Часть 1
7 июня 2026 г., 18:36
Великий Магистр Ордо Фавониус — подлый, эгоистичный, лживый ублюдок.
Примерно так Люмин планировала начать свою служебную записку в штаб-квартиру Ордена, меланхолично разглядывая дно бокала. Выдохшийся эль нагрелся от тепла её пальцев, и последние два глотка обещали стать такими же мерзкими на вкус, как и весь этот вечер.
Варка снова не пришёл. Она специально сегодня опоздала на двадцать минут, чтобы дать ему время понервничать за предыдущую выходку со свиданием, но Магистр и тут её переиграл, решив не появляться вовсе. Вряд ли он застрял в пробке. В Мондштадте слово «пробка» применяли исключительно к винным бутылкам, и Люмин сейчас очень хотелось, чтобы одна такая — желательно из-под самого дешевого уксуса — застряла у Варки в горле.
А ведь утро обещало совсем иное. Оно пахло рассветным солнцем, разогретой мужской кожей и смятым бельем. Секс был роскошным, тягучим и жадным, из тех, что заставляют уверовать в собственную исключительность. Варка шептал ей на ухо восхитительные интимные глупости, вколачивая в неё это убеждение на своей огромной кровати. Дважды за утро. Трижды, если считать тот безумный порыв, который прервала Джинн, решительно постучав в дубовую дверь со стопкой срочных отчетов.
Почетному Рыцарю и Спасительнице Тейвата тогда пришлось позорно эвакуироваться через окно, прижимая пыльные сапоги к груди. Их торопливый поцелуй на подоконнике казался началом прекрасной главы. Триумфальным доказательством того, что первый сорванный ужин был просто нелепой случайностью. Как же. Оказалось, этот поцелуй был не прологом, а эпитафией на могиле её самолюбия.
Она пила в таверне одна. Снова. Даже Кейя сегодня куда-то делся — видимо, чувствовал, что уровень яда в воздухе превысил все допустимые нормы. Хорошо хоть, что Люмин хватило ума не наряжаться. Второго публичного позора в стиле «я ждала его в шелках, а он забыл о моем существовании» она бы не пережила. Или он бы не пережил — в зависимости от того, какой тупой предмет первым попался бы ей под руку. Тяжелая кружка выглядела как вполне рабочий вариант.
Люмин на все лады склоняла Магистра в своих мыслях, вспоминая все непечатные выражения, собранные за время путешествия. Особенно ей нравились те, которым научил ее Тарталья на грубом, но таком честном языке его заснеженной родины. Вот знала же, что надо было соглашаться на свидание с ним. Тарталья бы точно не заставил ее чувствовать себя брошенной. Возможно — смущенной, возможно — изрядно раздраженной, возможно — основательно облапанной где-нибудь в темной подворотне, но брошенной? Никогда. Его прямолинейность сейчас казалась куда привлекательнее хваленой мондштадтской «свободы», которую Варка явно понимал как свободу плевать на чужие чувства.
Говорил же ей брат: не верь красивым мужчинам в форме. Кажется, Итэр всё-таки что-то знал об этой жизни.
Дверь распахнулась, впуская в душное тепло таверны поток холодного ночного воздуха и монументальную мужскую фигуру. Колокольчик над входом звякнул так испуганно, будто предчувствовал неминуемую расправу. Варка быстро окинул взглядом зал и, наткнувшись на хмурую Люмин, просиял так безоблачно, что ей захотелось зажмуриться.
— О, Великий Магистр все-таки почтил нас своим присутствием, — Люмин саркастически изогнула бровь, когда он буквально рухнул на соседний стул. — Мог не торопиться, я уже выпила бокал за твой упокой и ухожу.
— Прости, прости, — примирительно поднял ладони Варка. — Опоздал, виновен. Посиди еще немного?
Варка был… потрепанным. Люмин сознательно сегодня не наряжалась, чтобы сберечь нервы на случай, если что-то пойдет не так, но Варка, кажется, вообще не парился: волосы были взлохмачены больше обычного, на темную рубашку была небрежно накинута походная куртка, даже не та пафосная, с меховым воротником, которую он носил обычно, а какая-то рабочая ветошь. Он немного взмок и тяжело дышал. От Варки даже не пахло его сладким парфюмом, только дорожной пылью и чем-то травяным. По всему было видно: человек вообще не готовился ни для какого свидания.
Прекрасно.
Люмин хранила величественное молчание. В ней боролись две эмоции: ядовитая злость и позорное облегчение от того, что он всё-таки пришел. Побеждала пока первая. Ей хотелось встать, гордо поднять подбородок, обдать его самым концентрированным презрением, на которое она была способна, и уйти. Но она продолжала сидеть и прожигать взглядом Магистра, который, кажется, вообще не замечал, что находится в миллиметре от черепно-мозговой травмы.
Он отлучился на мгновение к бару, заказал себе и ей какого-то сложносочиненного вина и вернулся, сияя улыбкой.
— Спасибо, что дождалась, — мягко сказал он, наполняя её бокал. Густой терпкий аромат вина мгновенно заполнил пространство между ними. — Прекрасно выглядишь.
— Что ты несешь? — Люмин знала, что он врет. На ней была ее обычная одежда, волосы просто расчесаны, даже привычные цветы не украшали ее прическу. Но она поймала себя на совершенно неуместной мысли, что ей бы хотелось, чтобы это было правдой.
— Говорю самой красивой женщине в этом городе, что она прекрасно выглядит. Это преступление?
— Дешевые комплименты тебе не помогут скрасить мое часовое ожидание, — Люмин сделала глоток, чувствуя, как лед внутри начинает позорно подтаивать под его взглядом. — Как кавалер на свидании ты официально и окончательно провалился.
— Готов понести заслуженное наказание, — рассмеялся Варка. Его смех был гулким, но каким-то коротким. — Но сначала расскажи, как прошел твой день. Надеюсь, ты не зачистила всё побережье Сокола, пока ждала моего триумфального и, признаю, запоздалого появления?
— Всего лишь пару лагерей хиличурлов, — Люмин сделала глоток вина. Напряжение понемногу уходило. — И руины в Вольфендоме.
— О, Вольфендом… — Варка как-то тяжело, всем весом облокотился на стол. Его массивная фигура показалась слегка осевшей. — Знаешь, в Натлане я часто вспоминал мондштадские походы. В Пиро-регионе всё… иначе. Горячо во всех смыслах. Я там пил с Мавуикой. Слышала о ней?
— Слышала о вашей легендарной трехдневной попойке, — сухо отозвалась Люмин, крутя ножку бокала. Мало кто, будучи в Натлане, не знал об этом грандиозном событии не для слабых духом и печенью.
Варка хрипло рассмеялся, но его знаменитый рокочущий смех оборвался на полпути, превратившись в какой-то надсадный, тяжелый выдох.
— Да, точно. Архонт Огня. Удивительная женщина. Редкое сочетание красоты и какой-то… первобытной, дикой силы, — Варка смотрел куда-то сквозь Люмин, его глаза странно блестели в полумраке таверны. — У нее такая бешеная выносливость, что даже у меня к утру начинало темнеть в глазах. Мы потом еще разнесли парочку тренировочных полигонов в порыве азарта… Знаешь, когда она входит в раж, от одной её мощи буквально дрожит все вокруг. Земля, воздух… само нутро. Она выматывает до предела. Это… незабываемое ощущение.
