Бермудские загадки

"Когда решили срезать путь через Бермудский треугольник, судовой навигатор через час спросил:

— Та-а-ак, ну и где мы?"

© Народное творчество

      Безусловно, по Саргассову морю от Ямайки до Англии было короче. Делать же крюк, проходя сперва через Карибы и только потом поворачивая на северо-восток…       Многие капитаны, впрочем, даже сейчас (а на дворе стояло, страшно подумать, уже новое тысячелетие!) — так вот, многие морские волки всё равно предпочитали перерасход топлива, но только не путь через "банку с водорослями". Именно так — улыбнулся третий помощник Гарольд Джолион Холмс, в прошлом Гарри Поттер, — крупнейшее море планеты поэтично окрестил Колумб. Крепко, видать, приелся предприимчивому генуэзцу изо дня в день один и тот же пейзаж! Бредёшь-бредёшь со своими тремя каракками неизвестно куда — а вокруг…       В проклятия Саргассова моря Гарри не верил (в "милом" Хогвартсе должность преподавателя ЗОТИ тоже проклята Волдемортом была, но по сути всё каждый раз объяснялось банальным человеческим фактором), к аномалиям относился скептически (проверять исправность приборов перед вылетом или отплытием надо, вот выходить из строя и не будут!). Однако недовольство прославленного первооткрывателя он постепенно начинал понимать.       Водоросли, хозяева акватории, были и впрямь повсюду. Желтовато-бурые, они покоились на поверхности воды то пятнами-покрывалами с неровными бахромчатыми очертаниями, то тонкими и растрёпанными перемычками-плетьми, то целыми коврами, расстилающимися на мили. "Джеймс Кук", вспахивая форштевнем эту золотившуюся под солнцем нехитрую роскошь, шёл по саргассам ровно и величаво — ни дать ни взять султан по восточному базару. Колышущиеся водоросли, помедлив, снова смыкались за ним. Сильному двигателю природные путы не были страшны — но всё равно Гарри испытывал смешанное чувство отвращения, опаски, любопытства и восхищения, видя эту тихую власть растения над своевольной морской стихией. Вид саргассов напоминал ему не самое приятное знакомство с дьявольскими силками на первом курсе — но, в отличие от магического собрата, саргассы проявляли куда меньше энергии в желании придушить всё, что движется.       А, да что говорить! Он сломал палочку по доброй воле, захотев жить свою жизнь, а не воевать на чужой войне вместо опытных, обученных мракоборцев. Он решил жить тем, кого волшебники равнодушно (в лучшем случае, а в худшем — презрительно) именовали словом "маггл"… Впрочем, беспалочковой магией Гарольд Холмс периодически пользовался в быту — научила Полумна.       Она с отцом мудро эмигрировала из Британии после её четвёртого, а Гарриного пятого курса: играть без должной подготовки в "карабинеров и зулусов" не понравилось и ей. Уехала, правда, подальше, чем сам Гарри. Он, лишь замаскировавшись, прятался на виду — жил по-прежнему на острове, в Гринвиче. (Искать-то его, разумеется, искали. Но Снейп и мадам Помфри — как выяснил потом Гарри от самого зельевара — загодя уничтожили все запасы крови беглеца в Хогвартсе. А предварительно что-то нахимичили, намагичили и соорудили подростку вместо следилки своеобразный щит — укрытие взамен предательской нити.)       Лавгуды же временно осели за океаном, в штате Массачусетс.       Гарри с отличием закончил Старый Королевский военно-морской колледж, Полумна — факультет Пакваджи в американской магической школе Ильверморни. Гарри стал офицером на торговом судне, его подруга — магозоологом. Они вели переписку — безо всяких сов, с помощью старых-добрых паровых пакетботов… А когда война без их помощи (зато с активной помощью Снейпа, который после отмщения за Лили и получения ордена Мерлина первой степени даже слегка подобрел) завершилась победой Хогвартса — поженились. И у них родилась дочь Лили, белокурая — в красавицу мать, зеленоглазая — в отца… Ей было сейчас, в две тысячи третьем, уже солидных четыре года, и Гарольд серьёзно беспокоился, что дочь вместе с цветом глаз унаследовала и его близорукость.       Впереди собирались свинцовые тучи. На востоке, в стороне старушки Британии, уже штормило.       "Может, и лучше, что капитан решил идти не через Малые Антильские, а по Саргассову морю, — подумал Гарри. — Корабль у нас крепкий, не развалится, течением разве что к Бермудам отнесёт, приборы работают исправно… Да и риск налететь на другое судно поменьше будет".

