Stubborn desire

      — Да мне всё равно! Не будет денег – вышвырну, как крысу помойную. На твоё место желающих много! — грузная низкая женщина размахивала небольшими ладонями и хмурила брови ближе к массивному приплюснутому носу, пока её уши от злости торчали в разные стороны. Кабаниха.       — Подождите хотя бы до конца недели, и отдам. Всё отдам, — слегка дрожащий голос, но не от страха, а от злости. Злости на всё на свете.       — Никаких. Больше. Задержек. — Кабаниха хлопнула дряблой деревянной дверью с одной сломанной петлёй из двух и ушла, а пыль с раздробленных участков двери ещё долгую минуту оседала на такой же потёртый деревянный пол с торчащими гвоздями.       — Блять, — прошипела высокая девушка и отвернулась к окну.       Радостного там тоже было немного. Солнце счастливо светило. Казалось бы, почему бы и ей не порадоваться? Но почему-то у Йеджи всё шло через одно место. Она оперлась головой о стену. Затылок почти коснулся низкого потолка. Говёная коммуналка. Хотя и лбом касаться стены – такая себе идея. Пару минут назад там точно пробегал таракан. Да и сама стена была из дерева, видимо, того самого, с которого Адам яблоко сорвал. Потому как воняло нехило и гнило так же. Иногда Йеджи была уверена, что, если хорошенько пнуть стену ногой, она пробьётся насквозь. Хуже всего то, что она, по сути, была права. Стены давно уже сгнили изнутри и продувались ветром зимой, крыша пропускала дождь так активно, будто специально. Сначала Йеджи пыталась подставлять кружки или тазики, а потом поняла, что это и вовсе бессмысленно. У неё столько кружек нет, сколько дыр в этой крыше. Верхний этаж же. Дешевле. Хотя ей и это не помогало. Денег всё равно не хватает. А от дырявой крыши ещё и плесень местами появилась. Однажды она здесь коньки отбросит, точно.       Дверь была без одной петли с того самого дня, когда Йеджи заселилась в эту Богом забытую дыру. Чтобы её плотно закрыть, нужно взяться обеими руками по бокам, поднять с пола, поставить на место и ударить, желательно ногой. Но если каждый раз так делать, Йеджи бодибилдером станет. Поэтому сначала она её не закрывала, когда была в комнате, а потом перестала закрывать, и когда уходила недалеко. Ради Бога, что у неё вообще можно украсть? Ржавый запасной гвоздь, сгнившие рамки окна, которые продувают не хуже вентилятора, или промокающие кроссовки, которые надо сменить уже как второй сезон? А тараканы и через закрытую дверь проходят, так что от них это все равно не спасёт.       Йеджи оторвала лоб от стены. Думы всё равно не помогут. Нужно попросить залог на работе. Авось прокатит. Хотя на третий раз за полгода надеяться бы не стоило, но у Йеджи сейчас выбора особо нет.       Пришлось всё же шевелиться. Двери шкафа давно уже не было на месте, так что Йеджи просто поставила кусок фанеры, найденный где-то у помоек, которым прикрывала открытые полки шкафа. На этот раз даже никакой таракан не побежал по руке. Повезло. И почему они её не боятся? Кошка же. Хотя такую кошку, как она, ещё постараться надо, чтобы испугаться.       Йеджи очень увлекательно выбрала одну из двух футболок, которые у неё были, и джинсы. Их в целом была одна пара, так что забивать голову тяжёлыми думами не надо. Ну а что, удобно же. Те самые кроссовки с вентиляцией – на ноги, и девушка зашагала в сторону своей подработки. Сегодня полсмены, но она и так слишком рано идёт. Ничего. Как раз поговорит с начальником по поводу денег. Она же у них стабильный работник, почему бы и нет?       Дверь закрывать смысла не было. В таких районах, если кто-то закрывает дверь, значит, есть, что прятать, а если есть, что прятать, значит, есть, что воровать. Так что Йеджи накинула цепочку, да и на этом всё. Чтобы нормально закрыть на ключ эту ненормальную дверь, нужно будет минут двадцать пыхтеть. А Йеджи возвращается через пару часов, так что смысла в этом не особо.       