Люмин мысленно закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок. Она начала считать. До десяти. До двадцати. На тридцати поняла, что арифметика бессильна против желания запустить в этот вибрирующий монумент чем-нибудь увесистым. Нутро у него дрожит, ну надо же. Роскошная красноволосая валькирия в облегающем латексе, который подчеркивает каждый изгиб её божественного тела — это именно то, что мечтает обсудить любая женщина на свидании после часа ожидания. Особенно слушать о том, что как она вымотала его до предела.
Варка не просто проваливал это свидание. Он методично, с профессиональным энтузиазмом могильщика, закапывал его на заднем дворе таверны, тщательно утрамбовывая землю сапогом.
— Какое захватывающее интимное описание, — Люмин ослепительно улыбнулась, подавшись вперед. В её золотистых глазах заплясали опасные огоньки, но Варка этого, кажется, не заметил. — Прекрасно понимаю твой восторг. У меня тоже есть один знакомый, от которого, как ты выразился, «все дрожит».
Варка приподнял бровь. Его взгляд, до этого безнадежно утопленный в натланских туманах, сфокусировался на её лице.
— Тарталья, знаешь ли, тоже мастер создавать… правильную атмосферу, — продолжила она, понизив голос до игривого шепота. — Красив как греховная мечта, силен как Предвестник, и в нем есть та самая дикая искра, которая не дает расслабиться ни на секунду. У него тоже потрясающая выносливость, Варка. А знаешь, что в нем самое… сексуальное?
Она выдержала театральную паузу, с наслаждением наблюдая за тем, как едва заметно, но всё же напряглась челюсть Магистра.
— Он никогда, никогда не опаздывает. И он обладает редким талантом занимать свою спутницу так, что за весь вечер она даже не вспоминает о существовании других мужчин, женщин… или Архонтов. Его внимание поглощает тебя целиком, без остатка. После встреч с ним у меня просто не остается сил на мысли о ком-то еще. Слишком… выматывает. Ну ты понимаешь.
На секунду во взгляде Варки мелькнуло что-то похожее на осознание. Он моргнул, попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой, словно мышцы лица его не слушались.
— А… — он качнул головой, словно отгоняя назойливое насекомое. — Я понял. Счет один-один. Никаких обсуждений других женщин на свидании. Справедливо.
— Большое спасибо, — сухо бросила Люмин и сделала внушительный глоток. Вино мягко обволокло горло, но тепла не принесло.
Варка замолчал, уставившись на пламя свечи. Пауза затянулась, становясь неуютной. Люмин ждала, что он сейчас отшутится, выдаст какую-нибудь колкость про Предвестников или что-то еще. Но он просто сидел. Его пальцы, лежащие на столе, отстукивали какой-то рваный, незнакомый ритм.
— Варка? — позвала она, когда молчание стало особенно неловким.
— Прости, — он тряхнул головой, словно только что вынырнул из воды. — Задумался. О чем мы говорили? О… балладах? Венти сегодня пел что-то хорошее?
Люмин нахмурилась. Это уже переставало быть смешным.
— Балладу о ветре и свободе. Как и последние лет пятьсот.
— А, — он кивнул. Голос его стал тихим и бесцветным. — Хорошая баллада. Про… ветер.
Люмин уставилась на него, чувствуя, как внутри снова шевелится глухое раздражение, смешанное с горьким разочарованием. Очаровательный, циничный Магистр, который еще утром заставлял её задыхаться от страсти, а пять минут назад — закипать от ревности, внезапно превратился в бледную тень самого себя. Человека, которому, судя по всему, смертельно скучно не просто в её обществе, а в этой реальности вообще.
«Или он всё еще там, в Натлане, со своей огненной воительницей. А я здесь — просто вежливое обязательство, которое нужно выполнить перед сном».
Варка снова пригубил вино, едва коснувшись. Бокал, почти нетронутый, стоял между ними как немой упрек — Магистр, который обычно мог перепить половину своего рыцарского состава, а после пойти зачистить в одиночку сотню разломов с Дикой Охотой, сегодня вел себя как трепетная девица на первом причастии.
— Что-то на тебя не похоже, — Люмин холодно усмехнулась, откидываясь на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Ты к этому времени обычно уже половину кувшина приговариваешь. Что за новая стратегия? Решил споить меня, чтобы я забыла о твоем опоздании, а сам остаться трезвым? Или хочешь завтра утром пересказать мне мои пьяные откровения и вдоволь посмеяться?
— Да нет... просто... — Варка неопределенно повел плечом. — Настроение сегодня такое... созерцательное.
— Созерцательное? — Люмин вскинула бровь.
Варка промолчал. Снова.
Можно ли было как-то реанимировать этот труп разговора? А главное — стоило ли оно того? Люмин решила сменить гнев на изысканную светскую иронию — её любимую броню. Раз уж он не желает присутствовать здесь мыслями, она с удовольствием продемонстрирует ему, что ей тоже абсолютно плевать.
— Знаешь, Магистр, я тут на днях осознала, что в Ордо Фавониус процветает самая настоящая коррупция. И я сейчас не про налоги на одуванчиковое вино.
Варка моргнул, выходя их своего странного транса. Его губы живо растянулись в улыбке, в глазах снова блеснул привычный интерес:
— Коррупция? И кто же этот злой гений, подтачивающий устои нашей доблестной организации?
— Твоя драгоценная Лиза! — Люмин возмущенно всплеснула руками. — Ты знал, что в Мондштадт на неделю приехал массажист из Сумеру? Я, после зачистки руин в Вольфендоме, где каждый второй хиличурл считал своим долгом проверить мой позвоночник на прочность, мечтала только об одном — чтобы мою спину привели в божеский вид. И что ты думаешь? «Мест нет, госпожа Почетный Рыцарь, всё забронировано на семь дней вперед».
Люмин сделала глоток вина, не сводя с Варки цепкого взгляда, и закинула наживку:
— Говорят, он не просто массажист, а настоящий Пустынный принц! — она понизила голос до заговорщического шепота, в котором сквозило чистое ехидство. — Девчонки из Ордена шепчутся, что у него не только руки золотые, но и глаза такие, что можно забыть не только где болит, но и как тебя зовут. Настоящее сумерское чудо природы. Мне так хотелось узнать, каково это на вкус… то есть на ощупь…
— Ну, раз уж он так хорош, — ответил Варка, и в его голосе Люмин, к своему глубокому неудовольствию, не услышала ни грамма ревности, — неудивительно, что Лиза прибрала его к рукам. Она всегда знала толк в… качественном отдыхе.
Не сработало.
— Она была у него дважды! — Люмин возмущенно ткнула пальцем в его плечо. — Дважды за два дня! Да она ничего тяжелее книжки в руках не держала за всю свою жизнь! Пока я махала мечом в Вольфендоме, она, судя по всему, вдумчиво изучала анатомию сумерских красавцев.
