Hold my hand

Сеул встречал Джисона привычной серой пеленой вечернего неба. Он стянул с себя худи, пропитанное запахом студии, и рухнул на диван, чувствуя, как гудит спина после двенадцати часов сведения. Учёба на заочном — это, конечно, удобно, но дедлайны по курсовым работам не жалели даже J.ONE. В телефоне зажужжал входящий вызов. Минхо. Джисон улыбнулся краешками губ, прежде чем ответить. Каждый вечер, словно ритуал. Они никогда не договаривались об этом, но в одиннадцать часов экран телефона всегда загорался именем «Ли Минхо (Пусан) 🐱». — Ты почему такой выжатый? — вместо приветствия спросил Минхо. Его лицо крупным планом заполнило почти весь экран. Очевидно, он лежал на кровати, поднеся телефон совсем близко, так что Джисон мог разглядеть каждую родинку на его лице. — Потому что я выжатый, — честно признался Джисон. — Продюсирование — это боль. Никогда не становись продюсером. — Я хореограф, меня ждёт другая боль. Например, растяжка, — Минхо хмыкнул. В его глазах вдруг загорелся тот особый огонь, который Джисон обожал. — Слушай! Ты не поверишь, какие новости! — Ты выиграл в лотерею? — Лучше! — Минхо подскочил на кровати, и картинка на секунду поплыла. — В Пусан приезжает J.ONE! Тот самый J.ONE! Мой любимый артист! Буквально через три дня! Я уже купил билет. Нет, я купил два билета. На самый лучший ряд! Сердце Джисона пропустило удар. Он смотрел на сияющее лицо парня на экране и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Минхо, его Минхо, с которым они болтали обо всём на свете, которому он жаловался на сведение и который жаловался на хореографию, — этот самый Минхо сейчас выглядел так, будто ему подарили весь мир. Потому что через три дня в его город приедет Джисон. Под своим настоящим именем. J.ONE. — Ого, — только и смог выдавить Джисон. — Ты так рад? — Рад? — Минхо театрально прижал руку к груди. — Джисон, ты не понимаешь. Я слушаю его песни каждый день. Каждый! Недавно ставил танец под его последний трек на паре, и препод сказал, что это лучшая хореография семестра. Этот парень — гений. Но тут есть одна странность… — Какая? — Никто не знает, как он выглядит. На всех обложках — или тени, или размытые кадры. Он как призрак. Я, конечно, всё равно пойду. Даже если он выйдет в мешке из-под картошки. Его голос… — Минхо мечтательно закатил глаза. — Его голос стоит того. Джисон издал неопределённый звук. Ему одновременно хотелось провалиться сквозь землю и расплакаться от умиления. Минхо говорил о нём так, как будто речь шла о чём-то священном. — А что, если он окажется не таким, как ты думаешь? — осторожно спросил Джисон. — Вдруг он… ну, не знаю. Будет скучным в реальности? Минхо посмотрел на него так, будто Джисон только что предложил отменить завтрак. — Слушай сюда, Хан Джисон. Я изучаю движение уже много лет. По тому, как человек двигается на сцене, можно прочитать его душу. Его музыка — это не попса для чартов. Там есть боль, нежность, ярость… Такой человек не может быть скучным. Просто не может. Кстати! Минхо резко сменил тему, откинувшись на подушку. — Приезжай. Я серьёзно. Ты же говорил, что скоро защита? Что сидишь в ноутбуке сутками? Плюнь на всё, садись на поезд и приезжай в Пусан. Я покажу тебе море, мы съедим настоящие хотток, а потом пойдём на концерт J.ONE вместе. Я ведь два билета купил не просто так. Джисон замер. — Ты… купил два билета? — Ну да. На случай, если ты согласишься. А если нет — возьму кого-нибудь другого. Но я надеялся, что поедем мы. Так что? — Минхо прищурился, глядя в камеру. — Давай. Устрой себе выходной. Ты заслужил. Джисон молчал несколько секунд. А потом медленно, очень медленно улыбнулся. — Хорошо. Я приеду. Он и сам не понял, в какой момент принял это решение. Может быть, в тот самый, когда увидел, как Минхо говорит о его музыке. Или когда понял, что три дня скрываться под капюшоном в зрительном зале — это, честно говоря, жалко. Или когда осознал: он хочет увидеть лицо Минхо в тот момент, когда всё станет ясно. Он хочет, чтобы Минхо узнал его.