За дверью её тут же встретила бабушка Сольхён. Вообще-то она никому из местных не бабушка, кажется, у неё вообще внуков нет, но все без исключения зовут её бабушкой. Лет семьдесят, с сединой и зелёными ленивыми глазами. Обычно низенькая и круглая, хотя до грузности хозяйки кабанихи ей никогда не дойти. Сейчас же бабушка сидела перед своей комнатой в своей животной форме – в виде черепахи, такой зеленоватой, но не полностью, а с проблесками коричневого. На голове у неё была маленькая вязаная шапочка. Её она связала ещё год назад и с тех пор без неё не появлялась даже летом. А то вдруг простудится. Йеджи поздоровалась и побежала вниз. На втором этаже ей на пути попался Чонсо – Бульдог. Благо сейчас он стоял в тапках, синих широких семейниках и майке алкоголичке со следом от сигареты, которая как раз была у него в руках. Вообще в здании курить запрещено, но ему можно. Все уже давно перешёптывались, что кабаниха по уши в него втюрилась, поэтому и плата ему меньше, и курить в здании можно. Глядя на него, у Йеджи появлялось очень много вопросов к этой любви и ни одного ответа. Ну да что ж поделать. Любовь зла, полюбишь и козла, а в этом случае – слюнявого бульдога с пивным шлейфом.       Хотя козёл у них тоже был. Точнее – коза, которая свои рожки во все дела сует. Нос у неё крошечный, так что остаются рога. Жила она на первом этаже и считала себя, видите ли, элитой, если кто-то, живущий в этой халупе, вообще имеет право произносить это слово. Контакт кабанихи у неё был выше мужа, который дома не появлялся уже месяца три, и его коза от безысходности начала заглядываться на бульдога. Стоит чихнуть на верхнем этаже Йеджи, так эта коза сразу услышит, а стоит там же сматериться, как это будет записано в её ебучем реестре "доложить хозяйке во время следующего визита". И хуй знает, зачем она это делает. Выгоды от этого никакой. Платит так же, как остальные. Сучка. Стукачка. Стукачка сучка.       Йеджи вышла на улицу. Наконец. Вдохнула. Хотелось бы сказать, что вонь прошла, но нет. Пивом и нищетой воняет весь их район, так что надеяться не на что. Девушка зашагала вдоль тротуара. Хотя этот ужас должно быть запрещено называть столь благородным словом на законодательном уровне. На проезжей части серая грязь, а на тротуаре пока что засохшая коричневая. Так и различают. Но как дождь пойдет, тогда уже болото будет везде.       Йеджи шла, опустив голову. Всё равно дорогу знала. Каждый, мать его, день, а иногда и ночью она была на этом великолепном предприятии. Хотя работка и правда ничего. Хотя бы платят стабильно, даже вон иногда заранее дают, если очень надо. Начальник – нормальный мужик, конь вроде. Спина, конечно, болит таскать иногда мешки, но а какую работу ещё можно найти в неблагополучном районе студентке без образования и особых навыков? Правильно. Грузчик, уборщик или на станке, если повезёт. Этим она и занимается. Когда удаётся подменить кого-то за станками, тогда побольше выручки выходит, можно даже поесть в этот день.       Хотя для еды у Йеджи подработки. Тут подменить кассира, там раздать листовки. Да, по мелочи, но на самую дешёвую еду хватает.       Под ухом кто-то резко засигналил, так что девушка подпрыгнула.       — Плетись ещё медленнее! — из окна побитой и, явно, раз сто двадцать крашенной машины вылез какой-то мерзостный болван с бородой, как лобковые волосы.       — Иди нахуй, гандон! — как раз нужно было злость выпустить.       Ох уж эти гиены. Зубы отрастили, а мозгов – нихуя. Бороды три волосинки, а уже себя возомнили хуй пойми кем. У Йеджи на ногах и то волос больше вырастет за неделю.       Уёбок.       