Слишком громко

Бензобак импалы мог рассказать больше, чем любой свидетель из показаний очевидцев. Дин Винчестер знал это, потому что сам был частью этих историй. Сейчас он лежал на скользком грязевом пятне прямо под днищем машины, пытаясь открутить проклятый масляный фильтр, который, казалось, решил стать частью двигателя навечно. В гараже стоял вечерний полумрак. Сэм уехал в библиотеку за какими-то гримуарами, оставив их вдвоем — что, как знал Дин, было ошибкой вселенского масштаба, но Сэм ведь не обладал даром предвидения, ну на данный момент. — Тебе помочь? — голос Кастиэля раздался ровно в тот момент, когда Дин изогнулся в очередной неестественной позе. Дин хмыкнул, даже не вылезая из-под машины. — Нет, медвежонок. Я в порядке. Просто... враждебный кусок металла. Отойди, а то испачкаешь свои небесные манжеты. Кастиэль нахмурился и, конечно, не послушал. Он опустился на корточки, его пронзительный взгляд сфокусировался на темном пятне масла на щеке Дина. Дин почувствовал этот взгляд затылком. Всегда чувствовал. Это было одновременно раздражающе и... грело где-то под ребрами. «Черт, он смотрит, — подумал Дин, напрягая бицепс. — У него глаза как у совы. Нет, серьезно. Сова в тренче. Если бы не знал, что он ангел, подумал бы, что он подкатывает». — Этот фильтр действительно затянут с нечеловеческой силой, — заметил Кас, наклоняясь ниже. Дин выругался сквозь зубы, ключ соскочил, и он содрал кожу с костяшки. Он сунул палец в рот, прикусил, чувствуя металлический привкус крови. «Боже, даже просто его присутствие... Это как стоять рядом с линией электропередач. Все вибрирует. Интересно, если бы я сейчас встал и поцеловал его, прижал бы он меня к стенке? Определенно прижал бы. У него хватка мертвая. А потом бы...Ох-ох-о» Дин замер. Мысль была мимолётной, как кадр, прокрученный на скорости 2х. Рука Каса, зарывшаяся в его волосы, другая — сминающая ткань его футболки на груди. «Стоп, — сказал себе Дин. — Мы меняем масло. Прекращай быть извращенцем.» Но остановиться оказалось сложно. Как только мозг получил образ, он начал разрастаться, обрастать деталями, как снежный ком. «А что, если бы он трахнул меня прямо здесь? На холодном бетоне. Чтобы я чувствовал этот холод спиной, а его жар — внутри. Он бы не стал нежничать. Боже, Кас. Он бы просто взял. Развернул бы меня на четвереньки, и...» В голове разворачивалась сцена с пугающей четкостью. Пальцы Дина, сжимающие колесо машины. Голос Кастиэля, низкий и хриплый, шепчущий ему на ухо что-то на энохианском, от чего плавится позвоночник. Сильные, чужие бедра, вбивающиеся в его собственные. Дин почувствовал, как кровь отхлынула от головы и прилила совершенно к другому месту. Джинсы внезапно стали тесны. Он шумно выдохнул, стараясь, чтобы это прозвучало как вздох от физического усилия, и перехватил ключ левой рукой. «Твою мать, — подумал он панически. — Нельзя думать об этом. Он рядом. Он просто стоит. Он не знает. Кас не умеет читать мысли. Слава богу, он не умеет... подожди, а разве он не... А, нет. Он же ангел. Они вроде могут? Или нет? Блять». Наружная память подкинула цитату из какого-то давнего разговора: «Я не вторгаюсь в сознание людей без разрешения, Дин. Это грубо». Значит, он может. Но только с разрешения. Дин не давал разрешения. Значит, Кас всё ещё ничего не слышит. Разумная логика. Дин сам себя едва в этом убедил, как его мысли понеслись дальше, срываясь с тормозов на полном ходу. «Ладно, даже если бы он мог, сейчас он не читает. Он же занят. Смотрит на масло. Так что я могу себе позволить... просто представить, как он целует меня. Взасос. Так, чтобы вкус крови. Как он расстегивает мою ширинку... нет, он просто рвет ее. У него же есть сила. Он порвет джинсы, даже не моргнув глазом». — Дин, — голос Каса прозвучал странно напряженно, но Дин не обратил внимания. — Ага, — пробормотал он, выезжая на доске чуть дальше, чтобы скрыть покрасневшее лицо. — Я почти справился. Он закрыл глаза и окончательно ушел в свои фантазии. Теперь там было жарко, грязно