🍨 🐇
14 июня 2026 г., 06:55
— Да не-е-ет! — взвыл Обсидиан, хватаясь за голову, прежде чем уронить крупные грубые кулаки на стол, за которым с ним сидел довольный Молвин.
— Увы, но Вы проиграли! — повёл рукой в воздухе мотылёк и улыбнулся, но жалости там было меньше, чем радости. — Теперь, как и обусловились, Вы меня освободите от этой участи!
Ники, оперевшаяся локтями о барную стойку рядом, захихикала, ведь забавно наблюдать за тем, как что-то щемит мужское достоинство.
В данном случае — симпатичное платье.
— Раз такое дело, то тогда Обси будет следить за моим кафе завтра! — заявила девушка, — пойдём, присмотрим тебе из гардероба подходящий вариант!
— Надеюсь, на меня ничего не налезет… — пробурчал разбитый Тайм. Ники же готовно отошла от стойки, чтобы проводить за собой временного сотрудника. А Молвин, ведомый сдержанным ехидством, увязался следом, чтобы поглядеть…
***
Душный жаркий день… И на солнце печёт невыносимо, кажется, что и без того смугловатая кожа мигом зажарится, подобно передержанному тосту. Душенька уже стянул свитер, оставшись в липкой рубашке, но ситуации это мало помогло. А он как раз шагал близь заведений… И потому подвернул в сторону кафе. Помнится, там у них в меню был «Алфёдов в стаканчике»? Доковыляв до дверей заведения, Душенька ощутил блаженную прохладу, царившую в стенах здания. Кажется, кто-то будто бы поставил много крупных кубов льда здесь таять, отчего по воздуху плыла приятная прохладная влажность. Наслаждаясь ею, он закрыл глаза, вздохнул и медленно потёк к прилавку. — Ники, привет, ты тут? — позвал он. — Сегодня за неё я… — раздалось издали, и к прилавку вышел он: светлая кожа и смольные чёрные волосы, собранные в изящный пучок на затылке… А на нём чёрное платье в пол с длинными рукавами. А поверх него — белый нежный фартук с рюшами на бретелях. Прекрасный вид. Душенька на миг дар речи потерял, глазея на чужое траурно опущенное лицо. Однако быстренько собрался, улыбаясь. — Ой, какая красивая горничная сегодня здесь работае-е-ет! — протянул он насмешливо, а сам жадно бросал глаза то тут, то сям… Чтобы ни кусочка не упустить. Платье так поразительно шло Обсидиану — длина юбки сохраняла приличие, а ткань не отражала свет дешевыми блеском. В нём он выглядел статно, достойно. Как драгоценный клинок, спрятанный в шёлковые ножны. Глаз не оторвать! — И тебе привет, Душенька… — слегка свою печаль развеяв, снова начал говорить мужчина в маске, укрывающей лишь низ лица. Можно легко концентрировать внимание на его глазах. — Чем могу служить? Душенька осторожно оглянулся через плечо. В этот ленивый жаркий полдень никто не осмелился бы заниматься делом. А следовательно — ходить по спавну в поисках чего-то. И потому молодой человек сложил милейше пальцы вместе и хитро прищурился на своего возлюбленного. — Я зашёл за «Алфёдовым в стаканчике»! Но у меня просьба касательно приготовления, — у Обсидиана прояснились чёрные глаза, давая понять, что он внимает, и Душеньку его наивность только потешила, — можно сделать его на грудном молоке? Взгляд напротив вмиг померк, и заяц давил лыбу, сдерживая смех. — Кхм, — Обси пришёл в чувства сам и отвернул голову в сторону. — Такого сделать не могу. Нет ингредиентов… — Могу помочь, — не прекращал Душенька ухмыляться, гуляя глазами по изгибу чужих плеч и торса. Обычная будничная одежда, как правило, сильно маскирует его фигуру. А это платьице в меру облегает и в меру сохраняет воздушность. — Правда, придётся попотеть и подождать… Несчастный временный работник подарил посетителю жалобный взгляд, и того прорвало на смешок. Однако руки потянулись над стойкой и взяли