❄️ГРАДУС ЗАМЕРЗАНИЯ❄️

Флинс быстро затащил Иллуги за угол, затем воровато огляделся. Вроде бы оторвались. Где-то вдалеке всё ещё слышался сердитый бубнёж Инеффы на тему того, что рано или поздно этих прогульщиков карма по починке фонарей настигнет либо в «Пирамиде», либо ещё в каком-нибудь уголке Нод-Края. Но на это уже было плевать. Главное, что ушли от преследования и избежали этого идиотского экзамена, к которому не то что никто из двоих не готовился, так ещё и большая часть уроков по механике была бессовестно прогулена. — Господин Флинс, куда теперь? Наверняка Инеффа не успокоится, и нам влетит, как только нас найдут, — юноша выдохнул, переводя дыхание. — В «Пирамиду» нельзя, в лагерь у скалы Кипумаки… нас догонят раньше, чем туда доберёмся. — Молодой господин, следует быть дальновиднее, — на лице Флинса мелькнула привычная мягкая улыбка, но в золотисто-жёлтых глазах появились искорки веселья. — Нужно выбрать направление туда, где никогда не будут искать. — Предлагаете по болотам прятаться? Но… — Зачем же? Проще всего затеряться там, где больше всего людей. — Кирилл указал в сторону дороги, ведущей к Нашгороду. Иллуги недоверчиво посмотрел на него, затем на дорогу. — Прямо в город? Но там же искать будут в первую очередь! — На Чёрном рынке? — Флинс подмигнул и уверенно направился вперёд, огибая опасные участки, где можно было наткнуться на Инеффу с Айно или ратников, которых госпожа робот успела предупредить. — Ну, идея хорошая. Но после этого придётся искать другие обходные способы сбегать с занятий. Если честно, у меня совсем нет идей. — Ты слишком мнительный. Нод-Край весьма велик, и тут всегда найдутся уголки, где можно затеряться, — Флинс окончательно расслабился, понимая, что от погони они всё-таки ушли. Когда добрались до Чёрного рынка, быстро смешались с толпой. Кирилл неспешно ходил между рядами, где, глядя на него, самого что ни на есть бандитского вида торгаши начинали или елейно любезничать, или замирали как статуи. Сразу видно — боялись. Ну, ратники так-то порой захаживали в это место, когда нужда прижимала, а достать необходимое больше нигде не было возможности. И торговали тут далеко не только оружием. Пока Иллуги отбивался от назойливого лиэйского дельца с повязкой на глазу, который изо всех сил пытался впарить то ли какие-то там редкие ткани, то ли масла — однозначно краденые, — он едва не потерял Флинса из виду. Едва сдерживая желание послать наглого торгаша, юноша начал оглядываться. Благо у наставника внешность была очень приметной, и потерять его даже в этой толпе довольно сложно. Кирилл обнаружился у прилавка с камнями и украшениями. О его страсти к коллекционированию древних монет и драгоценных камней Иллуги, понятное дело, знал, так что ничуть не удивился. Флинс что-то завороженно разглядывал, общаясь с очень сомнительного вида торговцем. Когда Иллуги подошёл поближе, внутри зашевелилось неприятное предчувствие, даже Аэдон, материализовавшийся на плече, обеспокоенно зачирикал. Юноша окинул взглядом лавку: камни, амулеты, украшения — наверняка среди них настоящие магические артефакты. Ну, как минимум потому, что сам торговец выглядел дёрганым и явно нервничал, да и по виду был типичным головорезом из Сумеру. Одна только красная повязка на голове кричала об этом, не говоря об остальных элементах внешности. Однако Флинс будто этого не замечал, полностью сосредоточившись на разглядывании камня в маленькой деревянной шкатулке. Никакой древности в облезлой коробочке не было — просто старая, с полинявшим, потёртым бархатом внутри. Но камень — необычной формы, со множеством граней, который даже изнутри переливался, впитывая в себя проходящие сквозь него оттенки, — казался чем-то невероятным. Тона разливались по граням от фиолетового до нежно-сиреневого, отбивались яркими бликами, а по бокам, где его окружал выцветший бархат, вбирали в себя частицы бордового, мягко рассеиваясь. — Господин Флинс, — Иллуги тронул его за плечо. — Мне кажется, этот камень выглядит подозрительно. Вы разве не чувствуете? Аэдон на плече, словно подтверждая его слова, утвердительно зачирикал в знак поддержки. Кирилл обернулся, глядя каким-то затуманенным взором, и, кажется, блеск того странного камня теперь отражался в его необычного цвета глазах. — Подожди, мне нужно расплатиться за покупку, — он совершенно проигнорировал все предостережения, что казалось не менее странным. Иллуги снова попытался вернуть наставника с небес на землю, но тот и бровью не повёл — погладил камень, кивнул и протянул торговцу мешочек с морой. Выражение лица негоцианта в этот момент, как показалось юноше, сменилось удовлетворённым, и даже во взгляде читалось облегчение. Словно его целью с самого начала было избавиться от сомнительного товара. — Неожиданно было найти здесь столь потрясающее приобретение, — промурлыкал довольный Флинс, бережно убирая коробочку во внутренний карман плаща. Лишь затем он будто вспомнил про Иллуги, посмотрев на него сверху вниз: — Ты что-то хотел? Прости, я отвлёкся. — Я хотел сказать, что этот камень может быть опасен. — Опасен? Брось, молодой господин, — Кирилл беззаботно отмахнулся, и его взгляд наконец-то приобрёл привычную, кристально-ясную глубину, будто и не было той странной затуманенности мгновение назад. — Это всего лишь редкая шпинель. Она слишком долго пробыла в суровых условиях, ветер и лёд добавили ей граней. Этот изъян в повторной огранке и даёт такой оптический эффект, не более. Приятная безделица для коллекции. Иллуги насупился, но спорить не стал. Интуиция продолжала настойчиво кричать об опасности, а Аэдон на плече недовольно топорщил перья, подсвечиваясь золотым светом. Но Флинс уже уверенно направился к выходу с Чёрного рынка, увлечённо рассуждая о том, что Инеффа к вечеру точно остынет и экзамен удастся перенести на следующую неделю, а там снова можно будет как-нибудь откосить… Иллуги лишь тяжело вздохнул. Следовало рассказать об этом как минимум в «Пирамиде» — слишком всё подозрительно выглядело. Он очень хорошо знал своего наставника: у того были только проверенные торговцы, и до сегодняшнего дня казалось, Флинс никогда бы не стал покупать неизвестно что вот так спонтанно у неприятного вида сумеровца на Чёрном рынке, которого видел впервые.