Варка рассмеялся, и на мгновение его лицо осветилось той самой теплой, обволакивающей мягкостью, которая всегда действовала на Люмин как парализующее заклинание. В такие моменты он был до одури, до невозможности обаятелен.
— Кстати, о Лизе. Я видел её утром, она как раз выплывала из библиотеки с очень довольным лицом. Она бросила вскользь, что, если ты так отчаянно нуждаешься в массаже, она готова сделать его тебе сама. Сказала: «Магистр, передайте нашей милой Люмин, что мои руки ничуть не хуже, чем у любого заморского гостя. И я сделаю это совершенно бесплатно, из чистой любви к искусству», — Варка даже интонацию Лизы повторил весьма похоже с этим томным придыханием.
Люмин невольно вздрогнула, представив Лизу с её фиолетовыми искрами на кончиках пальцев и этим её специфическим прищуром, обещающим… всякое.
— О боги, нет. Знаем мы её «любовь к искусству». Я лучше подожду, пока сумерец освободится от ее чар…
— Твой выбор, — Варка снова пригубил вино. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением глубокой, почти болезненной сосредоточенности. — Хотя Лиза была очень… настойчива.
— О, ты бы от её массажа точно не отказался, — едко, почти зло заметила Люмин, пуская в ход запрещенный прием. Она давала себе зарок не вспоминать тот случай, когда застала их за весьма… тактильным обсуждением кавалерийских лошадей в дальнем углу библиотеки, но сейчас как-то совершенно об этом забыла. — Я прекрасно помню эти ваши консультации в полумраке стеллажей.
— А, да… — Варка снова остановил отсутствующий взгляд на свече.
«Он издевается?»
Ей захотелось встать и просто послать его… в Штаб. Пусть киснет там среди своих отчетов и пыльных карт. Она уже открыла рот, чтобы выдать финальную, разящую наповал колкость, как вдруг дверь таверны распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли штурмовым тараном.
Барбара влетела внутрь как маленькая, охваченная праведным гневом гарпия. Её обычно аккуратный чепчик съехал набок.
— Великий Магистр! — крикнула она так, что замолчали даже завсегдатаи в самом темном углу, а Венти на секунду сбился с ритма, выдав неприятный диссонанс. — Я вас по всему городу ищу! Как вы могли?!
Варка резко встал. На секунду его непроницаемое лицо разрезало какое-то неопределенное выражение и тут же исчезло.
— Барбара, не здесь, — отрезал он тоном, в котором не осталось ни следа от недавней меланхолии. Это был голос командующего, ведущего за собой армии.
— Но Джинн там…
— Барбара, на выход. Живо.
Он перехватил её за локоть — мягко, но так настойчиво, что Барбара подавилась следующим словом и лишь растерянно моргнула. У самого выхода он на секунду остановился и обернулся к ошеломленной Люмин.
— Извини. Срочные дела Ордена. Мне пора.
Дверь за Варкой закрылась, отрезав шум улицы, и оставив Люмин один на один с недопитым вином. Её охватило мерзкое, липкое чувство, будто это её только что выставили на мороз, хотя формально она осталась сидеть на месте.
«Срочные дела Ордена». Ну конечно. Какая банальщина. Великий Магистр не смог придумать ничего умнее, чем сбежать со скучного свидания, прикрывшись внезапно нагрянувшей Барбарой. Какая виртуозная импровизация.
Это был даже не провал. Это было официально худшее свидание в её жизни.
Люмин просидела еще минут десять, тупо разглядывая его бокал, в котором отражалось пламя свечи. Она чувствовала себя полной дурой. Надо было уйти еще тогда, когда он не явился вовремя. Надо было слушать интуицию, а не те глупые бабочки в животе, что трепыхались утром. Она подозвала Чарльза, заказала самую крепкую стопку из того, что было в баре, и выпила залпом. Алкоголь продрал горло, ненадолго заглушив горечь в груди.
Ночной воздух Мондштадта ударил в лицо влажной прохладой, принося с собой холодную ясность: это конец. Наверное, то, что он не пришел в прошлый раз, было знаком свыше — не стоит и пытаться. У них было потрясающее утро на его огромной кровати, и этого достаточно. Сказки не случилось. Где она и где Великий Магистр Ордо Фавониус? Эти вселенные никогда не должны были пересечься. Нужно просто перешагнуть через это и двигаться дальше.
У фонтана она увидела Барбару. Она что-то очень активно и зло выговаривала одному из рыцарей ночного патруля. Девушка, обычно воплощение кротости, сейчас больше напоминала разъяренную наставницу, которая обнаружила, что её лучший ученик прогулял экзамен ради драки в подворотне.
— Всё злишься, Барбара? — Люмин подошла ближе, зябко поежившись от порыва ветра. — Что, Великий Магистр всея Мондштадта снова нарушил комендантский час? Или забыл вовремя сдать ключи от оружейной?
Барбара резко обернулась. Её лицо было пунцовым от гнева.
— Люмин! Ну ладно он, с ним уже давно все понятно, но ты-то? Ты же нормальный человек! Как ты могла позволить ему сидеть там и… пить?!
Люмин флегматично пожала плечами, хотя внутри всё еще кипела обида. Шум воды в фонтане казался неоправданно громким, словно город специально шумел, чтобы она не могла сосредоточиться на своей ярости.
— Мы просто пили вино, Барбара. Что такого страшного в паре бокалов для Варки? Или он всё-таки допился до цирроза? Я всегда говорила, что его печень однажды подаст в отставку.
— До какого цирроза, Люмин! — Барбара всплеснула руками, и в её глазах блеснули слезы истинного медицинского отчаяния. — У него рубленая рана бока! Глубокая, неприятная рана! Его сегодня днем рыцари принесли в лазарет. Я его час зашивала, а он… он едва пришел в себя, дождался, пока я уйду за чистой водой, и сбежал!
Внутри разом похолодело. Горькая, отточенная за вечер ирония начала стремительно сменяться тошнотворным чувством, которое в приличном обществе называют виной, а в неприличном — «какая же я непроходимая идиотка».
— Сбежал? Но зачем?
— Сказал, что у него государственной важности встреча, которую он не может пропустить, даже если небо рухнет на землю! — Барбара сердито вытерла глаза. — Я его по всему городу искала, думала, там делегация из Снежной или, на худой конец, покушение на Архонта, а он сидит в «Доле Ангелов», улыбается и пьет! Ему нельзя алкоголь, швы разойдутся!
Люмин застыла. В голове яркими вспышками начали всплывать детали, которые её уязвленное эго отказывалось замечать. То, как он тяжело, всем весом облокачивался на стол. То, как блестел пот на его лбу. То, какой неестественно прямой была его спина, и то, как он цедил вино по капле.
Он не скучал. Он пришел, чтобы не обмануть ее ожидания еще раз. А она… а она в это время сидела напротив и с упоением расписывала ему достоинства Предвестника и нежные руки сумерского массажиста
— Он… он сильно ранен?