ладони Обсидиана, любяще сжимая и покачивая. — Ну ты чего? Тебе очень идёт, я даже не шучу! — Да ладно, не надо меня подбадривать… — вздохнул возлюбленный, — главное отмучиться сегодня… — Обси, — с налётом строгости, которая возникает только в моменты, когда названный продолжает тонуть в самоуничижении. — Я тебе сказал: тебе идёт. И скажу больше: тебе так идёт, что я хоть всю смену тут готов просидеть, чтобы на тебя смотреть… И активно под столом работать ручками. Мужчина напротив так несчастно заломил брови. — Ну Душенька…! — и спрятал лицо в ладонях, теша наглого зайца. Ему всегда нравилось ровным лицом и специфичным подбором фраз выгонять в краску других. А уж тем более своего парня, вечно не готового к флирту. — Да тут ведь только мы одни. — Мурлыкнул он, склоняясь ближе. — А я же научил тебя не стесняться…! — Так… Ты просил «Алфёдова в стаканчике»…? — пытаясь убежать от темы, переспросил Обси и резко отвернулся, потерявшись в пространстве. — С тебя один алмаз… И сейчас я тебе его подам… — и утёк в сторону кухни, взметнув прелестной белой ленточкой банта, повязанного на пояснице, где сходились края фартука… Вот бы зацепить пальцами кончик и потихоньку потянуть, видя, как медленно развязывается собранность…***
— Вот, держи, — на стойку встала креманка с белыми молочными горами, а на них — шоколадные крошки, имитирующие глазки и рот снеговика. Душенька с восторгом оглядел блюдо, видя прекрасно: над ним постарались. Обычно подслащённое молоко подавалось в вафельном стаканчике, а тут и посудина, и аккуратно выложенная мордочка! — Ого! Полагаю, это комплимент от шефа? — он хихикнул, с удовольствием на лице берясь за ложку и высыпая из другой ладони алмаз, который Обси быстро прибрал в кассу. — Пускай Вы, мистер Душенька, — прикрыв глаза, начал гундеть Обси, Душенька весело оскалился, прикусив край ложки, — ставите меня в неловкое положение, всё равно я Вас люблю и хочу порадовать… — Может, не мистер, а мастер? Я был бы не против побыть твоим владыкой…! — Как Вам угодно, Душенька, — вздохнул Обсидиан со смирением с тем, что его будут утюжить и соблазнять. — Раз так, — улыбнулся заяц и зачерпнул ложкой мороженого, повернув её в сторону собеседника, — открой ротик, господин угощает. Обси, видя это, однако, усмехнулся и, бегло оглядевшись, опустил маску, показывая низ лица. Его веки прикрылись, а губы — раскрылись, он быстрым движением сомкнул губы на ложке, съедая предоставленные угощение. А Душенька ощутил, как от этого зрелища в груди порывисто проносится буря. И вскоре маска оказывается вновь на лице, и нет намёка на произошедшее. Только короткий миг, запечатлённый в сердце навсегда. — Спасибо, — кивнул благодарно Обсидиан, и заяц подпёр рукой щеку, вновь влюблённо на него глазея… Ему вспомнился слух, мол, на открытии Диамкей за стенкой от посетителей умудрился высмотреть у Клешрейка «кружевное». Разумеется, то была всего лишь провокационная шутка, но… — Скажи, — с придыханием подал голос посетитель, сверкая глазками. — А это правда, что с униформой кафе сотрудникам также выдаётся кружевное бельё? Обсидиан снова впал в ступор, но, проморгавшись, только буркнул: — Если будете себя хорошо вести, то покажу после смены. — Душенька только шире улыбнулся. — Ох, знаешь, — он змеёй завился на своём месте, — самый сок порой в фантазии! Теперь весь день буду мучиться догадками! — он мечтательно прикрыл глаза, закусил губу, — чёрное кружево тебе бы очень подошло…! С ремешком…! А на ремешке чулочки полупрозрачные…! — Душенька… — вновь застонал несчастный временный сотрудник, — что у тебя за пубертат начался…? — Но ты правда нереально