Ладно, хуй с ним. Вон уже завод показался. Родненький. Каждый кирпич идеально покрыт грязью и сажей. Прям чёрный. Если прищуриться, может показаться, что это готический замок из Средневековья. Только вот чёрный дым из трубы немного атмосферу портит. И четырёхэтажный мат бригадира – тоже. Его лексикону Йеджи завидовала без зазрения совести. Столько матерных оборотов у этого слишком агрессивного барана украла, а всё равно отстаёт. При особой злости он такие маты вертел, что Йеджи даже значение их не понимала. Только восхищалась.       — О, привет! — закричал он с тридцати метров так, что весь завод точно узнал, что Йеджи пришла.       — И тебе не хворать.       Но останавливаться Йеджи не стала. Прямо к начальнику – и изложить свою мысль.       — Нет, — тут же отрезал начальник-конь, даже грубее, чем хотел, — Я бы рад тебе помочь, но сверху сказали больше заранее не выдавать. Всё уже.       — Я же давно здесь, не убегу, не исчезну, знаете. Для аренды надо. В последний раз. Всё отработаю, — Йеджи ненавидела просить так, что глаза красным заливались, но выбора не было.       — Нет, не могу, прости. А то мне уже по голове стучат, — он пару раз стукнул себе по голове рукой со слишком массивными ногтями. Длинные волосы, убранные в хвост, завибрировали.       Приплыли нахуй.       Йеджи тёрла половую тряпку настолько жестоко, будто это она виновата во всех её бедах. Сейчас пару часов уборщицей, перерыв, а в ночную смену уже за станок. Утром на учебу. Может, ну её в пизду? Возьмёт подработку на это время. Хотя смысл? Денег всё равно ни на что не хватит. С учёбой хотя бы есть шансы бомжом не остаться. Вылетит – можно уже и с моста сбрасываться, всю жизнь в грязи жить – как-то так себе перспектива. Как бы оплатить?.. Есть, конечно, один вариант, но... Нет. Не может. Просто не может. Это на самый крайний случай.       Вот бы сейчас деньги найти. Где-нибудь забытый кошелек. Что стоит какому-нибудь миллионеру один кошелёк потерять? Ей всю жизнь спасет, а ему – одна банка икры на завтрак. Суки. Их Йеджи тоже ненавидела.       Вообще она знала один район, где все богатенькие водятся. Можно попробовать там походить, авось что получится найти. Или хоть подработку какую-то. Хотя где столько платят, чтобы за раз аренду оплатить? Разве что шлюхой становиться, но на такое она не пойдет. А в тот район в её огрызках её и не пустят. Хотя есть у неё одна чёрная кофта с капюшоном и маской для лица. Тоже не ахти, но хотя бы руки в синяках от станка скрыть может. Ну... Вариант... Осталось пару часов отдраить полы, которые ничто на планете уже вычистить на самом деле не может, и идти пытать удачу к богатеньким говнюкам. ***       Минус один. Полы отдраены, станки вычищены.       Йеджи разогнула спину и ощутила красочный спектр из хруста позвонков и их же вопля о пощаде. Ну, пощады в ближайшее время не будет.       Сначала надо заглянуть на подработку – забрать деньги. Йеджи на прошлой неделе там три паллета продуктов разгрузила в одиночку за ночь. Спина не даст забыть этот сказочный опыт. А теперь за зарплатой. Сейчас, как никогда, нужно. С едой всё равно придётся потерпеть, а на аренду вполне может и наскребёт.       Йеджи заглянула в коммуналку в свою комнату. По пути на лестнице поздоровалась с бабулей черепашкой, оценила бутылочную коллекцию бульдога и странное шептание попугая со второго этажа. Он всегда был странненьким. Ладно, неважно.       Девушка натянула ту самую единственную тёмную и тёплую кофту, застегнула молнию, а повязку на лицо надевать не стала. Была бы возможность снять – сняла бы, но этот кусок ткани пришит к кофте, а Йеджи лень его отпарывать, так что пусть висит себе шарфиком. Тем более уже вечер. А вдруг дождь пойдет или холодно станет? Короче, применение точно найдется.       