— Жить будет, он же стихийное бедствие, а не человек, — буркнула Барбара, немного остывая. — Но рана дрянная. Я его перехватила на выходе и вколола обезболивающее прямо в коридоре таверны, чтобы он хотя бы до дома дошел спокойно. Сейчас он, скорее всего, в отключке. Надеюсь.
— Ясно, — Люмин перевела взгляд в сторону Верхнего города, где находился дом Магистра.
— Собираешься его проведать? — Барбара подозрительно прищурилась, сложив руки на груди.
— Не знаю… Возможно. Думаешь, надо?
— Только попробуй дать ему хоть каплю вина! Я серьезно, Люмин. Если я завтра приду на перевязку и увижу, что он опять нарушал режим, я его к кровати цепями прикую. И тебя рядом посажу — псалмы читать!
Люмин медленно кивнула. Трагедия брошенной женщины отступила, растаяв без следа. На её месте расцвело глухое, нежное раздражение на этого самоотверженного дурака. И острое желание всыпать ему как следует — сразу после того, как она убедится, что он всё еще дышит.
***
Не успела Люмин сделать несколько шагов к дому Варки, как из-за куста сесилий внезапно, как хиличурл из засады, вынырнула Сахароза. В руках алхимик сжимала огромный, подозрительно шуршащий бумажный пакет. — Ой! Люмин! — Сахароза так сильно покраснела, что, казалось, её уши сейчас задымятся. — Вы… вы как раз к Магистру? Люмин мгновенно похолодела. — С чего ты взяла, что я к нему? — слишком резко спросила она, мысленно собирая вещи для побега в Ли Юэ. Не могла же Сахароза их видеть вместе? Ведь не могла же? — Ой, простите! — Сахароза испуганно втянула голову в плечи. — Я просто подумала… мы с мастером Альбедо хотели передать ему фрукты. Валяшки, они отлично помогают при регенерации тканей. Но мне так… так неловко заходить к нему домой в такой час… Я подумала, вы, как боевой товарищ и… близкий союзник, наверняка заглянете проведать его… после инцидента… — А. Боевой товарищ. Ну да, разумеется, — Люмин с шумом выдохнула, чувствуя, как отпускает спазм в груди, и забрала пакет. — Зайду, так и быть. По старой памяти. Не успела она пройти и двадцати метров, как от густой тени дома отделилась высокая фигура Розарии. — Эй, Путешественница. Захвати это, — монахиня молча впихнула ей в руки увесистую металлическую фляжку. — Что это? — Лекарство. Барбара запрещает, потому что оно на сорокаградусном спирту с добавлением волчьего крюка. Но мы-то с тобой знаем, что нашему Магистру это поможет быстрее, чем любые молитвы. Что еще за «нашему»? — Подожди, а с чего ты вообще взяла, что я иду к нему? — У тебя в руках гигантский пакет с валяшками, — Розария выразительно изогнула бровь, кивнув на шуршащий груз. — Не для личного же потребления ты их в ночи тащишь? Не тупи, Люмин. Это тебе не идет. Люмин обреченно вздохнула и пошла дальше. Около цветочной лавки ей наперерез бросилась Флора. — Госпожа Почетный Рыцарь! — звонко крикнула девочка, буквально втискивая Люмин под мышку огромный, необъятный сноп ветряных астр. — Передайте Магистру Варке! Они символизируют стойкость! Пусть поправляется! Люмин чихнула от щекочущей нос пыльцы, попыталась вежливо отказаться, но тут же была перехвачена Сарой из «Хорошего охотника». — Люмин, дорогая! Я как узнала — сразу поставила на огонь! — Сара ловко нацепила на мизинец Люмин деревянную ручку от тяжеленного котелка. — Тут мой фирменный питательный суп с морепродуктами. Для восстановления крови! Только не расплескай, он горячий! Дальше всё происходило как в дурном сне. Хозяин «Кошкиного хвоста» всучил ей корзинку с медовым цыпленком («Для тонуса!»), кузнец Вагнер мрачно водрузил прямо поверх валяшек тяжеленный точильный камень («Скажи, пусть не расслабляется, меч сам себя не наточит»), а уже на самом подходе к цели её нагнала запыхавшаяся Барбара. — Люмин! Стой! Раз уж ты всё равно идешь туда, — она безжалостно нагрузила балансирующую из последних сил Путешественницу еще тремя стеклянными бутыльками с микстурами и стопкой чистых бинтов. — Передай ему. И проследи, чтобы он это использовал, а не вылил в фикус! Люмин стояла посреди улицы, представляя собой памятник коллективной тревожности Мондштадта. Она чувствовала себя не Почетным Рыцарем, а перегруженным вьючным яком из Сумеру, которого готовят к переходу через пустыню. Её первоначальная паника сменилась раздражением. «Они все считают, что это абсолютно нормально. Конечно, Люмин идет проведать героя. Мы же коллеги. Просто боевые товарищи», — она попыталась поправить сползающую корзину с цыпленком, от запаха которого у неё уже сводило живот, но чуть не выронила суп Сары. — «Но почему мне кажется, что даже этот жареный бройлер сейчас смотрит на меня с подозрением?!»***
Она стояла перед массивной дубовой дверью дома Варки. Лямки корзин безжалостно впивались в кожу, точильный камень Вагнера планомерно прорывал пакет с валяшками, а из-за букета астр она видела окружающий мир фрагментарно. Свободных рук не было. Свободных пальцев — тоже. Поэтому Люмин просто пнула дверь ногой. Это не был нежный девичий стук. Это был удар, который услышали в соседнем Спрингвейле. Дверь медленно, со скрипом отворилась. На пороге стоял Варка. Он был обнажен по пояс, и теперь Люмин воочию видела масштаб катастрофы: его мощный торс от нижних ребер до середины живота туго, в несколько слоев обхватывали белоснежные бинты. На смуглой коже они выглядели пугающе ярко. Магистр был бледнее обычного, под глазами залегли тени, но при виде Люмин его губы тут же растянулись в привычной улыбке. — О, Люмин... — он осекся, оглядывая её с ног до головы, и насмешливо приподнял бровь. — Ты что, по дороге сюда ограбила все лавки в городе? Или решила переехать ко мне сразу со всем имуществом? Люмин не удостоила его ответом. Она протиснулась мимо него в прихожую, едва не задев его котелком, и с громким, полным истинного мученичества стоном сбросила весь этот гуманитарный балласт на пол. Бутылочки с микстурами опасно звякнули, а точильный камень наконец довершил свое черное дело, прорвав бумагу. — Это всё они! — Люмин запыхтела, откидывая со лба сбившиеся волосы и пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Этот город абсолютно сумасшедший, Варка! Буквально каждый встречный решил, что ему жизненно необходимо что-то тебе передать! За кого они меня вообще принимают? За твою личную службу доставки?! Варка прислонился здоровым боком к стене, попытавшись по привычке скрестить руки на груди. Люмин заметила, как это движение далось ему нелегко — он на долю секунды скривил губы и едва заметно задержал дыхание, но улыбку не убрал. — Ну, ты же у нас Почетный Рыцарь. Кому еще доверять доставку ценных государственных грузов? — он сделал медленный шаг к ней, с интересом рассматривая гору подношений. — А