, который сам там ни разу не был.   День прошёл на удивление спокойно и до невозможности обыденно. Работа, несколько звонков, пара писем, которые требовали ответа ещё вчера. Время пролетело незаметно, пока за окном постепенно не начал темнеть город. Закончив с работой, он наконец откинулся на спинку кресла и потёр уставшие глаза.       – Ох, заработался я что-то, – пробормотал Чонгук, разминая затёкшую шею. Арамис, словно только этого и ждал, тут же запрыгнул на стол боднул его головой в плечо.         – Да-да, знаю. Тебе тяжело. Целый день спал без меня.   Кот возмущённо мяукнул.         – Не смотри так, будто это я виноват.   Чонгук усмехнулся, почесал бенгальца за ухом, покормил его, а затем подошёл к окну, где стояла любимая ливистона. Это давно стало маленьким ритуалом: проверить землю, осмотреть листья, убедиться, что с пальмой всё в порядке.   Только после этого он вспомнил о ресторане, который так настойчиво советовал Чимин.   В спальне Чонгук остановился перед открытым шкафом и машинально закусил губу. Честно говоря, идти никуда не хотелось. После целого дня дома самым логичным вариантом казались диван, фильм и доставка еды.   Но Чимин наверняка потом не отстанет.   Потянувшись по привычке к тёмным вещам, Чонгук уже собирался достать любимую чёрную водолазку, но вдруг замер. Взгляд зацепился за кремовую рубашку, которую он надевал всего пару раз, и светлые бежевые брюки.       – Даже не начинай, – пробормотал он себе под нос.   Почему-то джазовый ресторан не ассоциировался у него с привычным чёрным гардеробом. Да и слова Чимина про «попробовать что-нибудь новое» назойливо крутились в голове весь день.   С тяжёлым вздохом Чонгук всё же снял рубашку с вешалки.   Если уж выходить из зоны комфорта, то хотя бы полностью.   Через несколько минут он стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Кремовая ткань подчёркивала загорелую кожу, а светлые брюки делали образ неожиданно мягче и легче, чем он привык.   Непривычно.   Но не плохо.         – Чимин бы сейчас умер от счастья, – хмыкнул Чонгук, проводя рукой по волосам.   Бросив последний взгляд в зеркало, он прихватил ключи от квартиры. Арамис проводил его недовольным взглядом с дивана, словно осуждая саму идею покидать квартиру вечером.         – Не смотри так, – усмехнулся Чонгук. – Я тоже не в восторге.   Тогда он ещё не знал, что этот вечер окажется куда интереснее, чем обещал Чимин.

***

      К ресторану Чонгук приехал на такси уже после заката. Сквозь большие панорамные окна лился мягкий золотистый свет, размывая отражения вечернего города на стекле. Над входом висела лаконичная вывеска «L’Étoile de Velours» без лишней вычурности, а из-за закрытых дверей едва слышно доносились приглушённые звуки саксофона. Переступив порог, он невольно замедлил шаг.   Внутри оказалось удивительно уютно.   Тёплое освещение не било в глаза, а будто обволакивало пространство. Тёмное дерево, глубокие бордовые и карамельные оттенки, старые виниловые пластинки и фотографии джазовых музыкантов на стенах создавали ощущение, словно место существовало уже много лет, хотя открылось совсем недавно. Живая музыка звучала негромко, оставаясь приятным фоном для разговоров. Где-то у дальней стены музыкант неспешно выводил мелодию на саксофоне под аккомпанемент фортепиано.   Посетителей было немало, но ресторан не казался шумным. За одним столиком молодая пара тихо переговаривалась, время от времени улыбаясь друг другу. Неподалёку компания друзей смеялась над какой-то историей, поднимая бокалы. Чуть дальше сидел пожилой мужчина с книгой и бокалом вина, выглядевший так, словно был постоянным гостем этого места уже не первый год.   Все выглядели расслабленными.   Довольными.   Будто пришли сюда не просто поесть, а ненадолго сбежать от внешнего мира.   Чонгук поймал себя на том, что ожидал чего-то более показного. Места, которое всеми силами старается доказать свою уникальность. Но ресторан не пытался никого впечатлить.   Он просто был приятным.   И это нравилось куда больше.   Следуя за администратором к своему столику, Чонгук скользил взглядом по залу, отмечая детали интерьера и атмосферу вокруг. В воздухе смешивались ароматы свежей выпечки, специй, кофе и чего-то сладкого, что он не смог сразу определить.   Устроившись за столиком у окна, он ещё раз осмотрелся и неожиданно для самого себя почувствовал, как напряжение, накопившееся за день, понемногу отступает.   Может быть, Чимин всё-таки был прав.   Хотя бы в этот раз.   Чем дольше он находился в «L’Étoile de Velours», тем больше понимал, почему Чимин так настойчиво отправлял его именно сюда. Здесь не было показной роскоши, которой обычно грешили дорогие заведения. Всё выглядело дорого, но со вкусом.   К нему почти сразу подошёл бета-официант.       – Bonsoir. Желаете ознакомиться с меню?         – Да, пожалуйста.   Получив увесистую папку в тёмной кожаной обложке, Чонгук поблагодарил и открыл первую страницу. Меню оказалось не таким большим, как он ожидал. Вместо десятков однотипных позиций здесь было несколько тщательно продуманных блюд, каждое из которых сопровождалось небольшим описанием. Некоторые названия даже отсылали к известным джазовым композициям, что заставило его едва заметно усмехнуться.   Перелистывая страницы, он остановился на разделе фирменных блюд.   В глаза сразу бросилось одно из них.  

Курица с соусом из сладкого перца и специй, вдохновлённых джазовыми ритмами. Курица, приготовленная до золотистой корочки, подаётся с соусом, который раскроет новые вкусовые грани и добавит яркости. 

  Чонгук несколько секунд смотрел на описание.         – Вдохновлённых джазовыми ритмами, значит… – тихо пробормотал он себе под нос.   Звучало немного пафосно.   Но любопытно. Когда официант вернулся, он без долгих раздумий указал именно на это блюдо.         – Я возьму фирменную курицу от шефа.         – Отличный выбор.    За стеклом мерцали вечерние огни города, а внутри ресторана продолжала звучать живая музыка. Саксофон плавно переплетался с фортепиано, заполняя пространство мягкими мелодиями. В ожидании заказа он машинально достал телефон. Несколько секунд смотрел на переписку с Чимином, сфотографировал обстановку, а затем всё же написал:  

Вы:

Что-ж радуйся, но если еда окажется посредственной, 

я заставлю тебя оплатить мой ужин.

