Птица не того полёта

Постепенно, шаг за шагом, Джейкоб вышел на асфальт центра города. Как всегда — привычная для Уткограда суета. Все куда-то торопятся, где-то кто-то кричит или убегает, никто не сидит на месте.  Пожалуй, только один Джейкоб идёт спокойно, не суетясь. Торопиться то некуда. Заочное обучение никуда не убежит, тем более в субботу.  Хотя… суббота не только самый приятный день, но и самый ужасный для Джеки. Слишком много девчонок сегодня прогуливается, как и их взгляды к его белоснежному оперению.  Джейкобу ничего не оставалось, кроме как надеть капюшон на голову и продолжить путь в кафе, которое Кетта ему посоветовала. Она говорила ему, что там очень вкусная, пусть и немного дороговатая еда, хотя возможно она так говорит потому что это единственное кафе в городе.  И все-же, когда солнце уже поднялось чуть выше горизонта, оставляя мягкие блики на перьях, Джейкоб наконец-то пришёл в это кафе.  Вроде как — обычное, как и в его городе кафе. Уже с улицы было видно, что там много посетителей, хотя и есть свободные столики.  Но уже перед самым входом его ждала проблема, словно судьба не хотела снимать с него его прозвище “Казанова”.  Мимо входа проходила какая-то девчонка, на вид симпатичная утка, но для Джейкоба это не показатель — он не смотрит на внешность никогда.  А она… остановилась, заметив новенького в Уткограде. Джейкоб сразу понял — он ей понравился. То-ли из-за его лица, то-ли перьев, то-ли, почти в два метра, ростом.  Однако, она подошла к нему.  — О, привет! — начала она, мягко перебирая свою сумку в руках. Было сразу видно, что она смущается.  — Привет… — совершенно спокойно ответил Джейкоб, из вежливости снимая капюшон.  — Ты тот лебедь в Уткограде, да? Я слышала о тебе от подруг.  — Как видишь — Лебедь. Девушка чуть улыбнулась ему, смущаясь чуть сильнее, поднимая голову чуть вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.  — Не хочешь познакомиться? Меня зовут Дженет. — представилась она.  — Джейкоб. — ответил лебедь  Около трех секунд, Дженет молчала, прежде чем заговорить: — Вау… классное имя! — проговорила она, слегка посмеявшись.  Слишком часто Джейкоб слышал эти слова. Пожалуй… каждая девчонка говорила ему такое. Он ни капли не смутился, оставаясь ровно стоять, возвышаясь над ней без каких либо признаков смущения.  — Не хочешь зайти со мной в кафе? — вдруг спросила она.  — О… ну почему бы и нет? Пойдём… — мягко ответил Джеки, хотя в его голосе уже была слышна усталость в виде тяжелого вздоха.  Но Дженет не видела этого — только красивое лицо и оперение. Они зашли в кафе.  Всё вокруг пахло очень приятно — запах корицы, свежего хлеба и чая, и чего-то молочного. И, что самое главное, было прохладно. Не как в Долине Вулканов.  Они присели за свободный столик. Джейкоб почти сразу посмотрел в окно, на яркое голубое небо, которое через стеклопакет совсем не резало глаза.  — Ну… как ты вообще оказался здесь? — спросила Дженет, глядя в его глаза.  — Устал от своего огромного города и вечного шума. — ответил он, тихо, совсем не заинтересованно.  Дженет лишь тихо посмеялась от его слов. Не самое лучшее решение переехать в Уткоград, желая отдохнуть от шума.  — Ну ты и город конечно выбрал. — проговорила она сквозь лёгкий смех, положив свою руку поверх руки Джейкоба. Джейкоб ни капли не удивился, не замер в удивлении. Просто молча убрал свою ладонь от её руки. Слишком часто его так касались, что ему это перестало нравиться.  Время тянулось со скоростью черепахи. Джейкоб слышал, как Дженет рассказывает о себе, о жизни в Уткограде и о том, как красиво он выглядит. Но он не слушал её, продолжая наблюдать за происходящим на улице.  — Ты вообще меня слушаешь? — вдруг спросила она, слегка расстроенно.  — А? — слегка удивился Джейкоб, Повернувшись к ней. — А, да… слушаю. Просто задумался немного, и… Слова перестали выходить из его клюва. Взгляд переместился к фигуре через один стол от них. Высокий птиц в белом фартук и блокнот ом в руке. Аист. Больно знакомый для Джеки.  — Я ещё раз вам повторяю — это не ресторан со звездой мишлен. Это обычное кафе. Сначала платят, потом получают еду, но никак не наоборот! — говорил он какому-то посетителю.  