я-то, грешным делом, надеялся, что ты ворвалась ко мне, потому что места себе не находила от беспокойства. А ты, оказывается, просто курьер на полставки. Люмин выпрямилась. Её глаза недобро сверкнули. Всё то напряжение в таверне, вся обида за его скучающий вид и весь стыд за дифирамбы Тарталье сейчас сфокусировались в одной точке. — Я не просто курьер, Варка, — процедила она, делая шаг к нему. — Я — твоя кара. Варка опасливо приподнял бровь и сделал шаг вглубь дома. Видимо, почувствовал, что это выражение лица ничего хорошего ему не сулит. — Кара? Звучит... интигующе. Но, может, сначала цыпленок? Он так пахнет, что я начинаю выздоравливать только от аромата. — Никакого цыпленка, — отрезала Люмин. — Ну-ка нагнись. Варка помедлил, недоверчиво глядя на неё сверху вниз со своей двухметровой высоты. — Люмин, я вообще-то ранен. Если ты планируешь добить меня прямо здесь, в прихожей, то выбери способ погуманнее. Завали меня, хотя бы, этими фруктами. — Ну теперь-то я знаю, что ты ранен, спасибо, что сразу сказал! — огрызнулась она, подходя вплотную, так что запах его кожи, смешанный с запахом мазей Барбары, ударил ей в нос. — Нагнись, я сказала. Варка, тяжело и как-то обреченно вздохнув, медленно склонил голову. Наверное, в его рыцарских фантазиях это должен был быть поцелуй — нежный, исцеляющий и полный прощения? Но Люмин просто протянула руку и крепко, со знанием дела, схватила его за ухо. — Ай! Люмин, за что? — Варка дернулся, но она лишь сильнее сжала пальцы. — Слушай меня внимательно, Великий Магистр, — зашипела она ему прямо в ухо, пока он пытался балансировать, чтобы не упасть и не потревожить рану. — Если ты еще хоть раз решишь погеройствовать, сбежать из лазарета через окно и прийти на свидание с дыркой в боку... я это ухо тебе лично откручу. И никакая Барбара его обратно не пришьет. Ты меня понял? Варка, согнутый в три погибели, зажатый между болью в боку и жгучей болью в ухе, вдруг тихо и совершенно искренне рассмеялся. — Понял... всё осознал. Отпусти, а то я сейчас точно потеряю сознание, и тебе придется тащить на себе еще и моё тело. — Ты слишком бодрый для того, кто собирается упасть в обморок, — Люмин наконец разжала пальцы. — Барбара вколола мне лошадиную дозу обезболивающего. — Марш в кровать, Великий Магистр! — Люмин указала пальцем в сторону спальни. — Живо. Пока ты не забрызгал мне тут всё своей героической кровью. Варка, всё еще потирая покрасневшее ухо, издал страдальческий стон. — Люмин, это жестоко. Оставить раненого, умирающего человека наедине с запахом медового цыпленка и не дать ему ни кусочка? Это какая-то особо извращенная пытка. Даже в Натлане преступников сначала кормили, а потом уже... — Ты не умираешь, — отрезала Люмин, подталкивая его в спину. — Кровать. Сейчас же. Цыпленок никуда не убежит. — Никогда еще женщины с таким жаром не заталкивали меня в спальню, — проворчал Варка, но послушно поплелся по коридору. — Какая ирония: ты снова в моей постели, но единственное, что нас там ждет — это стерильные бинты и твоё отвратительное настроение. Люмин оставила его ковылять по коридору, а сама свернула на кухню, чтобы сгрузить съестные припасы и пристроить куда-то этот необъятный сноп ветряных астр от Флоры. Разумеется, ни одной вазы в суровом холостяцком доме не нашлось. После минуты раздраженных поисков по шкафам Люмин вылила остатки рассола из здоровенной стеклянной банки из-под маринованных огурцов, набрала в неё холодной воды и безжалостно сунула туда цветы. Букет в огуречной банке смотрелся максимально нелепо, зато не разваливался. Зайдя в спальню следом за Варкой, она с глухим стуком водрузила стеклянную тару прямо на прикроватную тумбочку. — Хоть у кого-то будет букет после свидания, — едко заметила Люмин, стряхивая с рукава налипшую на ткань желтую пыльцу. Варка, который как раз тяжело и осторожно оседал на край разобранной кровати, неопределенно хмыкнул. — Прости. Я подумал, что, если задержусь у лавки Флоры еще хоть на тридцать секунд, ты меня точно чем-нибудь огреешь прямо в таверне. В его словах, безусловно, была изрядная доля истины. Да и, если честно, в глубине души Люмин чувствовала странное облегчение от отсутствия цветов. Если бы Великий Магистр вошел в «Долю Ангелов» с торжественным букетом наперевес, через час весь Мондштадт уже обсуждал, что у него свидание, а через два – меню их свадебного ужина. Скорее всего, именно поэтому он и явился с пустыми руками. Она тяжело вздохнула, отгоняя эти мысли, и уже собиралась развернуться, чтобы достать чистые бинты, как её взгляд зацепился за комод у окна. Утром, когда она в панике искала свой второй сапог, он был абсолютно пуст. Но сейчас на полированном дереве теснилась дюжина изящных, разноцветных стеклянных склянок. Они ловили лунный свет, переливаясь оттенками розового, изумрудного и золотого. — Это еще что? — Люмин подошла ближе. — Новые трофеи? Варка прикрыл глаза и поморщился, будто у него внезапно развилась мигрень на фоне общей кровопотери: — Ничего особенного. Так, дорожные сувениры. Безделушки. Люмин не поверила ни единому слову. В ее мире безделушки не упаковывают в такую вызывающую тару. Она решительно шагнула к комоду и взяла первый попавшийся тяжелый стеклянный флакон. На крафтовой этикетке аккуратным почерком было выведено: «Массажное масло. Базовое уходовое». — Ты тоже, что ли, был у этого сумерца?! — Люмин резко обернулась к Магистру, возмущенно взмахнув бутыльком. — Я одна в этом городе осталась без профессионального разминания костей? Почему ты меня не записал, раз сам ходил? Или это он тебя так отделал на столе, что ты теперь еле дышишь? — Я не был у него, — Варка тяжело вздохнул, глядя на неё со странной смесью нежности и досады. — Но Лиза... она упомянула, что ты была крайне недовольна ситуацией с очередью. И я решил, что если уж мастер занят, то я вполне справлюсь сам. Магистр я или кто? Праведный гнев внутри Люмин внезапно споткнулся о неожиданную догадку. — Ты собирался... лично сделать мне массаж? — она снова посмотрела на уставленный склянками стол, который теперь больше напоминал филиал спа-салона класса люкс. — А зачем тогда столько тары? Ты планировал открыть конкурентное предприятие и разорить бедного сумерца в первый же вечер? — Альбедо сказал, что у них принципиально разный эффект, — Варка неопределенно махнул рукой. — Сложные составы, новые формулы. Я решил взять все, чтобы ты могла покапризничать и повыбирать. — Я никогда не капризничаю! — Ну да, ну да. Люмин промолчала и откупорила первый пузырек. Комнату мгновенно наполнил густой, тяжелый, обволакивающий аромат лаванды, сандала и каких-то незнакомых пряных трав. «Расслабляющее». О