Ответ пришёл почти мгновенно.    Минни: Если еда окажется вкусной, ты признаешь, что я был прав. И да, присмотри там себе богатого альфу. Целую.   Чонгук тихо фыркнул.  

Вы:

Не надейся.

  Отложив телефон, он снова оглядел зал. Посетителей становилось всё больше. Кто-то негромко смеялся за соседним столиком, кто-то наслаждался музыкой и ужином, а кто-то, как и он сам, просто наблюдал за происходящим вокруг в ожидании заказа.   Впервые за долгое время Чонгук никуда не спешил.   И, к собственному удивлению, это ощущение ему нравилось.

***

Ждать пришлось недолго.

 

Вскоре перед Чонгуком поставили тарелку, и он невольно задержал взгляд на подаче. Блюдо выглядело именно так, как и должно выглядеть в ресторане подобного уровня: аккуратно, эстетично и без попыток превратить еду в музейный экспонат.   Золотистая курица источала тонкий аромат специй, а яркий соус из сладкого перца красиво оттенял блюдо.         – Что ж, посмотрим, стоило ли это всех стараний Чимина, – пробормотал Чонгук себе под нос.   Отрезав первый кусочек, он отправил его в рот.   На несколько секунд всё вокруг словно отступило на второй план.   Сначала ощущалась лёгкая сладость, затем раскрывались специи, а после оставалось мягкое, согревающее послевкусие, заставляющее тут же захотеть попробовать ещё.   Чонгук медленно прожевал, удивлённо моргнув.   Затем попробовал ещё раз.   И ещё.   Нет, дело было не только в том, что блюдо оказалось вкусным.   В нём чувствовался характер. Будто человек, придумавший этот рецепт, действительно вложил в него что-то большее, чем просто набор ингредиентов.   Он отложил вилку, ещё раз посмотрел на тарелку и тихо усмехнулся.         – Ладно, Чимин. На этот раз ты действительно оказался прав.   Несколько секунд поколебавшись, Чонгук всё же поднял взгляд на проходящего мимо официанта.         – Извините.         – Да, seigneur?         – Не могли бы вы позвать шеф-повара?   Официант заметно растерялся.         – Шеф-повара?         – Да, – отложив салфетку с золотистым переливом, ответил омега.         – Простите… с блюдом что-то не так?   Чонгук перевёл взгляд на почти нетронутую тарелку.         – Наоборот.   Именно это окончательно сбило официанта с толку.         – Я просто хотел кое-что ему сказать, – слегка улыбнулся Чонгук.   Официант кивнул, хоть и выглядел всё ещё озадаченным.         – Разумеется. Я передам.   Проводив его взглядом, Чонгук вновь посмотрел на блюдо перед собой, совершенно не подозревая, что вместо шеф-повара к его столику вскоре подойдёт совсем другой человек.