Черт, какой знакомый и тёплый для Джейкоба, пусть и сейчас грубоватый, голос. Качала. Его единственный настоящий друг. Сколько же они вместе пережили, живя в Крячеве. Частые посиделки за чаем, прогулки вместе, помощь ему по работе — все это навсегда застряло в сердечке Джейкоба.  И вот, сам Качала направился к барной стойке, поняв, что этому посетителю ничего не объяснить. Он встал там, начав протирать бокалы, пытаясь справиться с напряжением от таких ужасных посетителей.  Джейкоб ни секунды не думал. Молча встал из-за стола и направился к своему другу. Дженет была не слабо так удивлена такому поведению. Но… не решилась пойти за ним.  А Джейкоб наконец подошёл к барной стойке. Качала ни то что не узнал его — в принципе не увидел, что кто-то стоит слева от него.  Джеки лишь улыбнулся ему своей самой счастливой и красивой улыбкой.  — И долго мне ждать меню? — спросил он, оперевшись локтем о стойку.  — Агх, неужели не видно, что я занят? — раздраженно ответил Качала, Повернувшись. — Неужели так трудно просто подождать и… — и тут, он замер.  Видя перед собой высокого, хотя и ниже него самого, лебедя, он замер, не в силах произнести ни слова. Знакомые черты лица и мягкого оперения сразу отправили ему в память воспоминания из их прошлого. До того, как Качала уехал на заработки, ведь Уткограду нужен повар, а в Крячеве их много.  — Дж-Джейкоб? — переспросил он, словно не веря тому, что видит.  — Не узнал, да? — ответил Джеки, подойдя к нему.  Единственное, что он мог сейчас сделать, заключить своего друга в самые крепкие и тёплые объятия.   Качала не стал себя долго ждать, обхватив своими мощными крылатыми руками своего младшего друга.  — Боже, мой Казанова! Сколько лет, сколько зим? — в голосе Качалы больше не слышалось напряжение. Только чистое счастье при встрече своего маленького друга.  — Как же я рад видеть тебя! — ответил Джейкоб — Не ожидал тебя увидеть здесь.  — Я тоже не ожидал. Тебе же хорошо жилось в Крячеве. Почему переехал сюда?  — Устал от прошлой жизни, решил расслабиться.  — Здесь будет трудно…  Качала мягко отпустил Джеки из объятий, получше всматриваясь в его лицо.  — Как же ты вырос! — заметил он, как всегда по-дружески потрепав его по голове — Как вытянулся то. Скоро выше меня будешь.  Джейкоб лишь шире улыбнулся ему от такого тёплого для него жеста от Качалы.  — Ну а ты что хотел? Девятнадцать лет — это не шутки.  — Ещё бы… тебе ведь уже столько лет. Ты уже такой взрослый. — Качала сам и не заметил, как небольшая слезинка сорвалась с его глаза и потекла по щеке.  Джейкоб заметил это. Он что плачет? Качала обычно никогда не плакал, уж тем более от счастья.  — Ты, что, плачешь? — спросил он, стирая его слезу с щеки.  — Нет. Просто слишком сильно рад видеть тебя, Джеки.  Джейкоб лишь чуть шире улыбнулся ему. — Как ты хоть тут без меня? Как работа в этом кафе?  — Пока все отлично. Только многие посетители… — Качала повернулся в сторону зала — Им порой сложно доказать простые вещи.  — Ну… не все обладают хорошим умом. Да и смысл что-то кому-то доказывать? Кто они такие?  Качала задумался над его словами, ведь действительно причин доказывать, почему простой салат с улитками может стоить так дорого, нету.  — Да, ты прав. Но все-же, это раздражает. — ответил он, вновь подойдя к стойке и продолжив вытирать бокалы. Не чтобы избавиться от напряжения, которого уже не было, а просто потому что они, как никак, грязные.  Джейкоб встал рядом с ним, совсем не спрашивая его, помочь ли ему. Просто взял второй бокал и тоже начал вытирать его.  Качала удивленно посмотрел на него. Видеть такое поведение от взрослого, но при том только недавно ушедшего из подросткового возраста лебедя было не привычно.  — Эй… я и сам справляюсь. — заявил он, мягко убрав бокал из рук Джеки.  — И что? Почему я просто не могу помочь тебе? — спросил Джейкоб, слегка приподнимая бровь.  — Потому что ты не обязан помогать мне. Моё кафе — я здесь и официант, и повар и все остальные.  — Это не аргумент.  Джейкоб не стал слушать его. Заметив, что на кухне в раковине много посуды, он почти сразу направился туда. Включил тёплую воду и начал мыть тарелки, убирать остатки еды что гости не доели, да и в принципе прибираться.  