боги. После сегодняшних марш-бросков по руинам Вольфендома и вечернего забега с корзинами по городу ей это необходимо. Девушке захотелось понюхать их все. Следующая склянка была с пометкой: «Разогревающее. Применять с осторожностью, избегать попадания на слизистые». Стоило ей поднести стекло к лицу, как в нос ударил резкий, почти агрессивный запах жгучего перца, корицы и мускуса. — Ого... — восхищенно прошептала Люмин, моргнув от выступивших слез. — Этим можно не только мышцы разогреть, но и Драконий хребет разморозить. Она потянулась за третьим флаконом, самым изящным, но Варка, воспользовавшись её секундной потерей бдительности, внезапно подался вперед и потянул её за руку к себе на кровать. — Хватит проводить инвентаризацию, — негромко сказал он, и в его голосе снова проснулся тот самый мужчина, которого она видела утром – очень соблазнительный и получающий все, что он хочет, без дополнительных согласований. — Иди сюда. Но Люмин была начеку. Ловко воспользовавшись тем, что он был скован бинтами и действием обезболивающего, она изящно вывернулась из его захвата, оставив его сжимать пустоту. — Сначала полная ревизия, потом всё остальное, — торжествующе парировала она, отступая на безопасное расстояние, и подняла следующую банку. Эта пахла совершенно иначе. Запах был мягким, дурманящим, тягучим и неприлично сладким, как ночной жасмин, утопленный в меду. Люмин поднесла флакон к свету и вчиталась в этикетку: «Эротическое масло. С добавлением афродизиаков. Применять с крайней осторожностью. При неконтролируемой реакции немедленно прекратите использование и выпейте холодной воды». Тишина в спальне стала вдруг очень густой, нарушаемой только тихим треском фитиля свечи и далеким завыванием ветра за окном. Люмин медленно перевела взгляд на Варку. Он даже не подумал смутиться. Наоборот, удобно откинулся на здоровый бок и смотрел на неё с абсолютно нераскаявшейся улыбкой. В его глазах плясали смешинки. — Магистр... — Люмин не выдержала и фыркнула, покручивая розовый пузырек в пальцах. — Вы какой, стесняюсь спросить, массаж мне планировали делать? После которого спина проходит, или после которого... у Ордо Фавониус возникают вопросы к моральному облику главнокомандующего? — Я взрослый мужчина, Люмин, — Варка тихо, бархатно рассмеялся. — И у меня на этот вечер были вполне конкретные, грандиозные планы на нас двоих. Я просто не рассчитывал, что они разобьются о суровую реальность, и я окажусь в роли беспомощного пациента. — Серьезно? Альбедо и такие масла делает? — Люмин с интересом покрутила флакон, чувствуя, как от запаха по коже бегут мурашки. — Я думала, Главный Алхимик занят созданием искусственной жизни, изучением Бездны, а не... стимуляцией отдельных физиологических аспектов. — Чего он только не делает из чистого научного интереса, — хмыкнул Варка. — Ты бы знала, какие у него подробные отчеты по этой теме. С графиками. — Похоже, афродизиакам Альбедо сегодня придется подождать лучших времен, — Люмин с сожалением, но твердо поставила масло обратно на комод и, наконец, взяла в руки стопку чистых бинтов. — Сегодня в нашей программе только суровая медицинская дезинфекция, чтение нотаций и медовый цыпленок. — Ну, — Варка прищурился, и его лицо осветилось теплой, обволакивающей улыбкой, — цыпленок — это тоже отличный афродизиак. Особенно для человека, который с самого утра ничего не ел. — Давай-ка мы сначала тебя распакуем, — скомандовала Люмин, решительно потянувшись к узлу на бинтах. — Посмотрим, сколько в тебе осталось Великого Магистра, а сколько — обычного дурака, который не знает, когда нужно остановиться. Она начала разматывать повязку с такой скоростью и решимостью, будто собиралась не лечить его, а потрошить прямо здесь, на этих темных простынях. Где-то на краю сознания Люмин отметила, что утром постельное белье было другим – белым и жестким. И правда готовился. — О, неужели мы наконец перешли к той части свидания, где ты берешь инициативу в свои нежные руки? — Варка попытался картинно подмигнуть, но его лицо на мгновение исказилось, и он непроизвольно дернулся, когда Люмин слишком резко потянула присохший край марли. — Но можно чуть меньше инициативы в районе моих ребер? Она замерла, когда последний слой бинтов упал на пол, обнажая рану. В комнате на секунду стало очень тихо — слышно было только треск свечи и тяжелое, неровное дыхание Варки. Рана была… действительно дряной. Глубокий, некрасивый рваный след, который чудом не превратил Магистра в запчасти для анатомического театра. — Это след от тяжелого оружия, — она перевела подозрительный взгляд на Магистра. — Двуручник или топор. В честь какого праздника ты получил такое чудесное новое увечье? Неужели кто-то из Стражей Руин научился пользоваться топором? — Митачурл, — Варка внезапно нашел невыносимо интересным узор на шторах. — Митачурл, — повторила Люмин. – Серьезно? Ты их обычно до завтрака сотню нейтрализуешь и даже не потеешь. — У нас возникли некоторые… культурные разногласия. — Ты сказал ему, что его щит полнит его в бедрах? — Почти, — прохрипел Варка, пока Люмин щедро заливала рану антисептиком. — Ай! Клянусь лирой Барбатоса, Люмин! Ты это делаешь специально? — Это называется «терапевтическое возмездие». За то, что сочиняешь на ходу. За опоздание. И за то, что мне пришлось тащить на себе цыпленка, который, к слову, всё еще ждет своего часа и постепенно теряет товарный вид. Варка со вздохом повиновался. Чтобы туго зафиксировать повязку на его широченной грудной клетке, Люмин пришлось податься вперед. Она потянулась, пропуская рулон бинта за его спиной, и в этот момент осознала свою тактическую ошибку. Ей пришлось практически обнять его. Её грудь вплотную прижалась к его обжигающе горячему, напряженному торсу. Чтобы перехватить конец бинта с другой стороны, Люмин пришлось вытянуться, и её лицо оказалось в опасной близости от его губ. Еще круг. И еще. Резкий запах спирта и мазей внезапно отступил, уступив место его естественному аромату — запаху кожи и чего-то неуловимо-пряного, что всегда ассоциировалось у неё с силой. Она застыла, всё еще держа руки у него за спиной. Пальцы Варки медленно и очень уверенно легли на её талию. Воздух между ними, только что искривший от сарказма, мгновенно сгустился и наэлектризовался. Варка, несмотря на бледность, не растерял ни крохи своего обаяния. Он неторопливо перехватил её руку, накрывая своей ладонью и прижимая её пальцы к своей груди — прямо над бьющимся сердцем. — Знаешь, — его голос стал еще ниже, — раз уж мы наконец-то заперлись в моей спальне, а Барбара занята молитвами на другом конце города... Может, всё-таки достанем тот розовый