Stubborn desire

      Утро в императорских хоромах, ну или в этой халупе, это уже зависит от того, говорит оптимист или нет, началось с криков.       Йеджи подскочила на месте, даже будучи лежащей в своем укромном местечке на крыше.       А на повестке дня был вопрос: "Кто съел остатки запеканки козы Мари?". Вообще-то её звали не Мари, но настоящее имя она уже полгода как не признавала и отвечала только на вымышленное. Но был ещё и факт номер два: все и так знали, что вся еда, пропадающая с кухни, уходит в желудок к бульдогу Чунсо. Был ещё вариант с одним из семнадцати парней Хери – девушки со второго этажа, к которой они то и дело приходили, хотя по правилам нельзя. Но сейчас хозяйка дома надрала задницу Хери, так что уже как неделю парни её не появлялись. Хотя все знали, что это лишь дело времени. Так было каждый раз, и через десять дней они вновь появлялись.       Но факт остаётся фактом: парней давно не было в коммуналке, так что запеканка козы явно уже переваривалась в желудке Чунсо. А самое мозговыебительное, что коза сама прекрасно это знала, но надо же развести драму и заодно разбудить всех. Да и потом можно подойти, толкнуть бульдога в плечо, будто она злится, а через полчаса опять лобызаться в коридоре.       Одним словом – пиздец. А настроение Йеджи испортили с самого утра. И что теперь делать? Обратно спать не ляжешь, весь дом уже на ушах, а уроки здесь делать – как на кактусовом поле ебаться. Короче, сомнительное удовольствие.       Пришлось, скрипя зубами, подниматься с места. Восемь часов утра – ну и пидорасы, дали бы хоть в выходной поспать.       Ну, блять, делать нечего. В университет тащиться – тоже не ахти развлечение. Сейчас там наверняка эти сучки со своими Айс-американо и каблуками сидят в "Симс" играют с важными рожами. У библиотеки по утрам воскресенья закрытые часы, совсем, для всех. Убираются или хуйпоймичто ещё там делают, но, короче, не вариант. А оставаться в этом дешёвом двойнике Санта Барбары с возможным повышением рейтинга тоже не хочется.       Придётся идти к Шин. Хотя "придётся" – это, конечно, преувеличенный вариант. Работа у них определённо лучшая за всю жизнь Йеджи. Считай, золотая жила. Играй с Гарам да радуйся жизни. И по правде говоря, дело не только в деньгах. У них в целом приятно существовать. Начинаешь чувствовать вкус жизни, а то до этого у Йеджи отношение к жизни выражалось только матами, а тут с Гарам даже сдерживаться надо, да и материться уже не так хочется.       Короче, собрала Йеджи манатки и зашагала в сторону дома Шин. Неблизко, конечно, особенно с дубаком на улице. Видимо, солнце и правда было в последний раз за год. Хотя и так понаглели. Уже октябрь, а Йеджи в футболке гоняла. Теперь пришлось надеть и кофту. Ту самую, в которой она неудачно грабила Рюджин. И смешно, и грустно. Никудышный вор, ещё хуже – мститель. Так этому индюку ничего и не сделала, и деньги свои, конечно же, не получила. Ну, зато с зарплатой няньки уже неплохо накопила на оплату университета.       Так, конечно, нехорошо говорить, но Йеджи невероятно благодарна и рада, что няня Гарам заболела. Совесть немного мучила так думать про женщину в возрасте, но деньги в тайнике грели душу.       Вот уже и богатенькие здания показались, осталась половина пути, которую Йеджи преодолела, стуча зубами. И какого хуя так сразу похолодало? Ни намека на солнце, зато ветер и мелкий дождь – тут как тут. Не намокнет, конечно, от такого дождя, но неприятностей наберётся точно.       Когда на глаза попался забор Шин, Йеджи в нём увидела врата в рай, а не в дом. Окоченела знатно, надо будет что-нибудь с этим сделать. На куртку не хочется раскошеливаться, но лекарства и то дороже.       — Доброе утро?.. — протянула немного помятая Рюджин, открыв дверь девушке с опозданием в минуты две.       На ногах была какая-то лёгкая темная ткань, а сверху растянутая футболка. И только сейчас до Йеджи дошло. Восемь утра. Ничто и никто не работает в восемь утра. Если у неё выходной, то велика вероятность, что и у Рюджин тоже. А с виду она и того хуже – проснулась минуту назад.       — А... — вырвалось из собственного рта, — Я пойду.       Йеджи тут же развернулась на месте, желая удалиться прочь, но ощутила мягкий хват на руке. И, конечно, не ладонью, а этим бесячим упругим хвостом Рюджин, которая развернула её обратно.       — Оставайся, я всё равно уже встала, Гарам тоже скоро проснётся.       — Я позже вернусь, как обычно прихожу.       — И что ты будешь делать всё это время? Холодрыга на улице. Заходи уже, я замёрзла.       Это всё же убедило Йеджи шагнуть внутрь, и Рюджин тут же захлопнула за ней дверь. Она двинулась в сторону кухни, а девушка – за ней хвостом.       — Садись, — Рюджин, зевая что есть сил, указала на небольшой диванчик, — Кофе будешь?       — Э... Не знаю, — и не нужно ей знать, что Йеджи уже и забыла вкус кофе – оттого и не знает.       — "Три в одном", растворимый? В машинке ещё латте есть, — Рюджин развернулась к ней с чашкой в одной руке и с глазами панды с бодуна.       — Ну, давай последнее, — наугад пальнула Йеджи, не желая задерживать эту полусонную мадам.       Рюджин погремела у кофемашинки и минут через пять поставила кружку перед Йеджи, а сама села рядом, уже делая первый, видимо, целительный глоток.       — Ты чего так рано встала-то? Выходной же, — вкусив несколько граммов кофе, Рюджин стала заметно разговорчивее.       — Да соседи-ебланы, — спокойно выдохнула Йеджи. А кофе и правда оказался вкусный.       Рюджин подняла на неё взгляд с чуть приподнятыми бровями, но ничего не сказала. Лишь помотала головой в стиле "а конкретнее?".       — Разорались с утра, пришлось просыпаться.       — Мда... — ещё один глоток, — Не повезло.       Разговор дальше не шёл. Вообще Йеджи давно хотела спросить об этом, но никак не доходило, да и Гарам обычно была рядом, так что было бы хорошо поговорить сейчас. Хотя раннее утро туманит извилины обеих, и всё же.       — Слушай... — Йеджи аж прокашлялась, пытаясь звучать серьёзнее, — Я хотела спросить о будущем. Я всё это время, пока ходила к вам, формально была в отпуске на своей основной работе. Там накопилось за долгое время. Но он скоро заканчивается. Я не смогу больше ходить, или же мне нужно выбирать. Когда там ваша основная няня выздоравливать собирается?       — Ах, ты об этом, — Рюджин накрыла лицо ладонями и провела ими, будто хотела убрать усталость, — Она уже не вернётся. Пока болела, поняла, что хочет больше времени с внуками проводить. Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. Сможешь на постоянной основе приходить? Конечно, установим уже нормальный график: с выходными и так далее.       — Сколько дней в неделю? Мне нужно будет совсем уйти со своей работы. И какие у меня есть гарантии? Ты как-то регистрировать меня будешь? — услышанное в некотором роде обрадовало Йеджи, и всё же радость быстро уступила место расчётам. Такая уж привычка выработалась за жизнь.       — Оформи самозанятость, я официально тебя найму. А сколько дней в неделю... Вообще мне удобно, чтобы каждый день. Иногда я буду в офисе. Может, иногда и дома, и всё равно далеко не всегда я могу уделять время Гарам. В общем, обязанности: быть с ней, смотреть, чтоб делала уроки, пила, ела – да и всё. Что насчёт времени?       