хорош! — зашептал соблазнитель томно, позабыв про мороженое, — ну давай отойдём на пару минут, чтобы я всё… Детально осмотрел… Никто не зайдёт, гарантирую! — И почему это всегда случается в неожиданные моменты…? — Ну давай, давай! — почти одними губами заупрашивал заяц, подпрыгивая от нетерпения на барной стойке. А Обсидиан ощутил, как в душе всё смешалось — жаром и трепетом волнения. Всё было бы классно, если бы Душенька пришёл к нему вечером на базу и предложил чепчикосрывательную ласку. Вообще без нареканий — на кровать, и ближе к делу. Но посреди общественного места…? Где в любой миг может кто-то зайти…? Он же страшно подведёт Ники! — Мы совсем быстренько! — дополнил Душенька, ведя кончиками пальцев по чужой тыльной стороне ладони. — Даже раздеваться не придётся…! У Обсидиана поднялись мурашки и загорелся румянец на щеке от вторжения шаловливого пальца под рукав. Одно действие от знающего человека, и вниз потянуло тяжестью греха и соблазном. — Ладно, но быстро! — буркнул Обси, и в карих глазах посетители пронёсся восторг ярким бликом. Он встал с места, не прекращая держать руку возлюбленного, повёл его спешной походкой до люка, разделяющего прилавок и зал. И нырнул под ним, чтобы сразу приникнуть к любимому и сложить ладони на его груди с терпкой улыбкой. Обси же вздохнул и мягко отстранил ладони зайчика, зыркая в сторону двери рядом с ними. — Д-давай в подсобке укроемся? Без лишних слов и в темпе вальса, они перенеслись туда, в ту же самую влажную прохладу и полумрак… Благодать! Душенька не стал выжидать ни мига для приличия, сразу, стоило остановиться в центре комнаты, сгрёб ладонями зад своего парня, подтягивая к себе поближе. Обсидиан подавился вздохом от такой наглости, но подчинился властным рукам и воле любовника. Вскоре он оказался спиной к стене, зажатый посетителем, так потешно смотрящим на него снизу вверх. Вот здесь размер не имел значения. Заяц не снимал с лица улыбку, в груди Обсидиана быстро стало тесно для лёгких, а смуглые ладони продолжали изучать. Плотная ткань натягивалась, проминалась, позволяя грубо очертить рельеф чужих телес. Обсидиан не мог не краснеть, ощущая себя портовой проституткой, которой мнут грудь без конца и края руки только прибывшего моряка. Впрочем, и до того не далеко, потому что он знает Душеньку. А наглец только улыбается. — Смотрю на тебя и то, как ты скромничаешь, и хочется продлить эту ролевую игру, — мурлыкнул Душенька, подтягиваясь ближе и привставая на носки. — Что если я заставлю тебя услужить мне ещё? Сядешь передо мной на коленки? М-м? Обсидиан зажмурился, но от мыслей это не спасло. В голове вспыхнуло чётко и постыдно представление с ощущениями. Как вес всего своего тела давит на колени, и не спасает прослойка одежд. Как рот полнится слюной, и как приходится послушно давиться горячим членом, дыша урывками и теряя достоинство… Какая грязь… От этого сладко пробирает. — Или, может, мне разложить тебя на барной стойке? — навязчивые, тягучие, как мёд, слова продолжили литься из похотливых уст, заставляя ворочаться кишки. — Ты же не откажешь мне в этом удовольствии. Да? — пальцы лукаво стали очерчивать выемку между ягодицами. — Каждый входящий сможет увидеть твоё удовольствие и распутность… Как ты краснеешь, потеешь, закатываешь глаза…! Я уже перед глазами вижу, как ты хнычешь и просишь ускориться… Как хочешь, чтобы я тебя коснулся. Но я решил, что ты кончишь непременно от моего члена… Обсидиан жмурился, словно бы пытаясь убежать от потока чужих фантазий, но становилось только хуже. Каждое прикосновение ощущалось чётче и острее. Ладони несильно задирали юбку, скользя