и совершенно беззаконно. Дин представлял, как Кастиэль, устав от его сопротивления, просто ломает его одним движением. Как он задирает его собственную футболку выше головы, как связывает руки этой же футболкой, потому что Кас, сука, соображает. Как он входит в него без подготовки — или с самой минимальной, от чего спина выгибается мостом, а в горле застревает полукрик, полустон. В фантазии Дин говорил: «Тише, тише...», а Кас наклонялся и шептал: «Нет. Я хочу, чтобы Сэм услышал. Пусть знает, как его старшему брату нравится». «Господи, — мысленно простонал Дин. — У меня серьезные проблемы. Меня возбуждает мысль о том, как ангел превращает меня в... в... о боже, иди глубже». Мысль была настолько яркой, что Дин непроизвольно дернул бедрами, ударившись коленом о подвеску. Раздался звонкий лязг, и в следующий миг что-то тяжелое и горячее схватило его за лодыжку и дернуло наружу. Дин вылетел из-под машины как пробка из шампанского, проехав спиной по бетону и застыв на свету, глядя прямо в сияющие яростью и желанием глаза Кастиэля. Ангел нависал над ним, стоя на коленях по обе стороны от бедер Дина, сжимая его щиколотки с силой, от которой кости должны были бы хрустнуть, но почему-то только приятно ныли. — Ты понимаешь, что я слышу твои мысли, верно? — спросил Кас. Голос его был низким, тихим и звучал так, словно он продрался сквозь слой гравия. Дин застыл, глядя снизу вверх в эти синие глаза, в которых теперь плескалось нечто первобытное. Не гнев. Нет. Голод. — Что? — выдохнул Дин. Горло пересохло. Каждое слово давалось с трудом. Он попытался сглотнуть, но язык прилип к нёбу. В голове было пусто. Абсолютно, панически пусто — и от этого только хуже, потому что раньше там кипели такие образы, что порнозвезды покраснели бы. Теперь же — белый шум. И одно единственное, отчаянное: «Бля-я-я-я-я-я-я». Кастиэль невесело усмехнулся. Уголок его губ дрогнул, и этот жест — почти человеческий — почему-то испугал Дина сильнее, чем если бы ангел сейчас засветился архангельским огнём. — У тебя богатый словарный запас, — заметил Кас. — В основном из четырёх букв. Но я уловил суть. Дин дёрнулся, пытаясь сесть, но Кас по-прежнему нависал над ним, держа его лодыжки в железной хватке. Джинсы были спущены, футболка задрана до груди, холодный бетон впивался в голую спину тысячью игл. И между ног всё ещё было тесно и влажно от предвкушения, которое не исчезло, а, наоборот, усилилось от унижения. — Ты не мог, — повторил Дин, уже не веря сам себе. — Я не приглашал тебя в свою голову. Ты говорил, что не вторгаешься без разрешения. — Я и не вторгался, — спокойно ответил Кас. — Ты сам впустил меня. В прямом смысле. Твой мысленный «голос» пробивал стены. Ты представлял меня так ярко, так... детализированно, что я не мог это игнорировать. Было слишком громко. — Я не... — Дин зажмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кулак. — Ладно. Допустим, ты что-то слышал. Но ты должен был отвернуться, как... как джентльмен. Кастиэль медленно наклонился ниже, упираясь ладонями в бетон по бокам головы Дина. Теперь их лица разделяли сантиметры. Дин чувствовал его дыхание — горячее, со слабым привкусом озона, как после грозы. И от этого дыхания его собственные лёгкие отказывались работать. — Дин, — прошептал ангел, и в этом шёпоте было столько же нежности, сколько и стали. — Ты думал о том, как я срываю с тебя одежду. О том, как я разворачиваю тебя на четвереньки у твоей машины. О том, чтобы я трахнул тебя так сильно, чтобы ты забыл своё имя. Ты думал об этом с такой страстью, что я... Он замолчал, и Дин заметил, как под тренчем вздымается грудь Каса. Ангел дышал тяжело, неровно. Его зрачки расширились так, что синяя радужка почти исчезла. — Ты что? — выдохнул Дин, уже зная ответ. — Дин, у ангелов нет тестостерона. У нас нет тел в привычном смысле. Но когда ты думал о моих руках на своём теле... я почувствовал это физически. Ты создал это желание во мне. Ты. Это признание ударило сильнее, чем любая пощёчина. Дин почувствовал, как