***

      Как оказалось, не лучше.       Всю вторую половину этого нескончаемого дня их трепало, как Пушок неосторожного визитёра. Саргассово море — уникальное море без берегов — решило показать силу всех четырёх образующих его течений. И нрав, одинаково дурной, точно у венгерской хвостороги.       Утихла буря окончательно только к утру. Серому, сырому и туманному.       Густая, даже не молочная, а какая-то жемчужная, точно переливающаяся мгла окружила корабль. Дальше чем в тридцати футах не различить было практически ничего. Гарри невольно вспомнил "Туман" прославленного Короля Ужасов — но, кажется, никаких злобно урчащих громадных тварей, никаких кракенов с исполинскими щупальцами (а ведь могли бы быть в море!) конкретно эта мгла не таила.       И всё же у третьего помощника не ослабевало чувство, что надо держать ухо востро.       Вокруг было тихо — так оглушительно-тихо, словно все звуки вдруг ушли из мира. Чей-то голос будто сквозь вату отстранённо заметил, что стрелки всех компасов сошли с ума и крутятся как бешеные. Кто-то так же глухо и безразлично предположил, что всё происходящее — бред… кто-то обречённо помянул Бермудский треугольник… Командой овладевал будто некий чародейский морок.       И Гарри был единственным, кто отчётливо ощущал незримую, мягкую, но медленно-напористую тяжесть опускающегося пухового одеяла. Единственным, у кого этот неведомо откуда исходящий приказ вызывал отнюдь не желание подчиниться, а вполне себе бодрящее раздражение. Гарри видел, как офицеры и матросы бесцельно слоняются по палубе… как даже капитан со старшим и вторым помощником, застыв на пороге каюты, зачарованно глядят куда-то в себя и одновременно вдаль…       "Что-то будет, — зудела чуйка, взращенная ещё в Литтл-Уингинге окриками тетушки Петуньи, рыком дядюшки Вернона и тумаками от единственного и горячо любимого кузена — Дадлика. (Родственники, правда, стали куда спокойнее с тех пор, как Гарри от них съехал и заверил, что на материно наследство никоим образом не претендует: ему хватало и обменянного в Гринготтсе на фунты отцовского золота, а там и жалованье пошло. Вскоре после войны у него с тётей, дядей и кузеном состоялся вполне себе мирный телефонный разговор.) — Что-то будет, и скоро!"       Песню, тоже сначала очень тихую, он услышал первый. Красивое, сильное, хорошо поставленное контральто:

"Моё сердце так тоскует,

Ни к чему мне денег звон…"

      В воде у корабля что-то мелькнуло. Серебристое, тёмное, изящно-быстрое. Рыба? Похоже, да не совсем.

"…Лишь моряк меня утешит,

Ведь дороже злата он".

      Плеснул широкий чешуйчатый рыбий хвост. Плеснул громко, будто нарочно разбивая чары — лишь затем, чтобы следующий куплет с плавным вплетением сопрано и меццо-сопрано лишь сильнее затянул ловушку.

"Ах, красавицы-девицы,

Давно известно нам:

Лишь моряк нам дарит море,

Скользящий по волнам…"

      Гарри, чувствуя, как восприятие обострилось до предела, с бешено стучащим сердцем и стиснутыми зубами напряжённо вглядывался в разворачивавшийся перед ним странный колдовской балет. Пальцы, сжимавшие фальшборт, даже побелели. Он понял: опасно! И узнал: русалки.       Из воды одна за другой медленно показывались женские головы. Темноволосые, рыжие и белокурые, со струящимися по плечам и спине волнами тяжёлых мокрых прядей… Одинаково светлокожие: на дне морском особо не позагораешь.

"Моё сердце так тоскует…"

