Hold my hand

Свет ударил в лицо, когда он вышел к микрофонной стойке. Зал взорвался криком. Тысячи голосов слились в один оглушительный гул. Музыка заиграла — мощные синтезаторы, тяжёлый бит, его собственная аранжировка. Джисон запел первый куплет своей новой песни, которую ещё нигде не исполнял живьём. Голос разносился под сводами, и где-то там, в пятом ряду, замер с открытым ртом парень по имени Ли Минхо. Джисон не смотрел в зал. Не мог. Боялся сбиться, боялся увидеть реакцию Минхо слишком рано, боялся, что сердце выпрыгнет из груди прямо посреди куплета. Он пел о том, что чувствовал последние недели. О том, как страшно открыться человеку, которого боишься потерять. О том, как хочется снять маску — не ту, что на лице, а ту, что в душе. Первую песню он отпел почти на автомате, двигаясь так, как делал это сотни раз за кулисами собственной студии. Толпа была его стихией, но сейчас он отчётливо осознавал: играет не для толпы. Только для одного человека. Когда последний аккорд затих, Джисон опустил микрофон и перевёл дыхание. Зал замер в ожидании. — Здравствуйте, Пусан, — выдохнул он в тишине. — Я — J.ONE. И тут его взгляд наконец нашёл Минхо. Тот стоял. Не хлопал. Не кричал. Просто смотрел широко раскрытыми глазами на сцену, на Джисона, на человека, чьё лицо он видел каждый вечер в видеозвонках. Чьи песни переслушивал до дыр. Чьё имя произносил с таким трепетом. Его губы шевелились, словно он пытался сказать что-то, но не мог найти голоса. Джисон улыбнулся. Не сценической улыбкой. Настоящей. Той, какой улыбался Минхо в свою камеру.