И ближайшие полчаса они обсуждали все тонкости графика. Во сколько приходить, во сколько уходить. Йеджи составляла всё, чтобы не пересекалось с учебным графиком. О деньгах спрашивать было будто бы немного неловко, хотя девушка думала, что давно искоренила это в себе. И всё же это тоже было обсуждено. Йеджи вновь настояла на посуточной оплате, а то: "Батрачь как скотина, а потом хер тебе, а не деньги". Рюджин хмыкнула на эту фразу, но ничего не сказала. Про выходные договорились, что будут на ходу говорить. Заранее, но без определённых дней недели.       — Если буду забирать Гарам куда-нибудь погулять или отдохнуть, скажу заранее. Ты тоже предупреждай заранее, если что-то не так, чтобы я оставалась. Но когда меня нет дома – лучше бы быть тебе.       И вроде бы на этом закончили. Рюджин уже встала, отнесла кружку к раковине и стала разглядывать холодильник в поисках намёков на будущий завтрак. Только вот Йеджи услышанное ещё не отпустила.       — Мда... Мать года. И часто ты её так оставляла?       — Чего?! — Рюджин мгновенно развернулась на сто восемьдесят градусов на пятках, — Йеджи, ты думаешь, я мама Гарам?       И вот тут встать в ступор пришлось уже девушке самой.       — Ну... Да.       — А то, что она меня по имени зовёт, тебя не смущает? — Рюджин облокотилась на каменный столик за собой и теперь с явной усмешкой на губах смотрела на то, как у Йеджи нейронные связи постепенно пытались проанализировать новую информацию.       — Ну... Херовая мама.       И тут Рюджин накрыл яркий искренний смех. Она ещё больше оперлась на кухонную стойку, чтобы удержаться на ногах.       — Йедж... Ха-ха-ха... Йедж.., — с трудом говорила она, превозмогая смех, — Йеджи, Гарам – моя сестра. Ужас, какого ты вообще мнения обо мне?       — Плохого, — тут же выпалила девушка, но вопросительный взгляд старшей целенаправленно проигнорировала, — А... Ну... Это... А где..?       — Родители наши? В кризисе сорока пяти лет не знали, что делать с жизнью, и решили завести ещё одного ребенка. Потом поняли, что нет – всё же карьера важнее. Оставили Гарам мне и уехали в США устраивать бизнес, — она говорила спокойно, но у Йеджи с каждым словом челюсть всё ближе опускалась к полу.       — Пиздец, — только и смогла сказать она.       — Ну, как видим, с бизнесом вышло лучше у меня, — с самодовольной улыбкой сказала под нос Рюджин, — Хотя ради справедливости стоит сказать, что дом они оставили нам. Но с тех пор особо и не появлялись в жизни.       — Пиздец... — уже тише повторила Йеджи с опущенным взглядом, переваривая услышанное.       А у Рюджин её реакция вызвала только усмешку, причем с нотками недовольства, как у учительницы, услышавшей на уроке слово "Жопа".       Тут же послышался топот из гостиной, и через секунду на кухню влетела Гарам, которая тут же понеслась к Рюджин и повисла на её шее, обнимая ногами за талию.       — Доброе утро! — весело завизжала девочка так, что в ушах заложило, но сейчас Йеджи думала совсем не об этом.       Теперь уже картина выглядела совершенно по-другому. Рюджин заботилась, ухаживая, а сейчас обнимала и целовала свою сестру, сама оставленная родителями. Йеджи стало стыдно за всё, что она думала про Рюджин. Одно дело – если бы она, как мама, какую-то хрень делала от незнания, но здесь она и сама осталась одна, да ещё и сестру растила.       Почему-то на глазах заблестели слёзы. Йеджи точно не хотела плакать, но было невыносимо видеть эту картину обнимающихся сестёр. Эмоции нахлынули, причём все сразу. И злость на родителей, и стыд за собственные мысли, и нежность от картины перед ней, и всё-всё-всё.       — О, и Йеджи здесь, — копошась в собственных мыслях, девушка не заметила, как Гарам спустилась с рук сестры и уже уставилась на неё.       