краснеет — не только лицо, а всё тело, от шеи до пяток. Он лежал под ангелом, который только что признался, что его возбудили мысли Дина. Мысли, которые были пошлее всего, что Дин когда-либо делал в реальности. — Это... это неправильно, — пробормотал он, не в силах отвести взгляд. — Почему? — Кас наклонил голову, и в этом жесте было что-то одновременно детское и хищное. — Ты хотел меня. Я хочу тебя. Мы оба знаем, чего хотим. В чём проблема? — Проблема в том, что... — Дин запнулся. Потому что проблемы не было. Была лишь паника. И стыд. И дикое, животное «да», которое кричало в каждой клетке его тела. Вместо ответа он попытался отодвинуться. Уползти. Сделать вид, что ничего не случилось, что он не представлял пять минут назад, как Кас входит в него без смазки и шепчет непристойности на энохианском. Кас не позволил. Его ладонь легла на грудь Дина — горячая, тяжёлая, — и прижала обратно к бетону. Не больно. Но абсолютно непреклонно. — Не убегай, — тихо сказал Кас. — Не сейчас. Ты этого не хочешь. — Откуда ты знаешь, чего я хочу?! — рявкнул Дин, но в его голосе не было злости. Было отчаяние. — Я слышу тебя, — напомнил ангел. — Сейчас ты думаешь: «Если он меня сейчас не поцелует, я закричу». Дин замер. Потому что это была чистая правда. — И ещё, — продолжил Кас, чуть наклоняясь, так что их губы почти соприкоснулись. — Ты думаешь: «Слава богу, что он прочитал мои мысли. Потому что я никогда бы не решился сам». — Заткнись, — выдохнул Дин. Но вместо того чтобы заткнуться, Кас поцеловал его. И этот поцелуй был совсем не таким, как в фантазиях. Более тёплым. Более неуклюжим. Кас будто учился заново — касался губ Дина кончиком языка, пробовал на вкус, отстранялся на миллиметр, чтобы посмотреть в глаза, и снова возвращался. Это сводило с ума. Размазывало последние остатки сопротивления. Дин застонал в этот поцелуй низко, с придыханием, и сам потянулся навстречу, запуская пальцы в тёмные волосы Каса. Волосы оказались мягкими. Он не ожидал этого. В его фантазиях Кас всегда был идеально гладким, как статуя. Но здесь, в реальности, волосы путались между пальцами, и это было так... по-человечески, что у Дина защемило в груди. — Я хочу, чтобы ты знал, — прошептал Кас ему в губы, не прерывая поцелуя, — я сделаю всё, что ты представлял. И больше. Потому что твои фантазии... они прекрасны, но они слишком скромны. — Скромны?! — Дин чуть не поперхнулся воздухом. — Я представил, как ты разрываешь на мне джинсы! — Слишком медленно, — поправил Кас. И, не отрываясь от губ Дина, провёл ладонью вниз по его груди, по животу, по застёжке джинсов. Дин смотрел, как длинные пальцы ангела обхватывают пуговицу. Как Кас даже не пытается её расстегнуть — просто сжимает. Кожаная нашивка затрещала, нитки лопнули одна за другой, и металл погнулся с жалобным звоном. — Чёрт! — выдохнул Дин, когда джинсы разошлись на нём. — Это были мои любимые... — Куплю новые, — отрезал Кас и одним движением стянул с Дина остатки одежды вместе с боксерами. — О ещё футболка… Над ней сжалюсь. Теперь Дин лежал перед ним полностью голый. На холодном бетоне гаража. В двух метрах от детки, на капоте которой он когда-то целовался с Лизой, а теперь... теперь ангел стоял на коленях между его раздвинутых бёдер и смотрел на него так, будто видел впервые. Дин инстинктивно попытался прикрыться рукой, но Кас перехватил его запястье и прижал к полу над головой. — Нет, — сказал он. — Не прячься. Я хочу видеть. — Ты больной, — прохрипел Дин, но его член, уже полностью твёрдый, дёрнулся от этих слов. Кас заметил. Улыбнулся. — Ты тоже, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра Дина. Это было так неожиданно, так интимно, что у Дина перехватило дыхание. Губы Каса были прохладные и мягкие, они скользили по коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Он целовал неспешно, со вкусом, будто пробовал что-то редкое и дорогое. — Повернись, — приказал Кас, и в его голосе снова появилась та сталь, которая заставляла Дина забывать, кто здесь охотник. Но вместо