***

      Кухня «L’Étoile de Velours» жила своей отдельной жизнью. Пока в зале негромко играл джаз, здесь царил самый настоящий хаос.         – Я сейчас тебя этой поварёшкой ударю! – раздался голос Сокджина.         – Но шеф, вы даже не попробовали! – возмутился Хосок, прячась за разделочным столом.         – И не собираюсь! Потому что в последний раз, когда ты сказал эту фразу, у нас появился лавандовый соус к стейку!         – Между прочим, нескольким посетителям понравилось! – пытался оправдать свою идею к эксперименту с продуктами альфа, параллельно уворачиваясь от взмахов жестокого прибора в руках их шефа.         – Этим посетителям нужна помощь!   В центре кухни, словно ураган в человеческом обличии, носился Хосок, одновременно успевая отдавать команды, что-то помешивать и защищать своё очередное кулинарное «гениальное» изобретение.  Чон Хосок был катастрофой. Очень обаятельной, невероятно талантливой и совершенно неконтролируемой катастрофой. Он никогда не стоял на месте. Буквально. Его энергия позволяла ему одновременно готовить три блюда, спорить с Сокджином, рассказывать историю из своей жизни и напевать что-то под нос. К сожалению, та же энергия регулярно толкала его на эксперименты. Хосок искренне верил, что все великие блюда рождаются из безумных идей.   Поэтому однажды появилась клубника с острым соусом.   Потом кофе с розмарином.   А потом Сокджин запретил ему придумывать новое меню без письменного разрешения.   Сам Хосок до сих пор считает это ограничением своих творческих прав.   Сокджин же выглядел так, будто был в шаге от убийства. Красивый даже в рабочем кителе, без единой лишней складки на одежде, он держал в руках поварёшку так угрожающе, словно это было оружие массового поражения.   Ким Сокджин был воплощением кулинарного искусства.   Красивый до неприличия омега, безупречный в движениях и требовательный к деталям, он относился к своим блюдам почти как художник к картинам. Для него еда никогда не была просто едой. Каждая тарелка должна была выглядеть идеально, каждый ингредиент находиться на своём месте, а каждый вкус иметь смысл. Будучи шеф-поваром, Сокджин держал кухню железной рукой. Он мог отчитать повара за неправильно нарезанный лук, за каплю соуса не на том месте или за листик зелени, лежащий под неправильным углом.   При этом никто не воспринимал его крики всерьёз.   Потому что через десять минут он уже проверял, поел ли персонал, не устал ли кто-нибудь и не нужна ли помощь. Сокджин ворчал, угрожал увольнением по пять раз в день и закатывал глаза так часто, что окружающие удивлялись, как они ещё не закатились навсегда.   Но вся кухня знала одну простую истину.   Если Джин на тебя кричит – значит, ты всё ещё его человек.   Ким Намджун был тем человеком, которого невозможно понять с первого взгляда.   Высокий альфа с широкими плечами и спокойным голосом производил впечатление надёжного человека, на которого можно положиться в любой ситуации. И это действительно было так – ровно до момента, пока ему не приходилось взаимодействовать с окружающим миром. Проблема заключалась в том, что пока его мозг анализировал смысл существования, руки продолжали жить собственной жизнью. Он спотыкался о ровный пол, задевал углы столов, ронял полотенца и регулярно доводил Сокджина до предынфарктного состояния. Каким образом за годы работы на профессиональной кухне Намджун ни разу серьёзно не порезался и не получил ожог, оставалось одной из главных загадок ресторана.   Пока на кухне происходила битва, в стороне стоял Намджун.   Точнее, должен был стоять.   Потому что сейчас он задумчиво смотрел в одну точку, держа в руках тарелку.         – Намджун, – позвал его Джин.   Тишина.         – Намджун.   Никакой реакции.         – Ким, твою мышь, Намджун!   Альфа вздрогнул, едва не уронив тарелку в руках.         – А?         – Б! Почему ты не несёшь блюдо? – спросил Джин, отвлекшись от своих изящных взмахов.   Намджун задумчиво посмотрел на тарелку.         – Я просто подумал... Если вкус существует лишь несколько минут, пока человек ест блюдо, значит ли это, что вся работа повара посвящена созданию воспоминания?   Повисла тишина.         – Господи, – простонал Сокджин.         – Вообще интересная мысль, – задумался Хосок, когда атака в его сторону прекратилась.         – Не начинайте.   В этот момент дверь кухни открылась.         – Я дома, mes cuisiniers.   Все трое одновременно обернулись. Остальные работники кухни хором поприветствовали владельца и отца сего заведения и вернулись к своим обязанностям.   Ким Тэхён только что приехал.   Он был из тех людей, чьё присутствие замечали раньше, чем они успевали заговорить. Высокий альфа с уверенной осанкой и удивительно спокойным взглядом, он никогда не выглядел человеком, которому нужно что-то кому-то доказывать. В нём не было показной властности, громких жестов или привычки подчёркивать свой статус. Наоборот – чем больше денег и влияния он приобретал, тем проще становилось его поведение.   Многие считали, что секрет его успеха заключался в деньгах. На самом деле секрет заключался в людях. Тэхён вкладывался в них так же, как в своё дело. Его состояние позволяло жить без забот, покупать дорогие вещи и не смотреть на ценники, но сам он относился к роскоши скорее как к части эстетики. Хорошие часы, качественная одежда, редкое вино, произведения искусства – всё это было продолжением его характера, а не способом привлечь внимание.   Ресторан «L’Étoile de Velours» стал таким же отражением владельца. Красивый. Стильный. Продуманный до мелочей. И при этом удивительно тёплый.   Тэхён часто шутил, что собрал вокруг себя самых талантливых людей, которых смог найти. Несмотря на статус владельца, альфа никогда не держался в стороне. Он знал каждого сотрудника по имени, регулярно появлялся на кухне и искренне считал свою команду семьёй.         – Почему мне кажется, что я помешал семейной ссоре? – поинтересовался он.         – Потому что помешал,  – мгновенно ответил Сокджин, кивком приветствуя друга.         – Хосок опять решил стать новатором.         – Меня никто не понимает.         – И слава богу.   Тэхён тихо рассмеялся, снимая пальто. За годы знакомства он давно привык к подобным сценам. В конце концов, именно из таких людей и состояло сердце его ресторана.   Но прежде, чем он успел сказать что-то ещё, к ним буквально подлетел один из официантов.         – Шеф.         – Что случилось? – одновременно спросили Сокджин и Тэхён.         – Посетитель просит позвать шеф-повара.   Кухня замерла на мгновенье. Кто-то из персонала уронил ложку в соус. Четверо друзей переглянулись между собой.         – Недоволен блюдом? – нахмурился Джин.         – Не знаю. Он попросил именно повара.         – Прекрасно, – вздохнул омега, уже собираясь выйти из кухни. – Ни минуты покоя.   Именно в этот момент раздался громкий звон.   Все повернули головы. Тишина. Блеск и...   Хосок застыл.   Намджун застыл.   Сокджин медленно закрыл глаза.   На полу лежала тарелка. Очень дорогая тарелка. Эта тарелка была привезена Тэхёном из самой Франции. Её стоимость не измерялась в деньгах, а в тех эмоциях, которые она могла вызвать у тех, кто её увидит. Тэхён не стал прятать её дома среди своих вещей, он хотел, чтобы она радовала глаз посетителей его ресторана, добавляя нотку утончённости и роскоши в каждый приём пищи.   Но никто не знал, что судьба этой тарелки была предрешена. Она должна была разбиться, и не просто разбиться – она должна была разлететься на тысячи осколков от рук одного су-шефа.          – Я отвлёкся...   Казалось, ритмичный быстрый стук сердца Намджуна можно было услышать сидя в зале.         – На что!? – Джин, только успокоившись кричать, снова повысил голос.         – Меня заинтересовал вопрос скоротечности гастрономического опыта. Я захотел повернуться, – вдохнул альфа.   – И?   – Она закончилась раньше, чем мои мысли, – закончил обречено на выдохе.   Сокджин был уже готов схватиться за сердце.         – Знаешь, Джун, – неожиданно мягко сказал Техён, – Если бы кто-то другой разбил эту тарелку, я бы разозлился.         – Но? – волнительно качнулся вперед Намджун.         – Но ты настолько предсказуемо её разбил, что я даже не удивлён.         – Это считается прощением?         – Нет.         – Жаль.         – Несносный альфа! Я эту тарелку щас тебе засуну в за...         – Джин-хён, не кричите, – перебил его Хосок.         – НЕ КРИЧАТЬ!?   Пока Сокджин пытался не устроить показательную казнь Джуна прямо посреди кухни, а Хосок безуспешно старался его успокоить. Тэхён лишь покачал головой на привычную обстановку этой кухни.   Затем повернулся к официанту. Который остолбенел во время всего происходящего, но услышав голос владельца, пришёл в себя.         – Где сидит посетитель?         – У окна.         – Хорошо, я сам схожу.         – Ты? – удивился Сокджин.         – Я. Пока ты разбираешься с этим бедствием, – Тэхён кивнул в сторону Намджуна. – Кто-то должен поговорить с гостем.   И прежде чем кто-либо успел возразить, он уже направился в зал. Даже не подозревая, что через несколько минут забудет, зачем вообще подошёл к тому столику.