Не успела Йеджи отреагировать, как Гарам подошла и обняла на этот раз её саму. Конечно, не так, как Рюджин, и всё равно. В горле встал ком. Йеджи обняла девочку в ответ дрожащими руками и молилась, как бы не заплакать или хотя бы сделать это так, чтобы девочка не заметила.       — Пойду переоденусь, — бросила Гарам и умчалась в комнату, так и не заметив реакцию Йеджи.       Зато это прекрасно заметила Рюджин. Девушка сидела с опущенным взглядом и дрожащими губами. Увидев слезу, медленно стекающую по щеке, старшая всё же решила аккуратно сесть рядом.       — Йеджи, всё нормально? — она аккуратно накрыла плечо девушки.       — Почему они такие?..       — Я не знаю, — Рюджин поняла, о чём спрашивала девушка. А также поняла, что за этим определённо что-то скрывается. Какая-то её история, которую лучше не тормошить. По крайней мере сейчас. Рюджин придвинулась чуть ближе и аккуратно положила голову Йеджи себе на плечо.       — Не надо меня жалеть, — выдавила Йеджи, медленно вырываясь из этого захвата и протирая глаза.       У Рюджин тут же вспыхнули десятки мыслей в голове, но ни одна из них не была озвучена, и тишина провисела, пока не вернулась Гарам с привычным для восьмилетнего ребенка шумом от всего и сразу.       — Чем будем сегодня заниматься? — она оперлась руками на стол и подпрыгнула на месте.       Рюджин подняла на неё взгляд, но в нём было явно не то, чего девочка хотела.       — Уроками. Чем же ещё? — нарочито скучно ответила Рюджин.       — Я их уже сделала, — недовольно ответила Гарам.       — А как же повторить для начала учебной недели?       — Повторю, — протянула девочка так недовольно, будто собиралась мешок кирпичей таскать.       Йеджи успела заскучать, когда девочка, видимо, повторяла всё пройденное в экспресс-режиме, а Рюджин ушла куда-то наверх. Но стоило её глазам вспомнить, что вообще-то они не доспали заслуженные часа четыре, и попытаться слипнуться, как послышались шаги. Причём сначала размеренные, с каким-то неестественным цокотом, а затем и мелкие, быстрые и непропорционально громкие. Йеджи сидела на диване в гостиной, когда показалась Рюджин.       Сначала девушка даже не обратила внимания, а потом как обратила! Стоило повернуть голову – и воздух добровольно покинул лёгкие, не желая возвращаться обратно. Рюджин была в чёрном пиджаке и брюках прямого кроя. На ногах каблуки, а на глазах очки без оправы. Волосы она распустила и уложила крупными волнами.       По ощущениям, у Йеджи отпала челюсть по колено. На деле она просто замерла, без стыда и совести пялясь на Рюджин, которая не могла этого не заметить. Видимо, решила тактично промолчать, лишь слегка ухмыльнувшись. А пока Йеджи пыталась выйти из восторговой комы, притопала и Гарам.       — Я всё повторила! — она встала перед сестрой по стойке смирно, — Возьми меня с собой.       — А куда я иду? — Рюджин подправляла карандаш на губах перед зеркалом у выхода.       — Я слышала, как вчера ты говорила по телефону. Вы идете в мебельный магазин.       — Не в магазин, а на базу. Тебе там делать нечего. А подслушивать нехорошо, — подкрасив уголок губ, она повернулась к сестре с неожиданно строгим взглядом, отчего та оцепенела на месте. Рюджин быстро это заметила и вовремя смягчила глаза, — Да и подслушала так себе. Мы вообще-то должны были завтра идти, но раз уж Йеджи с сегодняшнего дня официально твоя няня, то я могу спокойно уйти на пару часов.       — Но... Ну... Я есть хочу! — обиженно сказала Гарам, поняв, что её точно с собой не берут.       — Йеджи об этом позаботится, — Рюджин взъерошила волосы девочки на голове и ушла.       А вот после щелчка двери Гарам и Йеджи тут же посмотрели друг на друга и синхронно произнесли: "Я?" и "Ты?". Причём степень удивления у обеих была одинаковая.