того чтобы подчиниться, Дин вдруг рассмеялся — нервно, сбивчиво. — Ты серьёзно? Прямо сейчас? На бетоне? У меня спина замёрзнет. — У тебя не замёрзнет, — ответил Кас, и в его глазах вспыхнул тот самый синий огонь, от которого у Дина подкашивались колени. Он положил ладони на бока Дина, и по телу разлилось тепло — глубокое, неземное, заставившее кожу порозоветь. Холод гаража исчез. Остались только жаркие пальцы, медленно скользящие вниз по рёбрам, по талии, по бёдрам. Дин послушался. Он перевернулся на живот, уткнувшись щекой в сложенные руки, и почувствовал, как Кас устраивается у него за спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В голове снова зашумели мысли — но теперь уже другие. Не порнографические. Панические. «А вдруг ему не понравится? А вдруг я... недостаточно хорош? А вдруг...» — Дин, — голос Каса прозвучал прямо над ухом, тёплый и насмешливый. — Ты сейчас думаешь громче, чем когда представлял мои пальцы внутри себя. Прекрати. — Легко тебе говорить, — прошептал Дин в бетон. — Ты не лежишь голый перед... Он не договорил. Потому что Кас провёл ладонью по его спине — от лопаток до копчика — и нажал чуть сильнее, прогибая поясницу. Дин выгнулся, застонав от этого прикосновения. — Красивый, — сказал Кас. Просто и без пафоса. И положил вторую руку на ягодицу Дина, раздвигая. Теперь Дин не мог видеть его лица, но он слышал каждое движение. Шорох одежды — Кас расстёгивал свою рубашку. Звяканье ремня. Тяжёлый выдох — и тепло чужого тела, нависшего сверху, обнажённая грудь, прижавшаяся к его спине. — Я сделаю больно, — предупредил Кас. — Ты хотел этого. Но я хочу, чтобы ты знал: если скажешь «стоп», я остановлюсь. — Не скажу, — выдохнул Дин. И добавил мысленно: «Только не останавливайся. Пожалуйста». — Хорошо, — прошептал Кас. И поцеловал его между лопаток. А потом Дин почувствовал пальцы. Один. Холодный, смазанный чем-то невесомым, похожим на свет. Вошёл легко, почти без сопротивления, и Дин выдохнул, расслабляясь. — Второй, — сказал Кас, и это было не вопросом. Дин кивнул, вжимаясь лицом в ладони, и почувствовал, как мышцы растягиваются шире. Это было странное ощущение — не больно, но полно. И очень, очень правильно. — Третий, — выдохнул Кас, и его голос дрогнул. Дин заскулил, когда три пальца заполнили его, двигаясь медленно и глубоко. Кас искал что-то — Дин знал, что искал, — и когда нашёл, Дин вскрикнул, ударив кулаком по бетону. — Там? — спросил Кас, и в его голосе было торжество. — Да, мать твою, — простонал Дин. — Ещё. Кас слушался. Он давил на эту точку снова и снова, пока Дин не начал тереться членом о холодный пол, пока его стоны не стали непрерывными, похожими на молитву. — Довольно, — сказал Кас, убирая пальцы. Дин застонал от пустоты, но не успел пожаловаться. Он услышал, как ангел позади него расстёгивает свои брюки. Шорох ткани. И затем — горячий, твёрдый вес, прижавшийся к его бедру. — Смотри на меня, — сказал Кас. Дин повернул голову, насколько мог, и увидел. Кас стоял на коленях у него за спиной, его рубашка была распахнута, плечи казались неестественно широкими в полумраке гаража, а внизу... У Дина пересохло во рту. — Ты... это... — начал он, но не смог закончить. — Я ангел, — спокойно ответил Кас, приставляя головку к входу. — Мы не обязаны подчиняться человеческим стандартам. Дин не успел ответить. Кас вошёл в него одним медленным, неумолимым движением. Это было не так, как он представлял. В своих фантазиях Дин думал о резкой, неистовой боли — о том, как его разрывают пополам, о том, как он царапает пол в поисках опоры. В реальности же... в реальности было полно. Абсолютно, тошнотворно, до слёз полно. Кас заполнил его так, как не заполнял никто и никогда, и Дин понял, что его фантазии были детским лепетом по сравнению с этим. — Дыши, — прошептал Кас, замирая внутри. Дин попытался вдохнуть, но вместо воздуха из груди вырвался всхлип. — Господи, — прошептал он. — Кас... — Я здесь, — ответил ангел. И медленно начал двигаться. Первые толчки были осторожными, почти