***

      Покинув кухню, Тэхён на ходу расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и провёл ладонью по волосам. После нескольких минут среди кухонного хаоса тишина зала казалась почти непривычной. Мягкий свет ламп отражался в бокалах, негромко звучал саксофон, официанты плавно скользили между столиками. Посетители были заняты своими разговорами и ужинами, поэтому появление владельца ресторана осталось почти незамеченным.   Почти.   Потому что Чонгук заметил его сразу.   Сначала лишь краем глаза.   Высокая фигура уверенно двигалась через зал. Не торопясь и не оглядываясь по сторонам. С той естественной уверенностью, которая появляется только у людей, привыкших находиться на своём месте.   Чонгук машинально поднял голову и замер. При виде этого альфы, (а он был уверен, что это альфа) в его сознании сразу возникла мысль, которая, возможно, была не самой достойной, но зато искренней. «Ох...» – это было его первое впечатление. Мужчина был необычайно красив, но не той идеальной красотой, которую обычно демонстрируют на рекламных постерах. В нём было нечто гораздо более притягательное и тревожное, что заставляло взгляд невольно задерживаться на нём дольше, чем следовало. Тёмные волнистые волосы, непринуждённая осанка, дорогая одежда, идеально сидевшая на его фигуре, – всё это создавало образ, который сложно было забыть.   И глаза.   Даже с такого расстояния Чонгук почему-то первым делом обратил внимание именно на них.   Тем временем Тэхён уже заметил нужный столик. И его посетителя.   Сделав ещё несколько шагов, альфа неожиданно почувствовал, как мысли на секунду сбиваются. Потому что официант почему-то забыл предупредить его об одной детали. Гость оказался красивым. Очаровательным до мурашек. Светлая рубашка выгодно подчёркивала загорелую кожу, соблазнительные ключицы, а мягкий свет ламп делал тёмные глаза ещё выразительнее. Чонгук сидел вполоборота к залу, слегка опираясь локтем на стол, и выглядел настолько естественно, будто был частью общей атмосферы ресторана.   Тэхён поймал себя на том, что рассматривает его чуть дольше, чем следовало. Стоило подойти чуть ближе, альфа заметил ещё одну деталь. Аромат жасмина, сначала едва уловимый. Нежный, чистый, почти невесомый. А следом мягкие сливочные ноты белого шоколада. Не приторные, не навязчивые, а тёплые и удивительно уютные. На фоне десятков других запахов ресторана этот аромат почему-то выделялся особенно отчётливо.   И чем ближе Тэхён подходил к столику, тем сильнее понимал, что хочет вдохнуть его снова.   Чонгук же заметил изменения чуть позже. Когда между ними осталось всего несколько шагов. В воздухе появился новый глубокий, тягучий аромат. Мускус переплетался с горькими нотами тёмного шоколада, создавая ощущения чего-то дорогого, уверенного и опасно притягательного. Запах не давил, как это делали некоторые альфы, пытаясь подчеркнуть своё положение. Наоборот, Он словно обволакивал пространство вокруг Тэхёна, становясь естественным продолжением его самого.       – Соберись... – тихо прошептал себе под нос омега.   Он вообще-то хотел поговорить с шеф-поваром. А не сидеть и анализировать аромат незнакомого альфы. Он не планировал сегодня с кем-либо знакомиться. Но все-то мы знаем, какая судьба-шутница, любительница одаривать неожиданными сюрпризами.         – Quelle belle Constellation est venue dans mon restaurant, – первым заговорил Тэхён, останавливаясь возле столика. Голос у него оказался таким же, как и сам мужчина: бархатным, спокойным и удивительно приятным.   Чонгук был ошеломлён, когда услышал иностранную речь. Да, он находился в ресторане, оформленном в стиле Франции. Официант говорил на этом языке, но омега не придавал этому значения. Это казалось лишь частью общей атмосферы заведения. Однако всё изменилось, когда альфа заговорил на том же языке. Его интонация делала слова интимными, как будто он раскрывал что-то личное, что-то, что заставляло кровь циркулировать быстрее.         – Прошу прощения? – с изумлением произнёс Чонгук, медленно моргнув пушистыми ресницами.         – Простите. Не удержался. Полагаю, я должен представиться, – продолжил альфа. – Ким Тэхён. Владелец этого места.         – Чон Чонгук. Посетитель этого места.   Альфа мягко усмехнулся на это заявление. Омега первым протянул руку для приветствия. Это оказалось ошибкой. Стоило его ладони оказаться в руке Тэхёна, как альфа вместо привычного рукопожатия мягко развернул её и, не разрывая зрительного контакта, коснулся губами костяшек пальцев.   Медленно. Очень галантно.   Так, словно подобные жесты были для него обычным делом. Но взгляд при этом оставался к лицу Чонгука. Тёмные глаза чуть заметно блестели от сдерживаемого веселья, будто Тэхён прекрасно понимал, какое впечатление производит в глазах омеги.   На несколько секунд Чонгук просто застыл. Потому что к такому его жизнь определённо не готовила. И хуже всего было то, что альфа выглядел совершенно невозмутимым. Словно не сделал ничего необычного, пока омега пытался вспомнить, как заново дышать.         – Очень приятно познакомиться, belle étoile, – произнёс чарующим голосом, наконец отпуская его руку, присаживаясь напротив.   Прекрасно.   Просто замечательно.   Он пришёл поужинать. Исполнить прихоть Чимина выйти из квартиры, а не краснеть перед владельцем ресторана.         – Вы всегда так здороваетесь с посетителями? – спросил Чонгук, стараясь сохранить невозмутимый вид.         – Только с теми, которые просят позвать шеф-повара. – улыбка Техёна стала чуть шире.         – Значит, мне повезло.       – Или не повезло.         – Самоуверенно, – фыркнул омега.         – Мне часто это говорят, – Тэхён откинулся на стул, закинул руку на спинку и довольно облизнул губы.         – И вас это не смущает?         – Пока люди продолжают возвращаться в мой ресторан и получают удовольствие – нет.    Тэхён выглядел слишком довольным. И почему-то это вызывало у омеги не раздражение, а лёгкое чувство спокойствия. Он ощущал тёплую уверенность, которая словно создавала вокруг него стену безопасности.         – Так что же привело вас в мой ресторан, Чонгук?   Мой ресторан.   Почему-то от этих слов по позвоночнику пробежало приятное тепло.         – Друг посоветовал, – омега сложил руки перед собой и оперся на них.         – Хороший друг, вкус у него точно есть, – добавил Тэхён, слегка наклонив голову, и прядь его волос, мягко опустилась на лицо.         – Сомневаюсь.         – И почему же вы так считаете, м?         – Потому что обычно после его советов у меня появляются проблемы.         – А сегодня?   Чонгук взглянул на него. Тэхён ответил пристальным взглядом. Не в его силах было отвести глаз от этой звезды, что так неожиданно озарила его сердце этим вечером. И если двери «L’Étoile de Velours» были открыты для всех, то собственное сердце к тридцати двум годам Тэхён держал закрытым.  Похоже, этот вечер зажжёт на ночном небе не одно созвездие.   Омега мысленно выругался. Обычно Чонгук не любил подобное сближение. Он держал дистанцию с альфами. За свои двадцать два года он редко вступал в отношения с противоположным полом. Нет, несомненно омега был очень привлекательным и искренен, но ему не везло с партнёрами. Ему хватало одного взгляда, чтобы понять, с кем стоит продолжать разговор, а с кем лучше попрощаться. Был один плачевный опыт с одним альфой, что оставил парочку неприятных моментов. Чонгук быстро решил с ним вопрос. Заблокировать и удалить из всех возможных контактов. Туда-сюда, иди нахуй, переживать не буду. Но сейчас почему-то не хотелось заканчивать вечер с человеком напротив. И дело было вовсе не в его статусе, деньгах или том, как уверенно он держался. Рядом с Тэхёном становилось слишком легко. Будто они были знакомы гораздо дольше этих нескольких минут.         – Пока не решил, – закусил по привычке нижнюю губу Чонгук.         – Буду считать это хорошим знаком.   Несколько секунд между ними висела неожиданно комфортная тишина. Они настолько утонули в друг друге, что перестали ощущать окружение вокруг них. Из динамиков лился мягкий джаз. Где-то звякнули бокалы. И остались незамеченными пару поваров в окне двери разделяющей кухню и зал. Сокджин, Намджун и Хосок наблюдали за данной сценой почти с самого начала, стоило их статному другу выйти из обители закулисной стороны.         – Он только что поцеловал ему руку? – шёпотом спросил Хосок.         – Поцеловал, – сухо подтвердил Сокджин.         – О.         – Именно.   Намджун задумчиво посмотрел на парочку в зале.         – Интересно.         – Что? – одновременно спросили остальные.         – Кажется, их жизненные траектории только что пересеклись.         – Намджун, нормальным языком.         – Они понравились друг другу.   Хосок довольно улыбнулся.         – А давно ему пора, а то ходит с замашками галантного пенсионера около нас, так и состариться в обнимку с лягушачьями лапками.   Сокджин тяжело вздохнул.         – Он вообще-то пошёл узнавать, зачем позвали шеф-повара.   Все кинули взгляд обратно в зал. Посмотрели на Тэхёна. Потом на Чонгука. Потом снова на Тэхёна.         – Кажется, он уже забыл, – хмыкнул Хосок.         – Сто процентов забыл, – согласился Намджун.         – О пресвятая Дева Мария, дай мне сил, – простонал Сокджин, возвращаясь к столу, где он начинал готовить блюдо.   О чём они говорили следующие сорок минут, Чонгук потом так и не смог вспомнить. Разговор удивительно легко перескакивал с одной темы на другую. От еды к путешествиям. Тэхён рассказывал, что во Франции в долине Луары можно увидеть дворцовые комплексы с парковыми зонами. От путешествий к музыке. Чонгук поделился тем, что в детстве мечтал стать певцом и дарить людям радость одним своим голосом, но забросил эту идею со временем. От музыки к совершенно случайным историям из жизни. Как оказалось, у них есть похожие забавные истории связанные с детством. Иногда они смеялись. Иногда просто смотрели друг на друга чуть дольше положенного.   В какой-то момент официант принёс Тэхёну кофе, хотя тот ничего не заказывал.         – Привычка персонала, – пояснил альфа на вопросительный взгляд Чонгука.         – Балуют вас.         – Заслужил, – в ответ подмигнул Тэхён, делая глоток из золотистой чашки.   За окнами ресторана окончательно стемнело. Последние посетители постепенно покидали зал, музыка стала тише, а официанты начали готовить часть столиков к закрытию.   И только тогда Чонгук заметил время на экране телефона.         – Уже почти одиннадцать?         – Одиннадцать двадцать семь, – уточнил Тэхён, взглянув на часы.   Омега удивлённо моргнул.   Он собирался зайти сюда максимум на час.         – Похоже, я немного засиделся.         – Немного? – усмехнулся Тэхён.         – Не начинайте.         – Даже не собирался.   Чонгук покачал головой и начал собираться. Пока он был занят, Тэхён попросил счёт у проходящего мимо официанта, чтобы оплатить ужин. Чонгук заметил это только потом.         – Вы... – начал было говорить омега, как его перебили.         – Прежде чем вы начнёте говорить, что этого не стоило делать, позвольте мне объяснить. Мне было нетрудно угостить такого гостя, как вы. Этот вечер стал чудесным благодаря вам и скрасил мой день, – мягко остановил омегу Тэхён, одарив его нежной улыбкой. – Поэтому считайте этот поступок знаком благодарности, если вам так будет проще.   Чонгук несколько секунд смотрел на него, не находя слов.   С ним было невозможно спорить.   Или, что ещё хуже, не хотелось.         – Спасибо, – наконец тихо произнёс омега.   Тэхён лишь улыбнулся.         – Всегда пожалуйста, adorable.   Они вместе поднялись из-за стола.   Зал постепенно пустел. Официанты завершали свою смену, музыканты аккуратно укладывали инструменты в бархатные чехлы, а за большими окнами ярко светились огни ночного мегаполиса. По пути к выходу Чонгук неожиданно задумался. Зачем нужны были все эти мимолетные взгляды? Легкие, случайные касания рук во время разговора? Волнение, вызванное манящим ароматом, который заставлял его сердце биться быстрее, а ноги сводить от возбуждения. Он не хотел, чтобы этот вечер так быстро заканчивался.   Тэхён придержал для него дверь.   Ночной воздух встретил их приятной прохладой.         – Вы на машине? – как бы между прочим спросил альфа.         – Нет. Хотел вызвать такси.   Тэхён нахмурился.         – В такое время?         – Уже не в первый раз         – Всё равно не нравится мне эта идея.   Чонгук тихо усмехнулся.         – И что вы предлагаете?   Тэхён остановился возле тёмного автомобиля марки Porsche Taycan, при паркованного неподалёку от ресторана.         – Предлагаю подвезти вас домой.         – Тэхён... – впервые за их общение было волнительно произносить имя альфы вслух для омеги.         – Уже почти полночь, – настоял на своём Тэхён, ощущая заминку в голосе своего спутника.         – Я могу доехать сам.         – Знаю.   Альфа открыл перед ним пассажирскую дверь и чуть склонил голову приглашающе.         – Но позвольте мне позаботиться о вас хотя бы сегодня.