А сейчас на склад за зарплатой. По дороге от скуки аж камни пинать хотелось, только кроссовки жаль. Проводные наушники вовсе перестали функционировать дня два назад. Ну, то есть, чтобы они работали провод нужно было держать в определенном положении. Так, конечно, не походишь. А на новые ещё лишних денег нет, так что приходится по дороге ворон считать.       Склад находился на окраине их района, даже немного цивильный. Но только на вид. Внутри быдло быдлом. Ну да какая разница. Йеджи не сильно лучше.       Здесь вон даже двери сенсорные есть. Правда, Йеджи туда не надо. Она к элите не относится, так что тяжёлая металлическая дверь заднего входа её вполне устраивала. На этот раз даже открыта. Не надо будет надрываться, чтобы сдвинуть с места эту махину.       Ну, здесь и внутри поцивильнее всё выглядело. Жаль только, начальник ублюдком оказался. Новенький. Раньше здесь был медведь, определенно самый ленивый из когда-либо живших на планете. С ним Йеджи хорошо сработалась. Приходила, делала, забирала деньги, уходила. А у нового индюка налички не оказалось. А нельзя было сразу, блять, проверить, перед тем, как смену давать? Нет же. Надо теперь второй раз сюда переться, чтобы свои же деньги забрать. Благо хотя бы по пути к району богатеньких.       Йеджи зашла, не стучась и не спрашивая. Территория, конечно, закрытая официально, но она здесь столько времени провела, что уже и так её все знают.       — Здрасьте, — бросила Йеджи находящимся в поле зрения и сразу же прошла дальше. Те промычали что-то в ответ тоже приветственное и максимально неэнергичное.       Йеджи же пошла сразу к кабинету начальника. С предыдущим могла сразу и так зайти с лету, а с этим постучаться надо, и если его благосиятельство удосужится ответить, то так уж и быть – проходи.       — Чего надо? — бросил индюк из-за двери. Йеджи зашла внутрь, надоело это показушничество.       — Зарплата моя нужна за смену, я три отработала, денег не видела, — Йеджи прислонилась плечом к дверному косяку в надежде, что через три минуты всё будет готово, но как бы не так.       — Отработала? Молодец. Иди, — Йеджи аж в ступор впала от такого.       — Куда иди? Деньги за смены дайте, и уйду.       — За какие такие смены? Ничего такого не помню. Не мозоль глаза, — он отмахнулся и демонстративно принялся делать что-то другое, а у Йеджи кровь вскипела в венах.       — Да какого хрена? Я отработала. Не от себя же платишь. Вам начальство передает, я знаю.       — Ну передает, так пусть у меня и остаётся.       Он встал с места и, сука, высокий же.       Отвоевывала Йеджи свои деньги ещё добрых полчаса, пока не поняла, что это бесполезно.       Уёбок.       Она, конечно же, не зарегистрированный работник. Ещё чего. И так денег мало, ещё и налоги сдирать будут. Да и кто вообще регистрирует наёмных рабочих? Вот только этот индюк, видимо, решил, что может заставить её работать бесплатно. Ладно, она ещё отомстит ему.       Только вот чем кабанихе платить? Не почку же свою отдавать. Без неё Йеджи быстро загнётся. Она рассчитывала этими деньгами закрыть вопрос, но, конечно, хуй тебе. Как у неё может что-то не пойти по пизде? Никак.       Остаётся только надеяться на чудо. В районе богатеньких найти случайно потерянные деньги или найти подработку равносильно магии. Они таких, как Йеджи, и за людей не считают, куда там им работу давать. Грязные, низкие, недостойные. Ещё испачкают их элитные дорогущие машины, пока шины мыть будут, или обувь. Да что угодно. Нужно три сотни каких-то страховок и справок, что не заразный, не лишайный, не бешеный и многое другое. А это всё в больнице проверить стоит, как крыло самолёта. Можно, конечно, медицинскую страховку взять, и она всё покроет. Но эта страховка тоже стоит, как крыло самолёта. И вот круг замкнулся. Чтобы были деньги – нужны документы, чтобы были документы – нужны деньги. А откуда их взять, хуй знает.       