***

На кладбище у маяка было непривычно тихо. Точнее, здесь всегда царил покой, но сейчас тишина стояла настолько звенящая, что не было слышно даже чаек… Впрочем, Варка об этом особо задумываться не стал. Прошло уже немало времени с тех пор, как случилось то, что забыть невозможно, ведь по сей день за это было невероятно стыдно. В редкие моменты, когда им с Флинсом доводилось пересекаться, всё ограничивалось дружеско-деловым общением. Заговорить о слишком личном и наболевшем магистр никогда бы не решился. Да и Кирилл не подавал намёков — лишь иногда они сталкивались понимающими взглядами и тут же отводили глаза, без слов соглашаясь, что случившееся останется только между ними и ворошить прошлое никто не горит желанием. Вот Варка и держался — ровно до того дня, когда его с похмелья дёрнул хиличурл за ногу зайти во «Флагман» опохмелиться. Но за стойкой вместо Демьяна, к вящему шоку магистра, обнаружился Флинс. Сначала оба молча смотрели друг на друга, затем Кирилл со свойственной ему вежливостью пояснил, что Демьян попросил его подменить. Он явно хотел спросить о чём-то ещё, но тут, к радости Варки, появился Итэр. По крайней мере, Путешественник и его маленькая прожорливая спутница сразу сбили градус неловкости. Пока Флинс замешивал Итэру коктейль под забавные комментарии Паймон, Варка стоял в стороне, вяло отшучиваясь и завороженно наблюдая за изящными тонкими пальцами альва, в которых танцевал нож. Магистр помнил эти руки иными — под воздействием сыворотки правды, будь она неладна. Тогда их украшали чёрные глянцевые когти, но даже при этом Кирилл не терял свойственной ему аккуратности. Лишь когда… Варка помотал головой. Своей внезапной задумчивостью он тогда привлёк слишком много внимания — пришлось отмазываться и нелепо шутить про жёсткий бодун (в чём немалая доля правды была) перед Итэром. А после, нервно усмехнувшись, схватился за барную стойку и ловко соврал, что его повело. Но всё это было вовсе не от тяжёлого похмелья. Флинс коротко заглянул ему в глаза, словно прочитав там что-то, а затем предложил приготовить что-то и для магистра, чтобы вернуть того в тонус. Этот момент превратился в точку невозврата. Вернее, Варке стало уже глубоко плевать на пожирающий стыд за распитие палёной «Огненной» и её последствия. Особенно когда Кирилл протянул приготовленный коктейль. Магистр словно невзначай коснулся его ладони, принимая стакан. Просто чтобы удостовериться: всё реально, Флинс никуда не исчезнет, а удушающая неловкость больше не вернётся. Затем он сделал глоток и… с удивлением узнал знакомые нотки «Волчьего крюка». Как и где, Бездна раздери, Кирилл умудрился достать эти ягоды в Нод-Крае, где они отродясь не росли?! Да даже довезти их сюда было тем ещё головняком, но поди ж ты… Вот после того жеста заботы и этого напитка с отголосками Мондштадта Варка понял, что сидеть и отмалчиваться больше не может. Флинс ради него где-то сумел откопать грёбаный «Волчий крюк», так что следовало отблагодарить и заодно поговорить как есть, чтобы поставить точку в той давно закончившейся позорной истории. Да, вероятность того, что Кирилл разговаривать на эту тему не захочет, была процентов восемьдесят, но никто не говорил, что оставшиеся двадцать равны нулю. Игнорируя тишину, магистр стоял у двери в маяк, задрав голову к небу. Удивительно, даже ни одной чайки. И небо было свинцово-серым, скрытым пухлыми тяжёлыми тучами. Наверняка шторм будет к середине ночи, а сейчас день плавно перетекал в вечер. Постучав в дверь для вежливости, Варка постоял несколько минут, но ему так никто и не открыл, что странно. Именно в это время вероятность застать Флинса была наиболее высокой — обычно он ещё не уходил в обход, но и дел в городе и в «Пирамиде», насколько было достоверно известно, у него сегодня не имелось. Поразмыслив, Варка коснулся дверной ручки, но тут же выругался и отдёрнул руку. На металле остался чёткий след от его пальцев, растопивших… иней. Вся ручка оказалась ледяной. То-то ему показалось, будто дверь в маяк стала светлее. И точно — её поверхность сплошь покрывал тот же иней. Вытерев руку о штаны, он снова схватился за ручку и, стараясь не обращать внимания на исходящий от неё холод, резко повернул её вниз. Раздались скрип и хруст, а затем дверь поддалась. Варка зашёл внутрь, и его взору предстало пугающее зрелище. Всё вокруг заиндевело: стены, уходящая вверх винтовая лестница, стол с аккуратными стопками бумаг и… сам Флинс, застывший в массивном кресле. И ладно бы только иней — внешний вид Кирилла изменился, вернее, стал таким, каким Варке однажды довелось его увидеть после распития той палёной «Огненной воды», оказавшейся сывороткой правды. То есть, в истинном облике, не считая некоторых нюансов. Глаза выглядели так, словно принадлежали покойнику — ни белка, ни зрачка, ни радужки. Просто мутно-серый глянец, подёрнутый ледяной коркой. Длинные волосы потемнели до сплошного, почти чёрного оттенка с мерцающим в них инеем. Даже чёрные острые когти, в которых Кирилл сжимал старую деревянную открытую коробочку, от вездесущего в маяке холода казались матовыми. Оглядевшись, Варка заметил заиндевевшие угли в камине, а затем почувствовал, как земля уходит из-под ног. Фонарь Флинса, в котором всегда горело необычное синее пламя… почернел и угас. Ни единого крохотного намёка на хоть один синий всполох внутри. Только покрытый тем же инеем кусок потемневшего серебра основы и мутное, побелевшее стекло. Сам не зная зачем, магистр коснулся фонаря, в раздумьях глядя на оставшийся след. Сквозь него была видна только чернота. Если фонарь погас, значит… По телу пробежала дрожь до кончиков пальцев. Варка перевёл взгляд на руку Кирилла, в которой тот сжимал коробочку. Внутри неприметной, дешёвой по виду и битой жизнью шкатулки лежал камень. Вроде драгоценный. Выходит, тот, кто сделал подобное с Кириллом, знал об альвах, их природе, и явно не обворовывать приходил. Тут что-то другое. Но об этом потом: в первую очередь надо было спасать положение. Попытка растопить камин уж точно не станет панацеей — Флинса это никак не отогреет. Потому магистр, покинув маяк, поплотнее запер дверь и поспешил на остров Хийси. Лаума уж точно должна помочь с этим разобраться. К Нефер идти он планировал только в самом крайнем случае. Уж очень ей после того казуса с кражей сыворотки правды не хотелось попадаться на глаза лишний раз и слушать её пошлые язвительные комментарии про незабываемое пробуждение. Узнав о случившемся, Лаума упёрлась рогом — точнее, сразу обоими рогами, — настаивая, что нужно немедленно доложить обо всём в Кураторий Тайн. От одной мысли об этом Варку начало колотить, но деваться было некуда, и пришлось, сцепив зубы, тащиться в Нашгород, вернее в самое ненавистное его место. Ужасно хотелось чуть отстать и свернуть к «Флагману», вот только совесть не позволяла — не только украшенная пышным бюстом и рогами, которая шла рядом, но и собственная. Нефер, к его облегчению, сочла подколы в данной ситуации неуместными. Коротко осведомившись, в чём дело, она без лишних церемоний велела возвращаться в маяк и всобачила свою помощницу Ягоду — чтобы та контролировала обстановку и заодно принесла ей шкатулку с камнем. Судя по выражению