***

      За то время, пока машина неспешно двигалась по вечерним улицам города, Чонгук успел несколько раз мысленно отругать себя. И ещё столько же раз оправдать. Мысли крутились вокруг сидящего рядом альфы и одного вопроса. Правильно ли будет пригласить Тэхёна к себе? Не потому что он чего-то ожидал. И не потому что собирался совершать необдуманные поступки. Просто… Вечер оказался слишком хорошим. А разговор – слишком лёгким. Чонгуку давно не было настолько комфортно рядом с кем-то. Обычно после нескольких часов общения он чувствовал усталость и мечтал вернуться в тишину своей квартиры. Сейчас же мысль о том, что через несколько минут им придётся попрощаться, почему-то вызывала разочарование.   ...Возможно, можно предложить чай.   Или кофе.   Показать Арамиса, который наверняка уже готовит ему долгую лекцию за позднее возвращение.   В конце концов, это обычная вежливость.   Ведь так?   Господи.   Он серьёзно сейчас искал причины, чтобы не отпускать мужчину, которого встретил всего несколько часов назад?   Чонгук покосился на Тэхёна. Судя по расслабленной улыбке на его губах, тот о чём-то задумался. И почему-то от этого становилось ещё сложнее мыслить здраво. Приглашать Тэхёна к себе было сомнительной идеей. Но стоило представить, что через десять минут они попрощаются, разойдутся по домам и этот вечер закончится, как внутри появлялось неприятное чувство. Ему просто хотелось провести время рядом с Тэхёном ещё немного времени.   Когда машина остановилась возле дома, Чонгук почему-то не спешил выходить.         – Спасибо, что подвезли, – улыбнулся он.         – Не нужно благодарностей, belle étoile, – Тэхён окинул его внимательным взглядом, останавливаясь на манящих губах, что так манили с самого начала.   Повисла пауза.   Неловкая.   Или, наоборот, требующая незамедлительных действий.         – Может... – начал Чонгук и тут же запнулся.   Соберись, Чонгук! Это всего лишь альфа, очень сексуальный альфа...   Тэхён вопросительно посмотрел на него. Даже не подозревая какие мысли возникают в голове напротив.         – Может, зайдёте на чай?   Несколько секунд альфа молчал.   А затем улыбнулся той самой улыбкой, выпустив свой феромон, чтоб расположить омегу.         – Я уж думал, ты никогда этого не предложишь, mon charmeur.   Что происходило после этих слов, объяснит только луна, выглянувшая из-за облаков, и сохранив интимность сего момента в своих лучах. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, чувствуя в отражении зрачков неуловимое желание, которое преследовало их весь вечер. За окнами машины мерцали фонари, где-то вдалеке проехал автомобиль, но всё это вдруг стало неважным. Тэхён слегка склонил голову набок приблизившись так, что их носы соприкасались с друг другом, а губы были в миллиметре от других, внимательно наблюдая за реакцией омеги. Будто давал ему возможность отступить или сделать шаг навстречу. Чонгук не отвёл взгляд. И этого оказалось достаточно. Ладонь Тэхёна легко коснулась щеки Чонгука.         – Скажи, если мне стоит остановиться, – произнёс он почти шёпотом.   Но вместо ответа Чонгук подался вперёд сам. Их губы встретились в мягком, осторожном поцелуе – первом, пробном, словно оба пытались убедиться, что это происходит на самом деле.         – Не останавливайся, – чувственно прошептал омега, сквозь поцелуй.   Альфа усмехнулся, крепче притянув омегу к себе. Его горячий язык медленно проник между мягкими губами. Чонгук чувствовал, как плавится от этого напора. Это было невероятно приятно. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного от поцелуя, особенно от такого. Французского поцелуя. Тэхён, казалось, был настоящим мастером поцелуев. Ощущение его языка во рту напоминало тающий десерт, который подают в дорогом ресторане. Альфа ласкал его рот так нежно и искусно, будто это было его любимое лакомство. Омега почувствовал, как влага начала собираться между ног. Ещё немного, и аромат жасмина с нотками белого шоколада заиграл бы новыми красками.