нежными. Кас входил в него плавно, до конца, и так же плавно выходил, оставляя Дина на секунду пустым — только для того, чтобы снова наполнить. Этот ритм успокаивал и сводил с ума одновременно. Дин чувствовал, как член Каса скользит внутри, как каждая мышца его тела подстраивается под эту чужую форму, как тает последний барьер между «я» и «ты». — Быстрее, — прохрипел Дин. — Знаю, — ответил Кас. И ускорился. Теперь это было похоже на то, что Дин представлял. Жёстко. Глубоко. Кас вбивался в него с такой силой, что каждый толчок сдвигал Дина вперёд по бетону, сдирая кожу с коленей. Дин не чувствовал боли — только жар, только трение, только этот невыносимо сладкий момент, когда Кас задевал простату и перед глазами взрывались фейерверки. — Громче, — приказал Кас, сжимая его бёдра до синяков. — Я хочу слышать. — Ты и так... слышишь... блять... — выдохнул Дин между стонами. — Слышу, — согласился Кас. — Но я хочу слышать и голосом. Ты красиво стонешь, Дин Винчестер. От этих слов Дина накрыло новой волной стыда и возбуждения. Он застонал громче, откинув голову назад, подставляя шею, и Кас тут же впился в неё губами — кусая, засасывая, оставляя следы. — Я поставлю на тебе метку, — прошептал он в кожу. — Такую, которую не скроет воротник. — Ставь, — выдохнул Дин. — Мне всё равно. Кас зарычал — по-настоящему, низко, гортанно, — и его толчки стали хаотичными, почти звериными. Он входил в Дина с такой силой, что у того темнело в глазах. С каждым толчком мир сужался: остались только они двое, бетонный пол и влажный звук их тел. — Я… сейчас… — выдохнул Дин, не веря себе. — Я знаю, — ответил Кас, и его рука скользнула вниз, сжимая член Дина. Дин кончил с криком. Всё тело свело судорогой, мышцы вокруг члена Каса сжались, и из груди вырвался долгий, надрывный стон, похожий на смесь ругательства и молитвы. Он кончал на холодный пол, на пальцы Каса, на собственную грудь — везде, чувствуя, как мир плывёт и раскалывается на миллион осколков. Кас последовал за ним через три толчка. Замершее дыхание, глухой стон в затылок Дина, и горячая пульсация глубоко внутри, от которой живот Дина свело новой судорогой. Ангел навалился на него сверху, тяжелый и расслабленный, и Дин почувствовал, как его спину накрывают крылья. Не физические — тень. Энергия. Ощущение защиты, которая была больше, чем просто объятия. Они лежали в тишине. Масло всё капало с машины. Где-то вдалеке лаяла собака. Дин чувствовал, как член Каса медленно выскальзывает из него, и от этого становилось пусто и холодно. — Не уходи, — прошептал Дин, сам не зная, просит ли он Каса не отодвигаться или не улетать навсегда. — Никуда я не уйду, — ответил Кас, прижимаясь губами к его плечу. — Ты думаешь слишком громко. Я всё равно услышу. — Идиот, — беззлобно сказал Дин. — Ангел-извращенец. Дин почувствовал, как тот улыбается. В гараже снова стало тихо. Дин закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе просто быть — без его постоянного «всё в порядке», без маски солдата, выполнявшего приказы. Рядом с ним лежал ангел, который только что трахнул его на бетонном полу, читая каждую грязную мысль. И Дин никогда не был так рад, что Кас возится в его голове. — Тебе нужно в душ, — сказал Кас через минуту. — Знаю. — И поесть. — Знаю. — И твои джинсы... их уже не спасти. Дин тяжело вздохнул. — Это были «Levi’s», Кас. 501-я модель. Я их пять лет искал. — Я телепортируюсь в магазин, — серьёзно ответил ангел. — Куплю десять пар. Какую хочешь расцветку. — Светлый деним, — буркнул Дин. — И чтобы без потёртостей. — Будет сделано. Кас легко поднялся, протянул Дину руку. Дин посмотрел на эту ладонь — широкую, с длинными пальцами, которые только что были внутри него, — и неожиданно для себя улыбнулся. — Знаешь, — сказал он, вставая и морщась от боли в пояснице. — В следующий раз, когда будешь копаться у меня в голове, предупреждай. — В следующий раз, — ответил Кас, притягивая его к себе за талию, — ты будешь просить меня об этом сам. И Дин понял, что это правда, мать твою.