лица хозяйки Куратория, рассказанное ей очень не понравилось. Кроме того, она со вчерашнего дня была в курсе: к ней зашёл кто-то из ратников с посланием от старшины Никиты. Иллуги, как известно, вчера вместе с Флинсом посещал Чёрный рынок, и камень был приобретён там. Видимо, и Нефер поняла, что дело подозрительное. Флинс, как она подметила, не стал бы покупать что-то для коллекции неизвестно у кого. Потому требовалось осмотреть камень. Дело явно было нешуточным, скорее всего, и Дори, которая уже со своей обширной торговлей добралась до Нашгорода, будет привлечена для оценки артефакта. Хотя это только к лучшему. У крошечной негоциантки на подобные вещи глаз был намётан, а значит, удастся раскрыть дело быстрее. В маяке все трое, едва зайдя, поёжились от пронизывающего холода. Ягода, увидев Флинса в истинном облике, взвизгнула и отшатнулась: — Это… это что такое?! «К этому меня жизнь не готовила! Что это за монстр?! Флинса заморозили и превратили в чудовище?! Как я это боссу Неф объясню-то?!» — нервно думала она, рассматривая длинные острые когти на руке заиндевевшего альва, которой тот всё ещё осторожно удерживал коробочку с камнем. Лаума просто застыла, обхватив себя руками: — Господин Варка… это… это кто?! — Флинс, я же говорил, — проворчал магистр. — Это его, скажем так, настоящий облик. — Он указал на поблёскивающий под слоем инея пустой фонарь. — С ним что-то случилось… Кир… то есть Флинс — альв. И когда огонь в фонаре погас, он, смею предположить, стал таким. — Альв? — Лаума сделала два шага назад. — Теперь понятно, почему животные его боялись и почему мне самой рядом с ним, когда он пусть и выглядел по-человечески, становилось не по себе. «А твои рога будто очень человеческие!» — хмыкнула про себя Ягода, вопреки страху опасливо приблизившись к креслу и рассматривая камень. Затем она дрожащими то ли от испуга, то ли от холода пальцами начала аккуратно тянуть на себя шкатулку, чтобы вытащить её из руки заледеневшего альва. Благо в момент окоченения тот пальцы не сжал, так что справилась она легко. Спрятав добычу в поясную сумку, Ягода тут же отскочила, на одном дыхании протараторила, что осмотрит окрестности, и умчалась на улицу. Пока Варка растапливал камин, чтобы к покрытому инеем Флинсу не добавилось ещё трое таких же, Лаума опасливо разглядывала сперва фонарь, а затем робко прикоснулась к руке Кирилла, ощутив леденящий холод. — Боюсь, я ничего не сумею с этим сделать. Скорее всего, судя по остаткам магических частиц, здесь сработал артефакт. Тот камень… — она задумалась, — но он выглядел обычным, иначе я бы почувствовала. — Его в любом случае надо проверить, — отозвался Варка, глядя на вспыхнувшее в камине пламя и пока едва исходившее оттуда тепло. Вскоре вернулась запыхавшаяся Ягода. Проворчав, что снаружи ничего подозрительного нет, она дождалась вердикта Лаумы и поспешила покинуть маяк, сославшись на то, что необходимо срочно доложить обо всём и доставить камень боссу. Жрица Морозной Луны тоже не задержалась — у неё была масса своих дел на острове Хийси. Но она пообещала, что зайдёт завтра узнать, как дела. Варка же остался дежурить. Это всё, что ему оставалось. Маяк постепенно наполнялся теплом, всё больше прогреваясь. Магистр поплотнее запер дверь, включая внутренний засов. Как он и предполагал, приближался шторм. Оставалось надеяться, что Лаума успеет добраться до безопасного места, как и Ягода, прежде чем начнёт громыхать и затапливать ливнем весь Нод-Край. Иней исчез, став влагой, которая, подсыхая, быстро впитывалась. Подойдя к застывшему в кресле Кириллу, магистр с удивлением отметил, что в волосах и на ресницах того теперь поблескивают крохотные капельки воды. Красиво, безусловно, но оттого не менее пугающе. Застывшее тело Флинса начало оттаивать. Едва магистр услышал шелест покрывала на кресле, как тут же подскочил и успел придержать пребывающего в летаргии альва до того, как тот завалился на подлокотник. Глаза Флинса оставались открытыми, но к ним так и не вернулся прежний золотисто-жёлтый цвет, не говоря уже о ярком синем всполохе. Под веками застыла мутная серо-фиолетовая бездна. — Надеюсь, с тобой нормально всё, ну, в смысле… — Варка вздохнул и аккуратно закрыл ему глаза, продолжая придерживать одной рукой. Жест, конечно, так себе, но магистр сам себе признавался: с закрытыми глазами Кирилл выглядел умиротворённо и от него не веяло незнакомой жутью. Теперь казалось, будто он просто спит. Варка осторожно подхватил его, чтобы переместить на кровать, в более удобное горизонтальное положение. А то мало ли сколько придётся возиться и возвращать жизнь в застывшее тело — вдруг у бедного альва от сидячего положения в несколько дней спину потом прихватит так, что не разогнётся. Флинс не сопротивлялся. Его голова безвольно откинулась на плечо Варке, и магистр на секунду замер, чувствуя на своей шее лёгкое дыхание кожи, которая всё ещё не обрела привычного тепла. Тот факт, что иней сошёл, не принёс облегчения, на которое он рассчитывал. Да, Кирилл теперь не выглядел как ледяной голем, но это была лишь оболочка. Пустая, прекрасная кукла, внутри которой всё ещё не теплилось то самое синее пламя. — Что ж за сволочь-то до тебя добралась? — пробормотал в пустоту магистр, ступая с невероятной осторожностью, словно перемещал не взрослого мужчину, а хрупкую фею. Хотя, если подумать, сравнение с феей было иронично к месту — в конце концов, альвы отчасти от них произошли… Это воспоминание отозвалось отголоском внутреннего смятения. Варка хорошо помнил те хрупкие полупрозрачные мембраны на спине Флинса, которых ему довелось однажды коснуться. И сейчас было самым неразумным вспоминать, чем это закончилось. Но память издевательски подсовывала яркие моменты, словно желая доконать окончательно. Уложив Флинса на кровать, магистр избавил его от сапог и плаща, затем нервно сглотнул, коснувшись верхней пуговицы рубашки. Широкая ладонь скользнула вниз по груди — туда, где у всего живого бьётся сердце. Но увы… в груди Кирилла царила мёртвая холодная пустота. И этот холод будто исходил от самого тела, которое вновь, оказавшись в стороне от камина, начало покрываться тонким слоем инея. — Ладно, лучше уж так, — обречённо выдохнул Варка. Невзирая на глупость и абсурдность собственных действий, он подтащил аккуратно сложенный плед и бережно укрыл им Флинса. Магистр и сам прекрасно знал, что ни хрена это не поможет, но так было… по-человечески, что ли. Даже несмотря на то, что длинные ресницы Кирилла вновь побелели от инея, который также мерцал крохотными искорками в тёмных волосах. Шторм за стенами маяка уже набирал обороты и, словно насмехаясь над этими наивными усилиями, резанул молнией в верхнее смотровое окно, а затем застучал ливнем, будто намекая, что всё видит и обо всём знает. Вернувшись в основное помещение, Варка подбросил в камин ещё пару поленьев, устало плюхнулся в кресло и, открыв бутылку одуванчикового мондштадтского вина, которую тащил сюда, чтобы распить вместе, сделал пару глотков из горла. Предварительно он безмолвно приподнял её в воздух, будто чокаясь с невидимым бокалом. Всё, что теперь оставалось — коротать время до завтрашнего утра и ждать новостей. Лучше бы хороших.