***

      До квартиры они шли спешно, держа друг друга за руки и обмениваясь многозначительными взглядами. Будто оба понимали, что переступили какую-то невидимую черту. Арамис встретил хозяина недовольным мяуканьем прямо у двери, но, заметив гостя, тут же замолчал и с любопытством уставился на Тэхёна.         – Кажется, меня оценивают, – усмехнулся альфа, дав руку бенгальцу, чтоб он её изучил. Как только кот понял, что новый человек в квартире ему не враг, дал себя погладить за ушки.         – Если он не пытается тебя укусить, значит, ты ему понравился.         – Это высокий уровень доверия?         – Для Арамиса – да.   Слова звучали легко, но напряжение между ними не исчезало. Наоборот, оно усиливалось, когда они подходили слишком близко друг к другу. После проверки от Арамиса Тэхён медленно выпрямился и повернулся к Чонгуку. Омега внимательно следил за каждым движением альфы: как его рука гладила кота, как предплечья открывались при скольжении, как вены на длинных, изящных пальцах казались созданными для прикосновения к чему-то прекрасному.   В следущую секунду Чонгук оказался в объятьях этих самых рук. Тэхён, словно прочитав мысли потянулся к нему, захватывая тонкую талию через одежду в свой плен. Целовал, скользил руками по изгибам, как художник изучает полотно, перед работой. Чонгук потерял счёт времени ещё между гостиной и спальней. Остались только прикосновения, звуки поцелуев, тихих стонов и то странное ощущение правильности происходящего.   Когда Тэхён мягко опрокинул его на мягкое покрывало, Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что улыбается.         – Чему ты улыбаешься, mon charmeur? – тихо спросил альфа, оторвавшись от сладкого поцелуя.        – Тебе.   На губах Тэхёна появилась та самая улыбка, от которой у Чонгука весь вечер сбивались мысли.         – Опасный ответ.         – Какой есть.   Комната тонула в мягком свете ночного города. За окнами продолжалась ночная жизнь. Но сейчас существовали только они. Сердца, которые стучали у унисон. Тёплые ладони Тэхёна гладили нежную кожу омеги, а губы не переставали терзать мягкость чужих, напротив. Чонгук тихо пискнул, стоило ощутить на себе вес крепкого тела, не давая и шанса пошевелиться. Горячее дыхание ощутимое на себе сводило с ума. Запах мускуса с нотами тёмного шоколада смешивался с собственным жасмином, оседая в легких роскошной сладостью.    Чонгук выдохнул дрожащими губами, когда Тэхён приподнял кремовую рубашку и нежно коснулся поцелуем его живота. Он целовал так бережно, словно боялся навредить. Омега прикусил губу, сдерживая восторженный вздох. От этого простого прикосновения внутри всё приятно сжалось, затронув сердце, наполняя его приятным трепетом. Тэхён был мастером не только в поцелуях, но и в любовных ласках. Его прикосновения были мягкими, как карамель, бархатистыми и тёплыми, словно огонь в камине. Когда ласки перешли к более смелым действиям, Тэхён поднял взгляд на Чонгука. Приблизил свое лицо к нему, оставив пару поцелуев на тонкой шее. Видит, опьянённый взгляд, прикрытый влажными ресницами и шепчет бархатным голосом:         – Ты уверен? – тихо спросил альфа, смотря прямо в глаза. Спросил так, будто время для них остановилось и он готов ждать сколько угодно.   Чонгук чуть помедлив слабо кивнул. Потом ещё раз, уже увереннее, и улыбнулся – той самой растерянной, немного застенчивой улыбкой, от которой у Тэхёна внутри что-то переворачивалось весь вечер.         – Я буду нежным, je le promets, – сказал Тэхён серьёзно, гладя прямо в глаза. – Скажешь «стой» – я остановлюсь. Хорошо?   Чонгук снова кивнул, и на глаза снова навернулись слёзы, но уже другие – не от боли или стыда, как было в прошлых отношениях, а от какой-то огромной, распирающей нежности, которую он не знал, куда деть.   Тэхён наклонился, поцеловал его в уголок губ, потом в щёку, потом – долгий, мягкий поцелуй в лоб.         – Tu es très beau, – сказал он просто, без лести. – Знаешь?   Чонгук лишь смущающе прикрыл глаза, на неизвестные ему слова сказанные альфой. Омега догадывался, что слова произнесённые таким глубоким тембром скорее всего означали что-то приятное. Его рука потянулась к прикроватной тумбочке около его головы, взяв в неё коробочку с презервативами. Он их там держал, просто чтоб были. Для особого случая, который так удачно выпал именно сегодня. Протянул альфе так медленно, давая время понять, что он не просто отдаёт ответственность над своим телом, но и сберечь возможные последствия после.    Тэхён заворожено смотрел на действие омеги, настолько очаровательным он был в этот момент. Забрал из его руки коробочку, движения его были спокойными, без спешки, будто и вправду принимал решение не дать повода усомниться в его заботе. Откинув все последние лишние ткани на коже в сторону. Тэхён поцеловав бедро омеги около самого лакомого кусочка, пока потянувшиеся пальцы нежно расслабляли, кружа вокруг мокрого, истекающего входа. Чонгук прикусил губу и чуть развёл бёдра, застенчиво и доверчиво открываясь. Альфа провёл ладонью по его бедру, успокаивая, и мягко, почти невесомо погрузил первый палец в приятное нутро. Параллельно касаясь головки члена омеги отвлекая лёгким поцелуем от дискомфорта.         – Так хорошо? – спросил он шёпотом.         – М-м-м, – только и смог ответить Чонгук, откинув голову на подушку.   Когда первый палец вошёл внутрь, медленно, до самого основания, а чужим губам стоило взять омежью головку в горячий рот. Чонгук выгнулся дугой, но не потому, что было больно или как-то ещё, просто ощущение было таким полным, таким правильным, что у него перехватило дыхание.         – Тише, mignon, – прошептал Тэхён оторвавшись от своего занятия, целуя в коленку. – Я здесь. Я не тороплюсь.   И правда не торопился. Он растягивал его долго, бережно, прислушиваясь к каждому вздоху, к тому, как пальцы Чонгука то сжимают простынь, то расслабляются. Добавил второй палец только тогда, когда первый скользил уже легко, без сопротивления. Чонгук тихо постанывал, приоткрыв рот, и смотрел на Тэхёна мутными от возбуждения глазами.         – Тэхён... Перестань меня мучить, войди уже, пожалуйста, – выдохнул Чонгук, и в голосе его была такая мольба, такая честная, не притворная просьба, что Тэхён на секунду замер, просто любуясь им.   Он надел презерватив – быстро, привычно, но без лишней суеты – и навис сверху, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Чонгук обхватил его за шею, притянул к себе для поцелуя – медленного, глубокого, с прикусами нижней губы. Заурчал в поцелуй, выпуская больше жасминового запаха в подтверждение своего удовольствия.   Тэхён вошёл плавно, толкаясь бёдрами вперёд миллиметр за миллиметром, чувствуя, как горячие влажные стенки обхватывают его, принимают, раскрываются. Чонгук всхлипнул в поцелуй – не от боли, нет, от того, что всё внутри переполнилось: тепло, запах, тяжесть чужого тела, которое держалось так аккуратно, будто он был хрустальным.         – Всё хорошо? – спросил Тэхён, не двигаясь, давая привыкнуть к размеру.         – Да, – шёпотом, уткнувшись носом ему в шею, в прямиком запаховую железу, вдыхая столь желанный аромат. – Всё очень хорошо. Не останавливайся.   Тэхён начал двигаться – плавно, широко, выходя почти полностью и снова погружаясь на всю длину. Ритм был медленным, вязким, как утренний мёд. Каждое движение отзывалось в Чонгуке тихим стоном, тем, как он царапает спину альфы, как кусает его плечо, чтобы не закричать слишком громко.         – Ne sois pas timide, – сказал Тэхён ему в ухо, чуть сбивая дыхание. – Хочу слышать тебя, очаровашка.         – Я... я не могу... – простонал Чонгук, закатывая глаза. – Слишком...         – Слишком что?         – Слишком хорошо.   Тэхён улыбнулся, целуя его в шею, в ключицу, туда, где бьётся пульс и отдаёт вкусным жасмином с шоколадом. И продолжал – всё так же нежно, всё так же бережно, но чуть глубже, чуть настойчивее, когда почувствовал, как Чонгук начал толкаться навстречу сам, подавая бёдра вверх.   Комната наполнилась звуками: влажными, тягучими, прерывистыми вздохами, тихим «не останавливайся, пожалуйста», сорвавшимся с припухших губ. Чонгук кончил первым – с длинным, дрожащим стоном, прижимая к себе Тэхёна так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. Тело его выгнулось, пальцы впились в лопатки альфы, и внутри всё сжалось горячими, пульсирующими волнами. Тэхён замер, давая ему пережить оргазм до конца, гладил по волосам, по мокрой спине, шептал что-то бессвязное и ласковое на двух языках, уже не разбирая слов.   Тэхёну хватило пару толчков, и тесноты бархатных стенок, сжимающих его так крепко, чтобы излиться в презерватив следом. Аккуратно выйдя из омеги, снял и выбросил использованный презерватив куда-то на пол, а после рухнул около Чонгука. Они лежали в полной темноте, и только свет фонарей за окном рисовал на потолке бледные, дрожащие прямоугольники. Тишина стояла такая густая, что Чонгук слышал, как бьётся его собственное сердце – сначала часто и гулко, потом медленнее, размереннее, в такт дыханию Тэхёна, который всё ещё тяжело дышал, уткнувшись лицом ему в шею. Пот с тела ещё не высох. Кожа была влажной и горячей, а простыня под ними – мятой и где-то даже сырой. Чонгуку хотелось пошевелиться, но он боялся спугнуть этот момент. Или просто сил не было. Всё тело было ватным, расслабленным до состояния какой-то первобытной истомы.         – Тэхён?         – М? – раздалось вопросительное, сонное мычание в шею.         – Ты останешься? – Чонгук закусил губу. Вопрос вертелся на языке, глупый, но ему почему-то было важно услышать ответ.   Тэхён долго молчал. Так долго, что Чонгук уже решил, что тот уснул. Но потом альфа приподнялся, протянул руку и убрал прядь волос с его лица, заправив за ухо.          – Mon charmeur, ты пахнешь так, что моё сердце трепещет от одного вдоха, выглядишь так, что мои глаза испытывают проверку, чтоб не ослепнуть от твоего сияния. Похож на что-то, что хочется беречь и лелеять, – произнося это, он неотрывно смотрел прямо в глаза Чонгука, запоминая его трепещущие ресницы в лунных бликах. – Как только я тебя увидел за столиком, понял, что такое созвездие нельзя терять, его надо ловить, запоминать и оставлять в своей жизни навсегда. Так что да, я останусь рядом с тобой, mon étoile de velours.   Чонгук сглотнул. Горло сдавило от непрошенных слёз, и он шмыгнул носом, надеясь, что в темноте это не так заметно. Он попытался улыбнуться, но вышло криво, и Тэхён это увидел, потому что даже в темноте его глаза привыкли, ловили каждое дрожание ресниц.         – Ты... – голос Чонгука сел, превратился в шёпот с хрипотцой. – Ты не можешь так говорить. Это нечестно.         – Почему? – Тэхён провёл большим пальцем по его скуле, стирая мокрую дорожку.         – Потому что я тогда... – Чонгук судорожно вдохнул, собирая себя в кучу. – Я тогда должен сказать что-то такое же красивое в ответ, а у меня в голове одни «боже, ты такой красивый» и «мне так хорошо с тобой». Ну вот какой из меня поэт?         – Не нужно ничего доказывать в ответ, достаточно просто быть рядом, – тихо рассмеялся Тэхён, а после сказал. – Твои слова самые правильные, потому что они твои. Не надо придумывать ничего лишнего.         – Ты слушаешь, смотришь так, будто я что-то важное говорю. Я не привык к этому.         – Я никуда не денусь, mon charmeur, я выбрал тебя своим созвездием – значит, буду хранить и защищать в своём сердце. А теперь давай спать.   И прижал крепче к себе омегу, бережно укутывая в свои тёплые и сильные объятья. Спустя несколько секунд послышалось спокойное, ровное дыхание. Он уснул так быстро, словно только что зашёл домой, куда ты приходишь после изнурительного дня и желаешь просто отрубиться. Чонгук долго лежал не двигаясь, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Считал вдохи. Смотрел, как тени от ресниц падают на скулы при свете фонарей за окном. После потянулся к телефону, где ожидал отзывов о ресторане Чимин. На экране куча уведомлений. Он зашёл в чат.

