Часть 1
8 июня 2026 г., 12:32
Ноа на льду был, пожалуй, самым превосходным в команде. Он был рад, что занимается таким спортом, как хоккей, ведь спорт уже будто въелся в кровь к парню.
На льду он был, как зверь. Быстрый и неуловимый зверь. Как белоснежный барс. С его белой, густой шерстью. Вот только не питался он, как этот зверь, а питался лишь хоккеем. С коньками, которые, возможно, уже срослись с собственными ногами хоккеиста.
На очередных соревнованиях по городам Канады, Ноа не оставляли без внимания. Брали с него интервью, кричали его имя перед победой, и в целом восхищались этим 16-летним профессионалом.
Парень был прекрасен во всем: в игре, во внешности, в характере, в юморе и тд. Никто так и не подумал назвать плохие черты в жизни Ноа — их попросту не было. Он с самого детства был прелестным ребенком.
Но был один парень — Иван Трофимов. Он знал Ноа с детства: видел огромное количество раз в телевизорах. Родители Трофимова всегда сравнивали сына с этим мальчишкой. "Ты должен быть на равне с ним! Ты хоккеист — бери с него пример! Он твой ровесник, а ты бездарность!" — летело из их уст. А Ваня лишь молчал, мысленно начиная ненавидеть того самого парня. Он знал лишь одно: за маской приличного мальчика Ноа, таится страшное. И верил в зто всей душой. Пусть в это не верили другие люди. Трофимову было плевать.
***
Шайбу перетаскивали по ледяному полю. Она мчалась так быстро, что Трофимов вряд ли успевал за ней следить. Он ненавидел эту игру, ненавидел этот чертов день, и ненавидел одного парня на поле — Ноа — тот, что сверкал во время игры лучше любой искры.
Парень посмотрел на родителей, что сидели рядом, затаив дыхание. Ваня понял — они, разумеется, восхищаются канадским парнем, который явно лучше их сына неудачника.
Ваня не понял лишь одно: почему родителям вдруг приспичило переехать в Оттаву? В родном городе — В Пензе, получше жилось. Ване пришлось навсегда забыть своих русских друзей, хоккейную команду города, и вообще все, что было связано с Россией. Все это, как говорили родители Трофимова "для блага Ванечки, чтобы он поучился в команде у своего кумира". Они хотели отправить Ивана в хоккейную команду, где был этот высокомерный Ноа Дэвис.
Ноа был везде: в голове родителей, на телевизорах, в статьях.. Но больше всех он запомнился Ивану.
Счет показал 6:8 в пользу команды "Ottawa Aces". Люди вокруг закричали, поддерживая хоккеистов, в особенности Ноа. После игры к парню все подходили, брали с него очередное интервью, просили расписаться. Семья Трофимова не отличилась: родители подошли к парню и стали благодарить того за великолепную игру. Ваня стоял сзади них, и лишь он отличился.
Родители стали отходить от хоккеиста, а Трофимов, не раздумывая, подошел вплотную к Девису, сказав ему на ухо грубое "я ненавижу тебя". Голос его был как сталь. А русский акцент лишь добавлял грубость к этим трем словам.
Ноа не успел опомниться, как незнакомец наконец ушел, оставив после себя лишь те грязные слова. Девис посмотрел тому в спину, и впервые у него внутри что то будто перевернулось. Будто кто то наконец снял с него тяжелый груз. Но парень быстро откинул эту мысль, продолжая принимать благодарные слова фанатов.
Дэвис всё ещё пытался отойти от слов русского, когда почувствовал на запястье тёплую ладонь. Тренер быстрым шагом повёл его к стойке с логотипом «Ottawa Aces». Там уже собрались журналисты — трое с микрофонами, двое с камерами. Кто-то из пресс-службы подхватил за руку Ноа и поставил в центр, перед всеми остальными из команды.
Вспышки. Гул голосов. И первая — молодая девушка с рыжим хвостом и микрофоном TSN.
— Мистер Дэвис! Рады вас снова видеть. Какие впечатления о победе?
Ноа моргнул. И наконец, когда пришел в себя, натянуто улыбнулся.
— Мы... сделали всё, что могли, — ответил он и сам не узнал свой голос — слишком тихий, слишком пустой. Рядом кто-то кашлянул. Ноа выпрямился, заставил себя продолжить говорить. — Матч выдался непростым. Но я рад, что команда снова справилась с соперником.
— Вы оформили хет-трик. Третий гол — это было что-то невероятное! Что чувствовали в тот момент?
— Эйфорию. Это момент, ради которого мы играем.
Девушка наклонила голову. Взгляд стал острее.
— Вы сегодня какой-то... не такой. Всё в порядке?
Ноа замер на долю секунды. Камеры ловили каждое его движение. Они собирались в "стенку" давя с каждого угла. Ноа чувствовал себя загнанным зверем.
— Просто усталость. Игра забрала много сил, — он снова улыбнулся — идеально, привычно. — Но это приятная усталость.
— Последний вопрос, Ноа. Что скажете болельщикам?
Он посмотрел прямо в камеру. Его лицо стало непроницательным.
— Спасибо за поддержку. Мы продолжим работать. И не переключайтесь — дальше будет только интереснее.
Микрофоны опустились. Журналисты зашептались, проверяя записи. Ноа развернулся и пошёл к раздевалке. Он не оглядывался.
Но в голове все еще звучали три простых слова: "я ненавижу тебя".
Дэвис сжимал клюшку в руках до побеления пальцев.