На заводе , где Йеджи работала, не кусаешь соседа – уже отлично, и никакие справки не нужны. Оттого они и подружились с начальником. Йеджи не кусалась, в худшем случае крыла трёхэтажным матом. Так что идеальный сотрудник нашёл идеальную работу. А с этим индюком... С петухом. Йеджи ещё разберётся.       Сейчас нужно срочно искать, как бы заработать.       Йеджи сжала руки в карманах и зашагала. Впереди уже виднелись здания: высокие, красивые, совершенно другие. Там, где жила Йеджи, красивое можно было увидеть, только если задрать голову и понадеяться, что будут звёзды. Йеджи любила звёзды. Только они и казались чем-то особенным, слишком красивыми, особенно для них, будто незаслуженно красивые для их глаз.       И всё равно звёзды ей нравились больше, чем эти здания. Блестящие, высокие, все из стекла. Какая бесполезная трата окон. Йеджи уже почти год окно в своей комнате починить не могла, а тут вон – что дверь, что стены из стекла. Офисы. Один выше и краше другого. В каждом работники нафуфыренные, в форме и с духами. Хотя они Йеджи не бесили, они же просто работают и следуют правилам. Но вот праведный гнев обрушивался на начальников. Вот кто на самом деле нафуфыренные петухи. Одни беды от этих богатых. Деньгами своими каждую дыру и каждый рот заткнуть пытаются.       Но сейчас надо бы засунуть свой язык куда поглубже и почти с приветливой тупой улыбкой на лице подойти. "Здравствуйте, не хотите подсыпать бомжу денег?" так они и слышат, когда подработку просишь. Однако берут и платят меньше, чем положено. Могут себе позволить. Отчего же нет.       Йеджи пошла, через боль натянув слащавую улыбку себе на лицо. Первое здание. Первый офис. Стук в первую дверь.       — Добрый вечер, вам не нужны услуги разнорабочего? Могу выполнить любое поручение. Починить, отмыть, прибить полки и многое другое, — Йеджи начала с энтузиазмом, выдавливая из себя улыбку, которую сама бы охарактеризовала как "мерзотную", но продолжала, так как пузатый мужчина, кажется, панда, очень внимательно её слушал.       Только вот спустя минут пять этой тирады про "умею всё" и "что пожелаете" он с таким же полуулыбающимся лицом сказал "неинтересно" и захлопнул дверь.       Сука.       Ладно. Идём дальше.       Правда "дальше" Йеджи развернули с ещё меньшим энтузиазмом на лице. Да, парочку полок прибить дали, но в сравнении с оплатой за её проживание это – прямое и красивое ничто. Гроши.       Спустя ещё пару десятков офисов Йеджи села на бордюр. В кармане гроши. Через час на ночную смену на заводе, а через день платить за аренду. Чем – пока неясно.       Телефон в кармане завибрировал. Йеджи достала его. Защитное стекло с многочисленными трещинами уже умоляло себя выбросить, но пока денег на новое нет, а телефон и так дряхлый – без стекла нельзя носить, ещё быстрее сдохнет. А новый – это опять деньги, которых у Йеджи нет.       А сообщение было на почту от университета. Оплатите обучение или отчислим к хуям. Точнее "Напоминаем, что за неуплату обучения в течение первого месяца семестра подусмотрено отчисление. У вас есть долг. Для подробностей проверьте личный кабинет". Будто она и так не знает. Какие добрые. Предупреждают. Заладили блять. Оплатите, оплатите. Всем платить надо.       Тоска и какое-то омерзительное чувство ничтожности накатили с новой силой, прибивая к этому идеально ровному асфальту под ногами. Бесит. Всё бесит. И этот ебучий ровный асфальт бесит. Только здесь он такой. Существа вроде Йеджи же его не достойны. Им только по грязи ходить, да огрызки жрать. А в окне кафе через дорогу Йеджи отчётливо увидела, как какой-то избалованный ребенок пролил тарелку супа на пол. Не евший уже второй день желудок Йеджи заныл. Болезненно, протяжно, сдавливая внутренности. За этот ебаный суп она бы сейчас чечётку станцевала, а этому мелкому уёбку, видите-ли, лук не понравился или что-то там ещё.       