***

Несмотря на шторм, уснуть удалось быстро, а вот утро встретило противным ором ошалевших чаек — те, по всей видимости, устроили пирушку в честь выброшенной волнами рыбы. Даже скупое солнце высунуло свои лучи, будто напоминая о своём существовании в этих краях. Варка едва успел заварить кофе, как в маяк ввалилась целая делегация во главе с Нефер. Следом за ней толпились, что логично, Лаума и Ягода, но вот кого-кого, а ведьм из Шабаша в лице Николь и особенно Алисы магистр никак не ожидал увидеть. Если даже они появились, значит, дело совсем дрянь. Иначе и быть не может. — О, сколько прекрасных дам по мою душу, — отшутился Варка, усмехнувшись, дабы разрядить обстановку. Затем его тон стал серьёзнее. — Удалось что-то разузнать? Вопрос был адресован непосредственно Нефер, но вместо неё заговорила Николь — как обычно, прямо в его голове. Раздражала эта манера, но что поделать, если госпожа Ангел иначе не умела? Такую жену магистр точно никогда бы не хотел, отмечая про себя, что подобная женщина будет сношать исключительно мозги в самом буквальном смысле, проникая в голову без всякого разрешения. Ведьма опять изъяснялась странными загадками в дофига количестве. Понятно было всего ничего, но хотя бы главное: на след торговца, впарившего Флинсу камень, вышли довольно быстро. Да и отловить гада удалось оперативно — не без помощи Куратория Тайн и в первую очередь Ягоды, на которую Нефер, как обычно, взвалила всю основную работу. — Камень был подделкой, — тут же выступила хозяйка Куратория, едва длиннющий монолог Николь в голове магистра прекратился. — Просто прессованное стекло, чистая дешёвка. Флинс бы точно на такое не купился. Более того, исходник подменили сразу после того, как он сработал, погасив пламя. — Алхимия? — предположил Варка, взъерошивая и без того растрёпанную шевелюру. — Можно и так сказать, — Нефер сложила на груди руки, сделав шаг вперёд. — На исходном камне было покрытие, изготовленное с помощью алхимии. На человека оно не имеет влияния, разве что вызывает слегка негативные ощущения, в зависимости от общей чувствительности восприятия. — А для альвов это открытая ловушка, — с неизменной улыбкой пояснила Алиса, коснувшись полей своей шляпы. — Как мухоловка, которая приманивает насекомых. Всё дело в пыльце лунных светлячков и редком минерале. Эта порода существует только в Разломе Ли Юэ, в очень небольших количествах. Если смешать оба ингредиента — получаем совершенно безобидную для всего живого и абсолютно бесполезную смесь, но, — она подняла палец вверх, — для альвов вроде господина Флинса, как и для других видов этой расы, напыление действует как приманка. — Этот рецепт существовал в Снежной, когда Фатуи массово отлавливали альвов ради экспериментов, — добавила Нефер. — Но… — магистр от такого потока информации едва не подвис. — Среди Фатуи в Снежной также были альвы. Хотите сказать, именно они вывели эту алхимическую формулу? И как, на себе испытывали? Рисковые ребята, оказывается, — он хмыкнул, сделав глоток остывающего кофе. — Кстати, дамы, кофе не желаете? Заодно обсудим, как нам дальше действовать. Тут явно нужен план. — В корень зришь, — хмыкнула Нефер, игнорируя, как и остальные, вежливое предложение. — Один из тех самых альвов, уважаемый профессор Преображенский, внезапно концы отдал. Вернее, по данным моих источников, его убили. Но каким, как ты думаешь, методом к нему смогли подобраться так близко, учитывая магию, которой обладает эта раса? Так что профессор пострадал от своего же оружия, можно сказать. Ну а что до нашей спящей принцессы, точнее, принца… Она обернулась, не договорив, и вопросительно посмотрела на Лауму, после чего та наконец подала голос: — Госпожа Линнея в безопасности в Анклаве Морозной Луны. Туда же «Пирамида» прислала отряд для охраны, так что ей ничего не угрожает. По крайней мере, у нас остаётся только вопрос, как пробудить Флинса. И, если я больше здесь не нужна, попрошу простить, мне следует вернуться к делам. Я не могу надолго покидать остров Хийси. Нефер кивнула, давая добро, затем снова посмотрела на магистра своими пронзительно-зелёными глазами: — Расколоть того торговца было непросто, Николь пришлось залезть ему в голову. Сказал, что некий богатый господин просил его продать камень человеку, которого подробно описал. — А господина того он не описал? — проворчал Варка. — Из Фатуи, возможно — Предвестник. И я догадываюсь, что рецепт Преображенского попал в очень плохие руки. Сам-то понимаешь? — Дотторе? Но он же помер, — магистр насупился. — Если говорить о его исходнике, то да, — Нефер усмехнулась. — Но кто знает, сколько ещё осталось его копий. — Все его элементы были уничтожены, но о запасных планах Дотторе остается догадываться, — подытожила Алиса. — Так что, полагаю, придётся нам действовать более взрывным планом, чем у него намечен. — Думается мне, врёт этот ваш торгаш. Он не успел бы за такой короткий срок передать исходник, — задумчиво ответил Варка. — Камень продали Флинсу, тот его забрал, и когда коснулся пальцами — а как вы помните, перчаток на нём не было, когда он держал шкатулку, — скрытый в артефакте эффект тут же сработал. — То есть ты думаешь о том же, о чём и я? А ты иногда проявляешь остроту ума, похвально, — Нефер беззлобно усмехнулась, а Алиса весело поддакнула следом: — Ну, чаще он дурачок, но когда надо, ум и правда проявляет. В конце концов, не зря в итоге стал командиром, а затем Магистром Ордо Фавониус! Злиться на ведьму, славящуюся своими язвительными шутками и попытками на пару со своей мелкой копией взорвать нахрен Мондштадт, смысла не имело. Варка давно к этому привык. — Я тоже считаю, что камень не передан тому, кому следовало. Торговец успел его только припрятать, а связаться с заказчиком не успел — благодаря оперативной разведке Куратория Тайн и ратникам, которые помогли его задержать, — подытожила Нефер. — Именно, — согласился Варка. — Ему слишком много времени понадобилось, чтобы добраться до маяка, а затем обратно. Заказчик явно не хотел маячить возле Конструкторского Бюро — рядовые Фатуи могли его узнать. Потому выбрал место подальше отсюда. У торгаша времени было в обрез. Он и из маяка выбегал, толкнув дверь, которая за ним захлопнулась. Помните, следов внутри на ручке не было, кроме моего, а с обратной стороны двери след моей руки, вероятно, перекрыл, ну или инеем занесло. — Мы смогли определить примерный ориентир, где спрятан камень, — продолжила Нефер, кивнув в знак поддержки. — Учитывая, что торговец также побоялся бы идти мимо Конструкторского Бюро, он обогнул его. А поскольку стоял поздний вечер, в тех местах, где он решил пройти, часто появляются очаги Дикой Охоты. Полагаю, камень зарыт где-то там. К тому же, ночью был шторм, что значительно замедляло передвижение. — Почему такая уверенность? — осведомился магистр, не совсем понимая, к чему она ведёт. — К тому, что Ягода выследила его недалеко от Мшистых Пустошей, где этот проныра устроил привал. Его следы нашлись именно там, где я и думала, а это доказывает — дорогу он срезал не просто так. Скорее всего, по пути от маяка его засекли дежурные Фатуи, ему пришлось бежать, чтобы не поймали и не отобрали камень. Торговец не был уверен, что сумеет оторваться, да ещё и увидел впереди очаг Дикой Охоты. Неподалёку оттуда есть укромный уголок, позволяющий скрыться, но продолжать путь ночью было слишком опасно, а ливень полностью снизил видимость. Потому и спрятал камень где-то в той области, понимая, что никто в здравом уме не подойдёт к Дикой Охоте, кроме ратников, а те знать не знают о том, что там что-то припрятано. — Вот, значит, как. А он не глуп: камень спрятан так, что Фатуи туда не подойти — или с ратниками сцепятся, или Дикая Охота поприветствует, — Варка довольно усмехнулся. — Ладно, предлагаешь мне отправиться на поиски? — А кому же еще? У Куратория полно своих дел, — она повернулась к Ягоде. — Будешь его проводником. — Я?! — Ягода вытаращила глаза. «Босс, почему опять я?! Там же Дикая Охота! Хотя, если не высовываться… Да и Варка здоровый, так что можно вообще близко не подходить, он сам всю работу сделает, а я просто покажу, где именно это место. Но всё равно… Уиии, как же страшно-то!» В голове девушки опять метались тревожные мысли, но против босса не попрёшь. — Ну не я же. Или ты хочешь быть уволена? — на лице Нефер мелькнула такая ядовитая улыбка, что все вопросы разом отпали. И в это время, пока шёл диалог, Алиса успела заглянуть в комнату, где лежал Флинс. Оттуда послышался её ласковый весёлый голос: — Варка, я не сомневалась, что ты такой заботливый! Не зря Кли тебя обожает. Моя прекрасная малышка очень хорошо в людях разбирается. От последовавшего за этой репликой смеха ведьмы магистр ощутил, как стремительно рушится его самообладание и начинают пылать уши. Стараясь не терять лица, он коротко кивнул Нефер и стремительно вышел, едва не пришибив дверью скользнувшую следом Ягоду.