по бёдрам вверх… — Может, мне забить на уговор и сорвать с тебя это платье? Оставить в одних шлюшьих чулочках? И драть до потери пульса у стенки? Наверное, — рыкнул он, уже и сам заведённый, — ты уже заслужил то, чтобы тебя хлестали в процессе…! Обси ощущал, как накалилась обстановка. Холод и влага помещения стали незначительны — жар пылал в груди и чреслах. В контакте тел. А затем он ощутил, как ему давят коленом между бёдер, и сдался без боя, поддался, как тёплое масло, разводя ноги. Руки сами хаотично схватились за плечи партнёра. И тихий рваный вздох сорвался с губ, когда на коротком просвете кожи между воротником и маской оставили влажный поцелуй. Зажали всего. Лобызали, прислоняясь потеснее. И пах, распалённый, подвергся лёгкому давлению… Душенька придавил его коленом, стал потираться, этим трением вызывая волны стимуляции. Обсидиан лишь мог жмуриться, откинув голову, и принимать всё, то дадут. — Такой послушный… Такой податливый…! — сопел в шею между поцелуями и лизками посетитель, надавливая на член до звёзд под закрытыми веками. — Мне правда стоило прижать тебя лицом к стенке и задрать подол… Ты бы точно так же расставил для меня ножки… И я мог бы основательно тобой заняться… С новой силой нажатия, из груди выдавливались вздохи и хрипы. Член пульсировал, разгорячённый грубой лаской. Яйца приятно зудели. Обсидиан просто был в этом ошеломлении, томлении, болезненном желании. Мысли и тревоги выбило из головы, осталось только отчаянное желание: Кончить поскорее. — Душенька… — заскулил на стоне, сжимая пальцы на рубашке любовника. Тот только хмыкнул, лизнул подпрыгнувший кадык и хищно зыркнул, отстранившись. — Что? Уже? — фыркнул он. — Неужели тебя так возбудили мои планы на тебя? — багровое лицо Обсидиана говорило само за себя, — Ну, что ж, ты сладкий симпатяжка, так что не буду тебя мучить… И вскоре Душенька едва ли не взвалил всего Обсидиана на своё колено, начиная двигаться активнее. Даже сквозь ткани всё ощущалось ясно и явно. Остро. Горячо. Обсидиану казалось, что они оба выйдут мокрыми. От пота, слюны друг друга, от предэякулята. Ведь сам он уже был липким, ощущал грязь всем телом, но не мог не наслаждаться обилием внимания. Словами похоти. Прикосновениями. Мир сузился до этого уголка подсобки. До рук на его бёдрах и колена под пахом. — Душенька… — позвал он вновь, закатывая глаза от того, как чувства начали подбираться к грани. Пульсация осязалась всем телом. Голову наполнила душная пустота. Возлюбленный прислушался и стал двигаться быстрее, так часто, что от трения нагрелась кожа, но…! Удовольствие перелилось через край, и Обсидиана захлестнуло забвение. Задрожали мышцы, импульс плавно сменился слабостью. И аморфное самочувствие с противной влагой ниже пояса. Обсидиан переводил дух, собирая в объятиях любимого свой разум обратно по кусочкам. Он кончил прямо в нижнее бельё… А солнце ещё высоко, ему стоять у прилавка ещё немало… Но фрустрацию сгладил бережный поцелуй в уголок губ. — Молодец, — вздохнул шёпотом Душенька, — теперь отпускаю, не буду мешать… Работай. Обсидиан думал уж было о том, чтобы быстренько привести себя чем-нибудь в порядок и вернуться к работе, но, перебрав в голове произошедшее, он изумился. Ведь одно не сходилось с другим… — А ты разве не хотел посмотреть, что под юбкой…? Душенька, всё ещё обнимавший его торс, усмехнулся, хитро щурясь, чем тут же лишил какой-либо уверенности. — Мы, вроде, договорились, что я посмотрю после твоей смены… И это нам ещё предстоит! — он отстранился, подмигнул, так сладко, как только он умел. — Так что до вечера, Обси! У меня теперь новое предпочтение!