флакон? Альбедо так старался, не пропадать же научным разработкам. Он потянулся к её губам с явным намерением закончить это свидание так, чтобы о нем можно было слагать легенды. Люмин на долю секунды зажмурилась, чувствуя, как её праведная ярость и план провести невинный медицинский вечер предательски тают... но стоило Варке чуть сильнее податься вперед, напрягая травмированные мышцы пресса, как он сдавленно охнул и замер на полпути. Его предвкушающий взгляд мгновенно сменился выражением глубочайшего шока, смешанного с физической досадой. Он медленно, очень медленно, стараясь не дышать, опустился обратно на подушки. — Счёт один-ноль в пользу митачурла? — Люмин мстительно улыбнулась. — Кажется, Пустынный принц из Сумеру справился бы с задачей лучше. У него хотя бы техника не дает сбоев при малейшем движении. — Удар ниже пояса, Люмин. Буквально, — Варка издал звук, средний между смешком и стоном боли, глядя в потолок. — Кажется, моё мужское достоинство только что запросило политического убежища в Снежной. Клянусь, если Лиза узнает, она тут же пришлет мне подарок. Это будет трактат: «Вертикальные вызовы: что делать, если твои амбиции выше, чем твоя эрекция». Люмин не выдержала и звонко расхохоталась. — Гроза Севера повержена... дыркой в боку и собственной анатомией! Венти напишет шедевр: «О рыцаре, который хотел, но смог только лечь». Я лично оплачу ему специальную аранжировку с очень грустными тромбонами! — Ты жестокая, бессердечная женщина, — проворчал он, хотя в углу его губ тоже заиграла слабая, но искренняя улыбка. — Ладно, курьер. Неси свою взятку. Раз уж секс сегодня отменяется по техническим причинам, я намерен умереть от передозировки холестерина и твоего ехидства. Люмин с готовностью забралась на кровать, развернув шуршащий бумажный сверток. Густой, сладкий аромат медового цыпленка окончательно заполнил комнату, победив и запах спирта, и дурман афродизиаков. Они ели руками, отрывая куски сочного, горячего мяса прямо с костей. Он с наслаждением вгрызался в куриную ножку, пока Люмин, запачкав пальцы и подбородок, пыталась справиться с крылышком. — В этом что-то есть, — прожевав, философски заметил Варка, — Какая-то своя ирония. Мы планировали вечер в стиле «роскошное свидание с вином и элементами сумерского спа», а закончили как два оборванца-наемника после драки в подворотне — сидим и едим ворованную курицу в постели. — Она не ворованная! — возмутилась Люмин, слизывая сладкий соус с большого пальца. — Это добровольное пожертвование горожан на восстановление твоего здоровья! Она посмотрела на него. Растрепанный, перебинтованный, бледный, с перепачканными в меду пальцами. Он был максимально далек от образа очаровательного кавалера. Формально, даже просто кавалером его можно было назвать с большим авансом. Но именно в этот момент, сидя с ногами на его кровати и жуя курицу, Люмин вдруг поняла одну невероятно простую вещь: ей было хорошо. Здесь не было душной атмосферы таверны, не было необходимости держать лицо, сыпать сарказмом и играть в светскую пикировку. Ей не нужно было переживать о том, что она пришла не в шелках, а в своем обычном платье. Этот нелепый, пропахший жареным мясом и травами вечер был… уютным. Варка откинулся на подушки, доедая последний кусочек с таким видом, будто раздумывал, что бы еще такого совершить великого. — Я тут подумал, — протянул он, вытирая липкие пальцы салфеткой и выразительно поглядывая на батарею склянок Альбедо. — То, что мои мышцы живота решили сегодня устроить забастовку, еще не повод для того, чтобы ты оставалась неудовлетворенной. Люмин, которая как раз собирала обглоданные кости обратно в бумагу, замерла. Она медленно повернула голову к Магистру, скептически изогнув бровь. — Ты о чем? Твое удовлетворение сейчас должно заключаться в восьмичасовом сне и отсутствии внутреннего кровотечения. — О, не будь такой занудой, — Варка похлопал ладонью по матрасу рядом с собой. — Мои ноги, возможно, сегодня не бойцы, и пресс лучше не напрягать, но… — он поднял руку и пошевелил длинными, сильными пальцами, — мои руки всё еще в полном порядке. И, насколько я помню по сегодняшнему утру, они тебе очень даже нравились. Люмин почувствовала, как к щекам и вискам приливает густой, обжигающий жар. — Ты что, совсем рассудок потерял вместе с кровью?! — она всплеснула руками, едва не перевернув банку с астрами. — Мне только не хватало, чтобы ты тут на мне и помер! — Зато какая смерть! — Варка рассмеялся, но тут же перехватил её за запястье и мягко потянул на себя. — Иди сюда. Я просто хочу отблагодарить тебя за цыпленка. Считай это… лечебным массажем в моем исполнении. — Так это тебе не меня нужно благодарить массажем за цыпленка. Сказать тебе, где тот мужчина стоял? — Самое смешное, что он, наверное, даже не откажется. Но такая благодарность только для тебя. — У нас сегодня уже был секс, — Люмин предприняла последнюю попытку отказаться. Внутри неё шла настоящая война. Разум кричал: «Он ранен! Оставь его в покое, ты ненасытное чудовище!», но тело, отозвавшееся на близость его огромного горячего торса, шептало совсем другое. Она чувствовала себя ужасным человеком, потому что, несмотря на бинты и бледность Варки, его предложение звучало слишком заманчиво. Слишком! От одной мысли об этих руках… — Только не говори мне, что тебе этого достаточно, — Варка перехватил её взгляд, лишая последних путей к отступлению. Он осторожно наклонился и мягко, почти невесомо поцеловал её в основание шеи. Запрещенный прием. — За кого ты меня принимаешь? — возмутилась она, хотя голос уже не слушался. — За женщину, которую я намерен порадовать, пока у меня не закончилось действие обезболивающего? — прошептал он ей прямо в губы, обдавая их теплым дыханием. — Ну же, Люмин. Дай мне хоть так спасти этот вечер. Для моей мужской гордости и душевного равновесия. Ну если для мужской гордости… Ну всё, это был контрольный выстрел. Люмин выдохнула, чувствуя, как её сопротивление окончательно рассыпается в пыль. Она осторожно опустилась рядом, стараясь не задеть его повязки. — Только попробуй дернуться и порвать швы. Я тебя сама добью. Варка, победно усмехнувшись, дотянулся до столика и откупорил тот самый розовый пузырек. Густой, одуряюще-сладкий аромат жасмина и дикого меда мгновенно заполнил спальню. Он вылил немного масла на ладонь, согревая его, и отложил флакон. Его огромная, горячая рука легла на её бедро. Пальцы, скользкие от масла, уверенно и плавно скользнули под край её платья, оглаживая обнаженную чувствительную кожу на внутренней стороне. От этого прикосновения — медленного, пропитанного афродизиаком — у нее перехватило дыхание. Люмин прикрыла глаза, отвечая