***

К счастью, хотя бы это дурацкое место искать пришлось относительно недолго. И да, несмотря на дневное время суток, горстка гулей вяло бродила по округе, бурча что-то неразборчивое. Быстро избавившись от монстров, Варка обернулся к струхнувшей Ягоде, которая всё это время пряталась за ржавым остовом какого-то почившего сухопутного крейсера. Та, пытаясь сохранить уверенный и храбрый вид, вальяжно вышла из-за железяки. С выражением лица, будто вовсе там не пряталась, а лично уложила всех гулей, девушка деловито указала на облезлые заросли орешника: — Надо посмотреть там, полагаю. Магистр кивнул, убрал в массивные ножны мечи и с усердием покопался в том месте, куда указала девица. Ни черта. Ну ладно, ошибка, с кем не бывает. Ягода недовольно вздохнула и указала на другой участок, но и там ничего не нашлось. Стараниями Варки размокшая от ночного ливня земля быстро превратилась в месиво, а сам магистр, совершенно несвойственно собственному статусу, измазался в грязи в буквальном смысле по уши. Время тянулось, но вместо результата — снова два промаха. — Мы так всю грязь перемесим до ночи, — буркнул Варка, обводя взглядом периметр, и вдруг замер, глядя на юную охотницу за сокровищами сверху вниз: — А там, где ты в засаде сидела, посмотреть не думала? — Ч-что?! «Как?! А ведь правда! Как я раньше не догадалась?! Если он прав и босс Неф узнает, она же меня уволит!» Магистр, подойдя к массивной железяке и стараясь не думать о светлых штанах, отстирать которые теперь не поможет даже вода Первозданного моря, опустился на колени и вгляделся в небольшой лаз. И ведь неплохое место, чтобы укрыться от непогоды и Дикой Охоты! Скорее всего, торгаш здесь и коротал ночь. Спрятал камень, боясь, что либо выронит его при побеге от Фатуи, либо — если на помощь придут светоносцы — те обязательно начнут расспросы и заставят вывернуть карманы. Сам Варка, оценивая свои чересчур массивные габариты, туда бы не втиснулся, но торговец наверняка был комплекцией поменьше. — Эй, — позвал он Ягоду, — сможешь сюда залезть? Думаю, схрон там. — Он указал на лаз. — Ухх, там темно, — пробормотала девушка, присев рядом. — Как я там что-то найду, в этой темнотище?! Магистр посмотрел на неё как на пугливого ребёнка, попросил отойти, а затем схватился за края железяки и с глухим рыком приподнял её, поморщившись от противного скрежета. — Так лучше? — победно усмехнувшись, уточнил он, разглядывая часть открывшегося дневному свету сухого песчаного пятачка. Ягода не ответила, а просто юркнула внутрь. Она лихорадочно копалась в песке и вертела головой, будто собака, которая вспоминала, где зарыла драгоценную косточку. Через несколько минут раздался её победный вопль: — Нашлаааа!!! Она вынырнула обратно, и магистр тут же с грохотом шарахнул останки крейсера на прежнее место. — Вот! — Девушка протянула небольшой кожаный мешочек Варке, который как раз пытался отряхнуть о штаны испачканные ржавчиной руки. — Считай это нашей победой. Мы отлично потрудились, — он одобрительно хлопнул её по плечу так, что Ягода, потеряв равновесие, чуть не пропахала носом мокрый песок. Благо магистр успел подхватить её за шиворот и вернуть в устойчивое положение. — Эй, полегче, — пробурчала она, хотя настроение было куда лучше, чем ранее — теперь босс хотя бы не уволит. Вернувшись в маяк, где ждали ведьмы и Нефер, Варка сразу отдал ей мешочек. Та не стала церемониться и вытащила камень, рассматривая переливающиеся грани и запертую внутри маленькую синюю молнию, которая отчаянно пыталась пробить стены горной породы и выбраться из заточения. — И что дальше делать? Разбить? — предположил магистр, растерянно созерцая артефакт в руке хозяйки Куратория. — Всё бы тебе ломать, — хмыкнула она. — Просто вложить нашему пострадавшему альву в руку, энергия сама перетечёт, узнав хозяина, и он пробудится. «— Смею огорчить, но это сработало бы только в романе, — в мыслях присутствующих раздался ровный голос Николь. — Люди склонны драматизировать и искать простые пути, действуя от обратного, но здесь следует мыслить шире. Летаргия альва-фонарщика связана с его фонарём. Как бы ни прекрасна была мысль сперва пробудить его сердце, это во вторую очередь…» — Николь хочет сказать, что надо пробудить пламя, вернуть его в фонарь, — перевела Алиса. — Так что да, я склоняюсь к версии нашего магистра. Камень следует разбить. Жаль, конечно, он весьма красив. Наверняка господин Флинс немало за него выложил. — И чем его разбивать? — Варка покосился на оба своих массивных меча, которые мирно лежали в углу у входа. — Ну, учитывая, что мы заранее предотвратили катастрофу, можно обойтись обычной магией, — проворковала Алиса, протянув руку в сторону Нефер. Камень тут же засветился прямо на ладони хозяйки Куратория, а затем плавно поднялся в воздух на несколько сантиметров. И тут все увидели, как артефакт начал менять цвет, наливаясь зловещим тёмно-фиолетовым оттенком, напоминающим о силе Бездны. «— Да, частицы Бездны были использованы при запечатывании, чтобы ловушка работала. Но их здесь ничтожное количество, и не составит труда их убрать», — успокоила Николь, вновь вклинившись ко всем в мысли. — Варка, возьми фонарь и держи крепко, — скомандовала Алиса, заставив камень перемещаться по воздуху прямо к своей ладони. Магистр, сняв с витой стойки упомянутый фонарь, крепко прижал его к себе, кожей ощущая холод металлического каркаса. Что там за заклинание произносила ведьма, он разобрать не мог, лишь наблюдал, как на камне появилась едва заметная трещина, затем из неё прорвалась тоненькая ветвистая молния и потянулась к фонарю. Варка хотел шагнуть ближе, но Николь, снова ворвавшись в мысли, предупредила стоять на месте — для сохранения баланса и равновесия, иначе ритуал накроется. Магистр старался не шевелиться и почти не дышать, даже когда молния добралась до фонаря, зацепившись за фитиль. Теперь она искрила между ним и камнем, сверкая всполохами и оплетая весь каркас. Это длилось не меньше десяти минут. Да и ладони Варки уже знатно покалывало — не каждый день всё-таки держишь в руках пробуждающийся артефакт, перекачивая в него чистую энергию. Наконец каркас фонаря полностью окрасился всполохами, а затем словно впитал их. В то же мгновение зависший над ладонью Алисы камень потускнел, покрылся густой сеткой трещин и вовсе превратился в грязную серую пыль, пепельной кучкой рассыпавшись по полу у ног ведьмы. Варке показалось, что металлический каркас фонаря стал теплее и как будто в нём пробудилось что-то живое. Он мягко завибрировал в руках, но магистр так и не ослабил хватку, а после облегчённо выдохнул — всполохи исчезли, а внутри едва заметно пробилось крохотное, давно знакомое синее пламя — не больше огонька на горящей спичке. Внутри проснулось то долгожданное чувство облегчения: Флинсу больше ничего не угрожает. Не выпуская фонаря из рук, магистр прихватил стойку и проследовал в комнату, осторожно поставив тот, слабо мерцающий крохотным синим огоньком, на прикроватную