      — опять пошёл первый куплет, оказавшийся припевом, и морские красавицы (они тут, кстати, были действительно красавицами, а не страшилищами из Чёрного озера) начали неторопливо окружать судно. Оно шло тихо: ещё до начала действия русалочьих чар, войдя в зону тумана, капитан велел сбавить ход.       Гарри пристально смотрел на девушек в ответ, не очень-то очарованный их обманчивой красотой. То ли из-за магии в нём русалочье колдовство на него не влияло, то ли дело было в том, что зеленоглазого моряка Полумна ждала… Вот только он сумел заметить и нечто похожее на арканы, вдруг появившиеся в тонких белых руках морских дев, и то, что вольготно облокотившиеся на фальшборт другие члены команды… безмятежно спали.       Русалки, поглядывая на спящих с выражением профессиональных охотниц, изготовились показать высший класс владения своим водорослевым лассо. Какой-то миг Гарри лишь оцепенело смотрел на них… А потом, словно что-то толкнуло его, понял, что нужно делать. И, за неимением палочки, приложил к горлу указательный палец:       — СОНОРУС!!!       Русалки осеклись на последней строчке припева.       По меньшей мере секунда была выиграна — и Гарри воспользовался ею, чтобы, собрав свои немаленькие магические силы, наложить на весь транспортник невербальное "Протего". Вести переговоры с очевидно опасной расой, не прикрыв флангов и тыла, было по меньшей мере неразумно. Хорош он будет, если за время беседы с непредсказуемым результатом у него в лучшем случае полкоманды за борт перетаскают!       Со скоростью, обеспечившей бы ему первое место на стометровке, Гарри взбежал на капитанский мостик. Вгляделся оттуда в морских дев, окруживших корабль, как акулы — лодку… Команда, заметил он, между тем заторможенно промаргивалась, продирала глаза, словно и вправду от крепкого сна. Вот только молодой маг очень сомневался, что этот сон был здоровым.       — А на бис? — с наполовину наигранной обидой прозвучал негромкий, но удивительно отчётливо слышный даже на мостике девичий голос. Особые русалочьи чары, наверное…       Гарри, не теряя контроля над щитом, прищурился в ту сторону. Светловолосая, как Полумна, русалка приветственно помахала ему левой рукой. Лассо из правой при этом не выпустила — потому-то юный моряк и остался настороже.       — Что вам нужно? — строго спросил он.       — Мужья, — без прелюдий сообщила красавица, негласно выбранная товарками на роль дипломата. — А ты, молодой маг, сам можешь выбрать любую из нас. Волшебную кровь мы ценим.       Гарри от изумления опять чуть не утратил контроль над щитом. Он-то думал — съесть хотят… Впрочем, одно другому не мешает. Гарри-то, так или иначе, женат — и счастливо! На что ему вторая жена или даже любовница, особенно если к Полумне и дочери вернуться нельзя?       О том, что речи русалки при всей уже более-менее проснувшейся и ныне ошарашенно слушающей их команде угрожали нарушить к Мордреду Статут секретности — разговор о магах и магической крови в присутствии магглов! — Гарри в эту минуту как-то и не задумывался. Сама команда, впрочем, тоже.       — Нам нельзя, — сообщил Гарри, хотя как минимум эта русалочка уродиной вроде не была. — У нас на суше родные. Они нас ждут.       — У нас на дне тоже есть родные: дочери и супруги тех, кому повезло выйти замуж, — сообщила русалка, будто бы удивлённая, что приходится объяснять подобные вещи. — И у нас лучше. У вас, людей, высохнуть на солнце можно! Или подурнеть — вон вы все какие смуглые… С того-то берега плывёте не такие!       — Это поправимо, — улыбнулся Гарри. К сожалению, загар и вправду имел обыкновение спадать… Зато, к счастью, ходить в Новый Свет ("Кук" был уже вторым кораблём Гарри, после списанного по старости "Золотого лебедя") получалось достаточно часто, чтобы суровый и мужественный моряцкий цвет почти не покидал лицо бывшего Поттера.       — Вот именно, — не растерявшись, подхватила русалка. — Давайте к нам. Один поцелуй — и вы сможете дышать под водой. Зато уж никогда не утонете!       "Заманчиво, но у меня семья", — подумал Гарри. А вслух спросил:       — А если не согласимся?       Капитан и старшие офицеры, к его тайной радости, уже оклемались достаточно, чтобы направиться в рубку и возобновить упорные попытки реанимировать навигационные приборы, заставляя компасы и всё остальное вновь исполнять свой священный долг перед Британией. Радостные крики вскоре возвестили, что патриотизм победил: приборы заработали.       Гарри расцвёл. Русалки приуныли.       — Тогда мы будем давить на твой щит, пока он не падёт, — прозвучал ответ. Единственный возможный, но от этого не менее угрожающий.       Гарри здраво прикинул шансы, что сможет в одиночку держать "Протего" против добрых трёх десятков русалок на всём пути через Саргассово море… Получилось не так чтобы утешительно.       — А давайте сыграем в загадки! — осенило его наудачу. — Три ваши, три мои. Кто больше не отгадает — тот и сдался.       Русалки подумали. Переглянулись.       — Давай! — тряхнула мокрой головой блондиночка. — Слушай первую нашу:

"Кто плывёт без плавников,

Не нужны и щупальца,

Не нужны конечности

Моря посреди?"

      — Только, чур, думаешь ты один. Не подсказывать!       — Змея! — вспомнив о морских крайтах, почти сразу понял Гарри. Отставать в умении быстро придумать вопрос он не хотел — и перифраза обозначения родной страны пришла в голову быстро. Довольный, он тоже выдал экспромт:

"Солнце всходит и заходит —

Так везде и так всегда,

Но земля есть, где светило

Не заходит никогда!"