На ум приходили только маты, никакого решения. Глаза намокли. Йеджи ненавидела это больше всего. Сдерживала слёзы как могла. Нечего тут нюни распускать. Девушка натянула капюшон и чёрную маску на лицо. Горько усмехнулась. Вот и пригодилась маска. А она сомневалась. Теперь из-за чёрной злой тучи выглядывало лишь два глаза. Отлично.       Итого: ей через день платить за квартиру, а к концу недели и за университет. Заебись. К концу недели, может, и заработает или займет на универ. Но вот с арендой этот индюк смачно её подставил. Времени сейчас ему мстить тоже нет. И что делать? У Йеджи было одно-единственное, что можно продать, но это – самый крайний случай. Она не может. Просто не может.       Мечта найти мешок денег становится всё более желанной. Йеджи даже не знает зачем, и все же встаёт. Просто шаги куда-то дальше. Нет, ну а что? Район богатеев. Может, и найдет упавшую купюру, за которой пузатый говноед поленился нагибаться. Девушка просто поплелась, прокручивая в голове всё одни и те же мысли без единого шанса на решение.       На улицах никого. Уже темный вечер. Богачи не привыкли ходить пешком. Они все на машинах. Одна Йеджи волокла ноги, неясно только, куда и зачем. А хотя какая разница? Кого это вообще интересует? Кого она вообще интересует? Да никого. В коммуналке все думают, как бы не дать таракану заползти к себе в ухо, на заводе каждый о своей кружке пива волнуется, а богачам этим из окон своих дорогих машин... Им-то что? Вот бы хотя бы один из них оставил где-то кошелек. С них не убудет. Для них эти деньги – ничто. А для Йеджи были бы спасением. Хоть из кармана доставай. Но Йеджи никогда такого не делала. Она не та, кто будет устраивать свою жизнь за счёт чужого несчастья.       Всего двадцать лет, а по ощущениям ей сдыхать уже скоро. И почему всё это дерьмо досталось ей?       Йеджи подняла голову. Звёзды еле различимы. Жаль, они часто её успокаивали. Как и дождь. В нём можно было спрятаться, было отчего-то очень уютно, и будто бы шумы все исчезали. Но и он, как назло, не шёл. Лишь серый, пока ещё летний вечер. Уже почти ночь.       Хотелось бы надеяться на чудо. Жаль чудеса позабыли о Йеджи.       Нужно брать всё в свои руки. Оставлять университет – не вариант. Нужно находить деньги.       Мысль о чужом "кармане" вновь засела в голове. Всего один раз. Но как так можно? Она же обещала, что не будет идти по головам. Но ведь и это же не голова. Вряд ли человек хранит всё в одном кошельке. Или телефоне. Да неважно. Это можно восстановить, а её университет – нет.       Всего один раз.       Она бы не сделала. Ни за что бы не сделала это, если бы именно в эту секунду на глаза не попался силуэт, вышедший из самого богатого на вид здания. Чуть выше, чем остальные, чуть прозрачнее, чуть элегантнее, закрученный кверху и с парковкой шикарнейших машин прямо перед входом. Йеджи понадеялась, что силуэт сядет в одну из этих Порше и ускачет к чертям, но нет. Что это, если не судьба? Ноги сами понесли Йеджи за силуэтом. Она всё шла и шла. Заглянула в какой-то угол, чуть темнее остальных. Йеджи приблизилась сзади, и руки заработали быстрее, чем мозг. Девушка толкнула незнакомца и просунула руку в карман. Кошелек. Есть. Намеревалась быстро продолжить идти, будто ничего не произошло. Капюшон и маска все ещё скрывали лицо, а темнота ночи была на её стороне. Но что-то тугим узлом обвязало её запястье. За секунду. Она даже спрятать украденное не успела. И тут же кто-то резко схватил за шиворот и приподнял. Чёрт. Она попалась.