тумбочку, а затем посмотрел на Кирилла. Иней с тела начал медленно сходить, но сам альв оставался неподвижным, замерев в том же положении, в каком Варка его и оставил. — Пламя в домике, а птичка не поёт! — хихикнула Алиса, следом за которой в комнату ввалились все остальные. — Чтобы пробудить нашего спящего альва, нужен мощный катализатор. — То есть? — магистр нахмурился. Только он подумал, что опасность миновала и дело завершено, как оказалось — эта грёбаная магия, по всей видимости, сработала не до конца. «— Согласно древним текстам и преданиям, а также отсылкам к ним в романах, выход из летаргии может обеспечить только эмоциональный толчок. Иными словами, позволить пламени разгореться и пробудить нашего спящего принца смогут только сильные эмоции, — ответила Николь прямо в его голове. — Ибо сказано в древних фолиантах и лучших романах Фонтейна: когда гаснет истинное пламя жизни, а тело сковывает морок вечного льда, пробудить угасшую душу способна лишь Высшая, чистейшая магия этого мира — Сила Истинной Любви!» Варка помотал головой и изумлённо заморгал, глядя на ехидно улыбающихся ведьм и Нефер. Магистр совершенно не понимал, чего они на него так уставились и о какой, Бездна раздери, силе любви вообще идёт речь. — Варка, ну что же ты непонятливый такой! — торжествующе подхватила Алиса. — Технически проклятие снято, пламя горит, но чтобы растопить этот лёд — нужен катализатор. Сила любви! Спящую красавицу надо поцеловать! Ну, чего встали? Давайте решать, у кого к нему самые сильные чувства. Нефер обвела глазами присутствующих, задержала взор на неподвижном Флинсе, а затем уставилась на Ягоду, опасливо высовывающуюся из-за дверного проёма. — Босс, вы ч-чего?! Я не буду! Я с ним и дел-то никаких особо никогда не имела! — тут же запротестовала та, яростно жестикулируя. «А если босс заставит меня его целовать? Как мне отмазаться?! Я не хочу его целовать! Я никого не хочу целовать! Помогииитееее!» — Ягода, у тебя особое поручение, — с ничего хорошего не предвещающей улыбкой протянула Нефер, в упор глядя на сжавшуюся помощницу. — Отправляйся на остров Хийси и скажи Лауме и Линнее, что нужна их помощь. — Но зачем?! — поинтересовалась юная охотница за сокровищами, чувствуя, как от сердца отлегло — целовать это страшилище когтистое не придётся. — Ты не хочешь выполнять поручение? Так и скажи, я тебя уволю. — Нет-нет-нет! Будет сделано, босс! — выкрикнула Ягода и собралась было вылететь из маяка. — Как выполнишь, возвращайся в Кураторий Тайн и оставайся там, пока я не закончу дела, — добавила Нефер, после чего её помощница мгновенно умчалась. Начались томительные часы ожидания. Вот только сам факт — вся эта сила любви вызывала много вопросов. Ну во-первых, потому, что Флинс был существом древним, прожил множество столетий, и если у него и были привязанности, то они давно обратились в прах. Иллуги, о котором ехидно напомнила Нефер, ведьмы сразу отмели: негоже детскую психику травмировать, да и вообще, ученик и наставник — не тот вид связи, который нужен. Варка был полностью согласен с тем, что юному светоносцу лучше оставаться в неведении относительно истинной природы Кирилла. Парнишка и так привык слишком многое на себя взваливать, лишние стрессы ему ни к чему. Версий так-то было мало, вернее сказать, почти не было. Ведьмы уже по третьей чашке чая выпивали, когда Лаума и Линнея добрались до маяка, присоединившись затем к консилиуму. И Жрица Морозной Луны попала под раздачу первой. — Лаума, дорогая, — на лице Нефер снова появилась знакомая нехорошая улыбка. — Ты у нас не человек, а значит… — При всём уважении, — прошептала Лаума, сложив руки на объёмной груди в молитвенном жесте, — я мало контактировала с господином Флинсом и не имею к нему никаких привязанностей. То, что я не человек, никаких гарантий не даёт. Тут дело не в древности и продолжительности жизни существа, а, смею предположить, в биологическом виде. Зяблик и горлица — тоже разные виды, они не способны создать пару. — То есть ты хочешь сказать, что проблема только в разных видах? — переспросила хозяйка Куратория, уперев руки в бока. — Верно, — кивнула Лаума, качнув рогатой головой в сторону замершей Линнеи, после чего хищный взгляд Нефер мгновенно переместился на неё. — Я?! Но я до сегодняшнего дня даже не знала, что, кроме меня, в Нод-Крае есть другие альвы! — Девушка удивлённо захлопала глазами, а крылышки у неё на голове недовольно затрепетали. — Но ты альв, верно? А у альвов сама связь общего происхождения должна гармонировать, — промурлыкала Алиса. — Любовь прекрасна, особенно когда её сила исходит из древности. Это так увлекательно! — Но я… я альв другой разновидности, — обречённо отозвалась Линнея, дёрнув крылышками на голове. — Госпожа Лаума верно сказала о видах и… — Давай-ка не спорь, просто попробуй. Это ведь клановая система — виды разные, а происхождение-то одно. Что в Сумеру, что в Инадзуме люди забывали главное — все они являлись людьми, — отрезала Нефер. — Так что не вижу разницы ни в кланах среди людей, ни в этих ваших разновидностях альвов. Суть-то одна, даже если виды отличаются. В конце концов, собак разных пород тоже скрещивают. Луми, которой ужасно не понравились эти слова, насупилась и выползла вперёд хозяйки. — Луми тоже альв, — пробормотала Линнея, — но ей ведь не нужно… — Так, всё, хватит. Поднимайся и давай попробуем. Флинса придётся разбудить, иначе неизвестно, сколько он в таком состоянии проведёт, — отмахнулась хозяйка Куратория. Линнея безропотно проследовала в комнату, окинув робким взглядом фонарь с едва тлеющим огоньком и неподвижного Кирилла в его истинном альвийском облике. — Я не думаю, что сработает, — ответила она, обречённо посмотрев на остальных. — Как я уже говорила, у нас разные виды. Он альв-фонарщик, а я… — Не спорь и попробуй. Он всё равно как труп и ничего тебе не сделает, — хмыкнула Нефер, подтолкнув несчастную девушку к кровати. Прижав дрожащие крылышки к голове, Линнея склонилась над кроватью. Закрыв глаза и мысленно прошептав слова извинения, она густо покраснела и быстро коснулась губами ледяной щеки Флинса. Как и следовало ожидать, ничего не произошло. — Ну вот, я же вам говорила, — вздохнула она, а Луми прижалась к её ногам всем видом давая понять, что больше хозяйку в обиду не даст и не позволит подписываться на сомнительные эксперименты. — Ладно, кто следующий? Вы обе ведьмы всё-таки, может… — Нефер, я замужняя семейная женщина, у меня точно никак не может быть связи с господином Флинсом, — тут же отмазалась Алиса, невинно хлопая ресницами. «— Я Ангел, а как вам известно, Ангелы совсем иные существа, и их деятельность намного масштабнее простых человеческих чувств, — пронеслось в мыслях у собравшихся». Что ж, и Николь грамотно отвертелась. Нефер снова посмотрела на Лауму, но та отрицательно помотала головой: — Я же сказала, что я вообще другого вида. Если у Линнеи не получилось, я тем более не подхожу. И, Нефер, почему бы тебе самой не попробовать? Та