Вы:

«1 вложение фото»

  Минни: О ты всё-таки соизволил выйти в свет. Жду твои впечатления от ресторана и альфу в придачу. Чонгук открыл камеру, осторожно, стараясь не разбудить так красиво спящего альфу в лунном свете, сфоткал как они лежат вместе. Омега на спине и альфа уткнувшиеся в его шею, около железы, словно слепой котёнок ищущий что-то родное в темноте.  

Вы:

«1 вложение фото»

Мой вердикт – ресторан красивый, фирменное блюдо... очень сочное, десерт в виде владельца ресторана шёл в подарок.

  Минни: ... Минни: Когда я говорил оценить ресторан, я не имел ввиду оценить и его владельца. Минни: СТОП. ВЛАДЕЛЬЦА!? ЧОН, ТВОЮ МЫШЬ, ЧОНГУК.

Вы:

Да, Чим. Как-то так вышло...

Он хороший

 

Минни: Ну хорош, взял богатые яйца в руки горжусь, именно такого альфу я тебе и хотел. Жду в гости с рассказом со всеми подробностями. Целую. Так вот, знаете это чувство, когда хочется чего-то нового? Когда душа просит перемен, а сердце тянется навстречу чему-то неизведанному. Иногда достаточно одного решения – выйти из дома, надеть непривычную рубашку, согласиться на совет друга или открыть дверь месту, о котором ещё вчера ничего не знал. Чонгук думал, что этот вечер станет просто ужином. Одним из многих. Он не искал знакомства, не надеялся встретить кого-то особенного и уж точно не собирался впускать в свою жизнь человека, чьё имя спустя несколько часов будет звучать в его мыслях так естественно, словно всегда там было. Но жизнь редко спрашивает, готовы ли мы к её подаркам. Иногда она приходит под звуки джаза, аромат специй и свет старинных ламп. Иногда смотрит на тебя глазами человека, которого ты встречаешь впервые и почему-то узнаёшь сразу. В тот вечер Чонгук открыл для себя не только новый ресторан. Он открыл новую страницу своей жизни. Чонгук устроился удобнее в объятиях Тэхёна и невольно улыбнулся. Забавно. Если подумать, в тот вечер шеф действительно не вышел. Вместо него к столику подошёл владелец ресторана. А потом почему-то остался в его жизни. И, честно говоря, сейчас Чонгук был бесконечно рад тому, что шеф так и не появился. А где-то в центре города продолжала сиять бархатная звезда под названием «L’Étoile de Velours» – место, где однажды пересеклись два созвездия. И, возможно, именно ради таких случайностей люди всё ещё решаются попробовать что-то новое. Чтобы однажды понять: самые важные встречи происходят тогда, когда совсем их не ждёшь. А некоторые звёзды появляются в нашей жизни лишь затем, чтобы остаться в ней навсегда.