      — Чур, вам тоже не подсказывать!       Русалки явно не обрадовались, но справедливость требования была слишком очевидна. Впрочем, ответ составлял тайну для них всех — и, хоть Гарри и боялся, что кто-то из девиц незаметно кивнёт товарке в сторону Британских островов, такого не случилось.       — Сдаюсь, — мрачно сказала русалка. — Слушай вторую нашу: "Что за виноград у нас — спел, да не укусишь?"       "Виноград?" — недоуменно нахмурился Гарри. И вдруг зажглось в голове читанное когда-то: именно сходство с виноградными гроздьями дало по-португальски название…       — Саргассы! — радостно воскликнул он.       Русалки уважительно загудели, качая головами. Раздражение на их лицах, насколько мог видеть Гарри, всё больше сменялось практически доброжелательным любопытством.       — Теперь твоя, умный колдун, — предложила переговорщица.       Гарри подумал. Отчего-то после первой удачи в голову ничего путного не приходило. Вспомнилась только одна старая знакомица… и другой вид её сородичей.       — "Плачет, но знает горя, клонится не в слабости", — что такое?       Увы, кругозор русалочки на этот раз не ограничивался водой.       — Есть у вас такое растение — плакучая ива называется… — в задумчивости, неуверенно молвила она.       Гарри вынужден был признать верное попадание.       — А теперь третья наша! — загорелась от взятого реванша русалка. — Слушай:

"Он поглощает всё вокруг,

Дыханья звуки глушит,

И, не сухой хоть сам, порой

Он волю к жизни сушит.

Белей, чем молоко кита,

Чернее ночи звездной…

Что это? Угадай, моряк,

Ведь знать небесполезно!"

      Ну конечно, по всем правилам военного искусства, хмуро подумал Гарри: на поле выходит тяжёлая артиллерия! Задачка на сей раз попалась нешуточная.       "Белый и одновременно чёрный… Сухой и влажный… Поглощает всё… Смерть? Время? Нет, не то…" — минуты текли, силы тратились, а проклятая разгадка не спешила обнаруживаться. Русалки уже улыбались, несчастная команда забыла, как дышать… А сам Гарри, злой от позора и с каждым мгновением теряющийся всё больше, мысленно всеми известными ему ругательствами осыпал этот густой, гибельный, мешающий мыслить туман.       — Туман… — вдруг выдохнул он удивлённо-торжествующе. И по смеси изумления, досады и уважения на лицах русалок понял, что попал в яблочко, и повторил триумфально: — Туман!       — Ну, теперь третья твоя… — протянула блондиночка. — Угадаем — ещё по одной загадке с каждого.       Гарри закусил губу. Поединок выматывал, и юноша отнюдь не был уверен, что сил его разума хватит на четвёртый раунд. Добить нужно было вот этой, третьей загадкой…       И внезапно вспомнился стишок, который ему когда-то, играя в такую же игру, на ходу с улыбкой сочинила Полумна. Найти верный ответ Гарри помогло тогда исключительно знание маггловских ОБЖ. Знание случая, в котором кислород — основа жизни — может быть смертельно опасен.       Юноша медленно начал, вспоминая:

"Он не растенье, но растёт,

Не зверь, но ест он жадно,

И, как родник лесной, в ночи

Узреть его отрадно…

И яростна, и всё же

Нежна его душа:

Он неживой, но тоже

Умрёт он, не дыша".

      …Он очень боялся, что кто-то всё-таки догадается. Но, очевидно, для живших в воде созданий опаснейшая из трёх стихий противоположного толка была последним, о чём они хотели бы думать.       "Джеймс Кук" вырвался на свободу.

***

      — Эй, Холмс! Ты что, и вправду колдун?       — В Индии жил, — оборачиваясь к товарищам, на ходу сообразил Гарри. Если что, прикинул он, близняшки Патил о своей родине достаточно рассказывали, можно и поиграть в шпионов… — Четырнадцатилетие там встретил, а на пятнадцатый год в Англию переехал.       — Круто! Ты йог, да? У нас на корабле йог-талисман, парни! С ума можно сойти… А змей заклинать умеешь? А гипнотизировать? А левитировать?..       …Какое счастье, обречённо подумал Гарри, что парселтанг у него оказался тоже наследственным даром: Эвансы, как невозмутимо сообщила Полумна, ещё в дремучем шестнадцатом столетии ухитрились породниться со Слизеринами! Без этого оправдывать приклеившуюся к нему намертво репутацию колдуна — такого, как он сам себя преподнёс ради сбережения Статута — было бы несколько сложновато.