лишь хмыкнула, указав на Кирилла, которому, к огромному его счастью, не пришлось слушать эти дурацкие споры: — Если бы я питала к нему Силу Любви, о которой говорила Николь, мы бы тут все не толпились. Но я просто человек, как вы знаете, и в первую очередь информатор. Меня с Флинсом не связывает ничего, кроме исключительно деловых отношений. Понимая, что сейчас начнётся женская перепалка, Варка рискнул пресечь это дело, встревая в разговор: — Дамы, давайте не будем спорить. Возможно, есть ещё способы. То, что там в сказках и романах пишут — не означает, что это стопроцентно сработает. — Способы, говоришь? — Нефер прищурилась, и в её зелёных глазах блеснул опасный огонёк. Она медленно перевела взгляд с Линнеи на Варку. — А ведь наш Магистр прав. Хватит спорить. Давайте посмотрим на факты. Варка внутренне напрягся, чувствуя, как по спине пополз нехороший холодок. Попал, называется, из огня да в полымя. Пытался спасти друга и собутыльника, а оказался на ведьминском кастинге к сказке о спящей принцессе... — Кто нашёл Флинса первым и обнаружил зацепку? Варка, — начала загибать пальцы Алиса, подмигивая Линнее, которая всё ещё пыталась справиться с румянцем. — Кто отважно отправился на поиски схрона, перебил монстров и перерыл всю грязь возле Мшистых Пустошей? Конечно, наш доблестный магистр. Ну и кто сидел тут всю ночь, заботился о том, чтобы согреть пострадавшего, коротая время с бутылкой одуванчикового вина и не смыкая глаз? Опять Варка! «— Сила Истинной Любви не всегда выражается в стихах и цветах, — менторским тоном прозвучал голос Николь в голове магистра, отчего тот аж зубами скрипнул. — Иногда она пахнет мокрой грязью, ржавчиной сухопутного крейсера и одуванчиковым вином.» Несчастный Рыцарь Бореалис понял, что вляпался по самые уши. Вот не зря Флинс всегда старался держаться от этого консилиума подальше и прятался за его спину! Альв благоразумно предпочитал не спорить с милыми дамами, две из которых были сильнейшими ведьмами. Только самому Варке прятаться было некуда, но и поддаваться на эти уловки он не собирался. Хоть фактов и не отменишь, сердце теперь учащённо колотилось о грудную клетку. Надо было срочно что-то предпринимать. — Дамы, я, конечно, всё понимаю. Но речь о Силе Любви, как мы уже обсуждали, — он расхохотался, хоть смех и получился несколько нервным. — А нас с Флинсом связывает исключительно сила любви к алкоголю, если уж на то пошло. — К алкоголю, говоришь? — ехидно улыбнулась Нефер. — Ах, ну да, припоминаю. Демьян сообщал, что весь драгоценный «Волчий крюк» был потрачен на коктейль для Рыцаря Бореалис. Интересно, почему это Флинс так внезапно спустил ингредиент, который в Нод-Крае на вес полуночного нефрита и доставляется сюда исключительно контрабандой? Притом, даже не спросив разрешения? Варка замер, чувствуя, что вот-вот сам превратится в ледяную статую. Нефер, как и остальные, казалось, знала всё. Буквально о каждом чихе что одного, что другого. Отпираться было бесполезно, но делать то, что эти женщины требуют, ещё и при них… — Нефер, у нас исключительно дружеско-деловые отношения, ты сама знаешь. — Варка, ну что ты как маленький? — хихикнула Алиса. — А кто его пледиком укрывал, сапожки снимал? — И кто в грязи по локоть ползал ради этого камня, рискуя головой под носом у Дикой Охоты? Уж явно не из чистого альтруизма и любви к алкоголю, — поддакнула Нефер. «— В романах Фонтейна часто именно самый суровый и молчаливый защитник оказывается тем самым истинным... — зазвучал голос Николь в мыслях магистра». — Дамы, будьте уверены, я найду иной способ, где верить в сказки и легенды совершенно не обязательно, — Варка посмотрел на всё так же тлеющий фитилёк в фонаре на тумбочке. Ведьмы захихикали, Нефер широко улыбнулась: — Ну ищи, удачи. Только смотри, чтобы твой альв по-настоящему не загнулся. Неизвестно, что может произойти, если он не синхронизируется со своей силой и пламя в фонаре погаснет, — она сделала театральную паузу. — Мы умываем руки, и пускай твой ненаглядный Флинс лежит тут до второго пришествия Фатуи. Ну, если плесенью не покроется раньше или в прах не рассыплется. Варка ничего не ответил, провожая взглядом направляющийся к двери консилиум. Последней маяк покинула Алиса, с милой улыбкой издевательски помахав на прощание.

***

Даже спустя несколько часов, когда Нод-Край уже укрыла глубокая ночь, магистр в задумчивости сидел в кресле, допивая остатки одуванчикового вина. Никаких здравых идей на ум не приходило, зато та самая абсурдная мысль, предложенная консилиумом, настойчиво вертелась в голове. Ну и, стоило признать, знатно беспокоили слова Нефер о том, что Кирилл может рассыпаться в прах, так и не очнувшись. Убедив себя, что посреди ночи в маяк никто не ввалится, Варка для надёжности проверил засов на входной двери, а затем направился в комнату, пытаясь взвесить все «за» и «против». Уши всё ещё горели, а внутри кипела глухая злость на Нефер, которая, кажется, вела учёт каждой капли алкоголя. — Иной способ, значит… — пробормотал он, подходя к тумбочке. Синий огонёк в фонаре, словно почувствовав его приближение, испуганно дрогнул и стал ещё меньше, едва заметно теплясь на самом кончике фитиля. На бледной щеке Кирилла снова начал проступать призрачный узор инея. Магистр выругался — громко, грязно, по-солдатски, поминая и Фатуи, и Шабаш ведьм, и всю романтическую литературу Тейвата вместе взятую. Альтернатив не было. В конце концов, терять ему было нечего. Да и, если честно признаться, целовать Флинса ему было не впервой. В прошлый раз всё случилось под влиянием проклятой сумерской палёнки, замаскированной под «Огненную». Тогда обоих знатно растащило, произошло то, что произошло, и повлекло за собой весьма позорные последствия. Так что стыдиться поцелуя смысла уже не имело. Разве что внутри смешались жар смущения от того, что теперь всё происходит абсолютно добровольно, и липкий страх за жизнь друга. Варка присел на кровать, склонившись к альву и уже на расстоянии улавливая исходящий от него неживой холод. — Кирилл, я это... того, — пробубнил магистр. — Если сработает, то это всё ведьмы с их советами. Живи, главное. Просто живи. Шумно выдохнув, он припал к ледяным губам — сперва робко и как-то стыдливо, словно опасаясь, что грёбаный консилиум прямо сейчас может возникнуть у него за спиной. Затем уже чуть осмелел, осознавая, что вся эта история, пусть лишь на время, останется за закрытыми дверями. Нефер, что б её, так или иначе об этом узнает, но это будет потом. Магистр даже не сразу сообразил, что на его запястье сомкнулись чужие пальцы — уже слегка тёплые, а не ледяные. Едва он приоткрыл глаза, как в упор столкнулся взглядом с офигевшим Флинсом, и лишь после додумался отстраниться. Он даже не заметил, как пламя в фонаре, мгновенно разгоревшись, весело переливалось оттенками синего, разбрызгивая уходящие в сиреневый цвет всполохи. — Варка? Что ты… — в снова ставших золотисто-жёлтыми глазах Кирилла читался немой, полный