Качала вновь замер в небольшом удивлении и чем-то похожим на гордость. В этот момент, бакал буквально выскользнул из его рук, упав и разбившись, но Джеки не услышал этого из-за шума воды.  Аист уже не узнает своего друга — он помнил его лишь 14-летним подростком, помнил те дни, как они проводили вместе за чаем и настольными играми. А сейчас, видя своего друга, помогающего ему с посудой, совсем не спрашивая разрешения, слезы счастья вновь навернулись на его глаза.  Он отвернулся, чтобы Джейкоб, дай бог, не увидел его слез, текущим по его щекам вновь.  “Джеки… как же ты вырос!” подумал он, вытирая слезы с лица салфеткой.  *** Прошёл уже почти весь день. Солнце начало уходить за горизонт, улицы стали тише, суета как и в городе, так и в кафе - утихла.  В заведении остались только они двое. Никого больше.  Вся посуда вымыта, на кухне убрано, все посетители были довольны обслуживанием. Ничего больше не оставалось, кроме как закрывать кафе. Но Качала не торопился это делать.  Они вдвоем стояли возле барной стойки, смотря на опустевшее кафе, в которое ещё всеми силами пытался пройти свет солнца. Джейкоб был счастлив провести столько времени за один день со своим другом, но… что-то все-же было не то. Увидев свое отражение — элегантного лебедя — в зеркале, вновь воспоминания о том, кем он является, вернулись к нему.  Взгляд стал более опечаленным, плечи опустились, голова склонилась вниз, глядя в пол.  Качала почти сразу заметил это и подошёл чуть ближе к нему. Он единственный, кто знал о проблемах Джейкоба почти все — с того дня как ему было четырнадцать, до того дня, когда Качала уехал в Уткоград  когда Джейкобу было семнадцать с половиной лет.  — Эй, Джеки! Чего приуныл? — мягко спросил он.  Джейкоб поднял взгляд к нему, вновь не радостный, а печальный. — Я… просто устал. — начал он, слегка приобняв себя за плечи — От этого всего. От того, что я Казанова. Все девчонки без ума от моей внешности, но… никому нет дело до меня настоящего.  Джейкоб тяжело вздохнул, полностью Повернувшись к Качале и подняв голову чуть вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.  — Иногда… иногда мне кажется, что я не должен был родиться лебедем.  Качала замер от такого то заявления. Несколько секунд просто молчал, переваривая его слова, но понимая почему Джеки так о себе говорит.  — Джеки, ты что? — вновь спросил он, положив руку ему на плечо — Никогда не смей так говорить! Твоя красота — это дар, который не каждый может получить. Многие годами пытаются стать красивее, а тебе даже мучатся с этим не нужно.  — И что? По твоему я этого хотел? Чтобы все девчонки гонялись только за моей внешностью? — хрипло от усталости спросил Джеки.  — Нет! Просто хочу сказать, что не все девчонки такие, как те из Крячева. Я уверен — найдутся те, кто полюбит твою душу, не зависимо от того, как ты выглядишь. И ни за что не думай иначе! — тон Качалы был немного грубоватым конечно, но в нем отчетливо слышалась забота и поддержка.  Джейкоб слушал его, молча. Он понимал — его друг прав. Просто нужно время. Но времени будет предостаточно.  Он просто подошёл ближе к нему. Качала почти сразу раскинул свои крылатые руки для их любимых обнимашек. И Джеки… сделал последний шаг к нему, крепко обхватив его мягкую от оперения шею, прижавшись щекой к его щеке.  — Ты… ты лучший! — прошептал он.  Качала был не малость так удивлён. Это выглядело так трогательно, так интимно, но при этом так по-дружески. Он крепко обхватил его спину руками, крепко чтобы он не упал, но нежно — чтобы не причинить боль. Он буквально поднял Джеки с пола. Джейкоб совсем не удивился такому, даже наоборот — обрадовался тому, как мощные крылатые руки держат его над полом.  И Качала не отпустил его.  — Да ладно? Я не лучший. Я… малость, жадный. — честно признал он.  — Ни капли. — заявил Джейкоб — Помнишь, как ты хотел отдать мне свои последние 20 монет, потому что мне не хватало на джинсы?  — И ты их не взял из-за своих принципов.  — Конечно. Последнее даже вор не берет.  Качала лишь тихо рассмеялся от его слов, обнимая его ещё крепче, пока солнце совсем не зашло за горизонт, оставив лишь свет от лампочек и ламп на улицах Уткограда.