на настойчивый глубокий поцелуй… И тут её пронзила ледяная, отрезвляющая мысль. «Я. Не. Закрыла. Входную. Дверь». — Варка, подожди, — девушка напряглась, пытаясь перехватить его запястье. Паника начала вытеснять возбуждение. — Дверь в дом… я ее просто прикрыла… — Мы у меня в спальне, Люмин. Расслабься, — его голос стал совсем низким, на грани слышимости. Пальцы продвинулись выше, скользнув под тонкую полоску белья, заставляя её невольно выгнуться навстречу его руке. — Обещаю, тебе понрав… Тук-тук-тук. Три неспешных, издевательски вежливых удара в дверь спальни прозвучали в тишине дома как выстрел из всех Мондштадтских орудий. Люмин в панике дернулась, попытавшись отскочить от него, но Варка мгновенно среагировал. Он прижал ее сверху тяжестью своего здорового бока, намертво вдавив её обратно в матрас. Если она сейчас начнет вырываться, старые пружины кровати предательски заскрипят, оповещая весь город о характере их досуга. Глаза Варки, вопреки ожиданиям, не выразили ни капли испуга. Наоборот — в них вспыхнул опасный азарт. О, она уже встречала этот взгляд. И знала, что ничего хорошего для её психического здоровья он не означает. — Варка? Ты там жив? — голос Кэйи доносился прямо из коридора. Он был пропитан фальшивой заботой и чистейшим ядом. — Из Ордена тебе посылка. Маленький знак внимания от коллег. Кровь мгновенно отлила от лица Люмин. Капитан Кавалерии. Стоит в двух метрах от них. Если он сейчас сделает хоть шаг внутрь и увидит, где находится рука Великого Магистра… Она в ужасе посмотрела на Варку, беззвучно, одними губами артикулируя: «Убери. Руку. Или я убью вас обоих!». Но Магистр был непробиваем. Он лишь удобнее устроился, перекрывая ей любые пути отступления. И, глядя ей прямо в глаза, сделал пальцами под её бельем медленное, мучительно точное движение, скользнув туда, где скопилось все ее напряжение. Альбедо, как оказалось, ел свой хлеб не зря — масло повышало чувствительность в разы. Афродизиак начал действовать: кожу обожгло сладким, пульсирующим жаром. Люмин до боли закусила губу, уткнувшись лбом в плечо Варки, чтобы подавить рвущийся из горла стон. — Что ты забыл у моей спальни в этот час? Оставь у порога и проваливай! — крикнул Варка своим самым грозным, командирским тоном. Его голос звучал абсолютно ровно, пока его пальцы продолжали свою пытку. Кожа горела под прикосновениями. Он плавно оглаживал ее жаждущие внимания нежные места, точно зная, какой ритм ей больше всего нравится. Люмин вцепилась ногтями в его предплечье, дрожа всем телом. Это было невыносимо: животный страх разоблачения смешивался с одуряющим удовольствием, делая ощущения в сто раз острее. — У крыльца? — Кэйя явно смаковал мизансцену. Послышался шорох — капитан вальяжно прислонился к стене. — Какая неблагодарность. А я хотел убедиться, что ты… не перенапрягаешься. Знаешь, Альбедо упоминал, что это его новое масло требует очень… вдумчивого подхода. И особого усердия при втирании. Ты там справляешься, Магистр? А то аромат жасмина сбивает с ног еще на лестнице. Варка снова пошевелил пальцами и растер влагу по ее напряженным складкам, задевая самые чувствительные точки и дразня вход. И еще раз. И еще. Люмин зажмурилась и прижалась губами к его груди. Она не знала, молиться ей на эти пальцы или отрубить, чтобы не мучиться. — Я прекрасно справляюсь со всем, с чем мне нужно справляться, — отрезал Варка. В его тоне звучала насмешка, понятная только Люмин: он действительно великолепно справлялся. Особенно, когда скользнул внутрь между тесных стенок и начал двигаться в ней короткими, волнующими толчками, не забывая большим пальцем растирать клитор. — И я не нуждаюсь в твоих консультациях. Свободен. Иначе завтра утром я вспомню, что у нас на Драконьем Хребте нехватка патрульных. — Ухожу-ухожу, — Кэйя тихо рассмеялся. — Видимо, твои планы действительно… не могут ждать. Кстати, если вдруг… совершенно случайно… к тебе заглянет Люмин, — он сделал драматическую паузу, — передай ей, что завтра в восемь у нас общий сбор. Постарайтесь… оба не опоздать. — Вон! Только когда внизу тяжело хлопнула входная дверь, Люмин судорожно, со всхлипом выдохнула. Она резко, с силой вывернулась из его хватки, не слишком заботясь о том, что он болезненно выдохнул (так ему и надо!), и отскочила на другой край кровати, лихорадочно поправляя сбившуюся одежду. Её колотило от сумасшедшего коктейля из адреналина и нерастраченного желания. — Он знает, — прошептала она, не сводя широко раскрытых глаз с закрытой двери. — Он всё понял. Сахароза, Розария, Барбара… они просто несли фрукты и бинты. Они свято верили в трогательную сказку про боевого товарища. А Кэйя… он же теперь будет пить мою кровь до конца моих дней! Я видела этот издевательский блеск в его глазу даже сквозь дерево! Варка, ничуть не смущенный перспективой общественного скандала, осторожно, стараясь не тревожить зашитый бок, откинулся на здоровую половину спины. Он поймал её за запястье, притягивая обратно. — Кэйя — провокатор и манипулятор, — спокойно согласился Магистр, успокаивающе поглаживая её пальцы. — Но он мой капитан. И он слишком умен, чтобы переступать черту. Он прекрасно знает: если эта история выйдет за пределы моего дома, следующий год он проведет в непрерывных патрулях на границе со Снежной, отмораживая себе свой роскошный хвост. — Тебе легко говорить, — буркнула Люмин, хотя его уверенный тон уже начал действовать на неё как успокоительное. — Мне сегодня вообще ничего не дается легко, — Варка усмехнулся. — Но раз уж твой худший кошмар сбылся и нас официально раскрыли… может, перестанем тратить время на панику? Он дотянулся до комода. Розовый пузырек тихо звякнул в его пальцах. — Тем более, что мы остановились на самом интересном месте. Люмин посмотрела на него. На эти белые бинты поперек груди, на бледную от кровопотери кожу, на морщинки у глаз и эту абсолютно невыносимую улыбку человека, который всегда получает то, что хочет. Сердце всё еще колотилось как сумасшедшее, но ужас отступил. На его месте осталось только гудящее напряжение и тяжелый, пульсирующий жар — гремучая смесь адреналина и афродизиака Альбедо, который всё еще ощущался на её коже. Она поняла, что бежать больше некуда. Да и не хочется. Секрет перестал быть секретом. Худшее позади. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, сдаваясь окончательно. Она подалась вперед, сминая коленями темные простыни, и сама потянулась к его губам. — Договорились, — прошептал Варка, зарываясь пальцами в её волосы. В спальне снова воцарилась тишина. И на этот раз её нарушали только уютный треск догорающей свечи, их сбившееся дыхание и тяжелый, дурманящий аромат жасмина.