замешательства вопрос. Магистр отполз на приличное расстояние и, взъерошив пятернёй шевелюру, чувствуя, как от смущения горят не только уши, но и щёки, виновато пробубнил: — Кто ж знал, что эта херня реально сработает. — А что произошло? В смысле, почему я здесь? — Кирилл растерянно повертел головой по сторонам, откинув волосы за спину, и лишь затем обратил внимание на свои бледные ладони с глянцевыми когтями. — Как… Он занервничал, а затем, сконцентрировав энергию, собрался было накинуть привычную человеческую маскировку. Когти уже начали светлеть и втягиваться, а остроконечные уши уменьшались, приобретая более естественную форму. — Постой, — прошептал Варка. — Не надо. Побудь… таким. Ещё чуть-чуть. Он снова ощущал себя тем мондштадтским мальчишкой, который драпал без штанов от вереницы хиличурлов через центральные ворота. — Варка, объясни, что происходит, — остановить трансформацию Кирилл и не подумал, полностью возвращая себе человеческий облик. — Ты попал в ловушку, и твоё пламя погасили. Но мы поймали того торгаша. Схрон его нашли, камень этот проклятый разломали и вернули твоё пламя. Но ты не просыпался и… — мямлил магистр, стараясь не смотреть в глаза. Он впервые не находил слов, чтобы привычно отшутиться. — Позволь уточнить, «мы» — это кто? — испуганно спросил Флинс, принимая сидячее положение. — Нефер, мелкая её эта вертлявая, ещё ведьмы… — начал перечислять Варка. — Что?! Еще и ведьмы? То есть они… — То самое. Они сказали, что ты в прах развалишься, если твоё пламя не пробудить, а оно и так еле тлело. Ну и стали на сказки дурацкие отсылаться. Я не знал, что ещё делать, — он виновато посмотрел на Флинса. — Да и, будем честны между собой, этот раз был не первым. Ты и сам знаешь. От признания с души сорвался огромный камень, который до того болезненно сдавливал грудную клетку. Кирилл недоверчиво и с какой-то опаской посмотрел на магистра, выпутавшись из пледа. — Варка… это было необязательно. Пламя бы само набрало силу через несколько дней. Такова природа альвов: если пламя было погашено против воли, а затем зажжено вновь, пробуждение у существ конкретно моего вида приходит в норму примерно спустя три дня. Я бы… — он смущённо отвернулся, и Варка отчётливо увидел вспыхнувший румянец на его щеках. — Я бы очнулся сам, без посторонней помощи. Тебя обманули… Магистр и сам понимал, что и Нефер, и ведьмы всё прекрасно знали, но решили поглумиться над ним напоследок. Но обратно уже ничего не вернешь. Да и отпираться перед самим собой не имело никакого смысла. В конце концов, он изначально направлялся сюда, чтобы поговорить обо всём, что между ними было ранее, с глазу на глаз, и завершить ту позорную историю. Хотя, как сам себе признавался, то любовное приключение под дурманом сыворотки правды было самым ярким и запоминающимся. Да что мелочиться — это был лучший секс в его жизни. — Ну и плевать. Я не хотел, чтобы ты исчез и превратился в горстку праха. — Не думаю, что я стою того, чтобы так рисковать и поддаваться на провокации, — на лице Кирилла мелькнула мягкая, робкая улыбка. — Ты бы мог подождать, и всё. Столько лет знаком с ведьмами, а их планы… — Да плевать мне на их планы! Кирилл, главное, что ты теперь ледышкой тут не валяешься. — Варка, я без претензий. Но пробуждение, ммм, было весьма необычным. — Необычным было пробуждение после той пьянки, когда ты простынь на голову натягивал, а я с тазиком обнимался, — обиженно пробасил магистр. — Раз ты уже в норме, я, пожалуй, отчалю по делам. Если хочешь, увидимся как-нибудь. Рад, что смог тебе помочь, — он наигранно усмехнулся, собираясь уйти. Варка ожидал, что Флинс либо больше ничего не скажет, либо он услышит вежливое предложение воздержаться от дальнейшего общения. Но замер, ощутив вопреки ожиданиям мягкое прикосновение прохладной ладони к своему запястью. — Послушай, то, что между нами произошло тогда... это было под влиянием одурманивающего вещества. Я не могу отрицать, что ничего не испытывал. Это было… приятно, — Кирилл старался смотреть в глаза и держать уверенный тон. — Но ты ведь сам понимаешь, что это ошибка. Как бы ни были похожи альвы и люди, между продолжительностью наших жизней огромная пропасть. — Я знаю. И да, я не стану отрицать собственный эгоизм. Как командир, я могу отдавать приказы своему отряду, но приказать своему сердцу… это невозможно, как бы странно ни звучало. Если тебе комфортнее оставаться в своём одиночестве — я не стану этому мешать, — магистр сглотнул, собирая волю в кулак. — Но хотя бы позволь мне оставаться рядом. Как друг и как тот, с кем всегда можно скоротать вечер за хорошим спиртным. Я уже говорил, что ты мой лучший собутыльник, так что… — Как друг? Дружба вроде бы не подразумевает таких, кхмм, близких контактов. — Как знаешь, я сказал то, что должен был. Моя жизнь по сравнению с твоей как спичка — догорит, и не заметишь, — бросил Варка. — Я лишь хочу прожить её, ни о чём не жалея. И да, о том, что было под той палёнкой, я тоже не жалею. Ни разу. Но если ты до сих пор испытываешь неловкость, я не стану больше ничего говорить. В конце концов, я проживу ещё сколько-то лет и уйду в мондштадтскую землю. — Пытаешься обвинить меня в моём долголетии? Позволь напомнить, что мы не выбираем, кем нам родиться. — Да наплевать мне на твою расу и на всё остальное! Кроме тебя. Если бы ты ничего для меня не значил, лежал бы тут замороженным. И я не хочу ссор между нами. Флинс промолчал, но пальцы на запястье магистра сжались крепче — до отчётливой, почти болезненной пульсации. Варка замер, так и не сделав шаг к двери. В полумраке маяка, залитом синеватыми всполохами ожившего фонаря, человеческая маскировка альва на секунду дрогнула: золотисто-жёлтые глаза полыхнули первозданным синим пламенем, а пальцы вновь увенчались чёрными когтями, слегка царапнув кожу магистра. — Спичка, значит? — тихо, с какой-то затаённой злостью переспросил Кирилл, рывком заставляя Варку развернуться обратно к кровати. — Сгореть и не заметить? Ты хоть понимаешь, насколько ты невыносим со своим упрямством? Варка не успел ответить — он просто не мог. За спиной Флинса на секунду вспыхнули те самые призрачные, полупрозрачные крылья, озаряя пространство необычным синим сиянием. Магистр видел их лишь однажды до сегодняшнего дня и не смог забыть до сих пор. Альв подался вперёд, перехватывая инициативу с той стремительностью, которая была доступна только его расе. В этот раз в поцелуе не было ни бестолковых заветов, ни робкого стыда. Это было резкое, собственническое столкновение — Кирилл буквально впился в его губы со вкусом горьковатого инея и того самого синего пламени, которое теперь бушевало у него в груди. Магистр глухо рыкнул, и весь его напускной самоконтроль полетел к к хиличурлам в котёл. Тяжёлая ладонь Варки по-хозяйски легла на затылок альва, запутываясь в длинных волосах и прижимая его к себе так близко, чтобы между ними не осталось даже воздуха. Если его жизнь — это действительно короткая спичка, то прямо сейчас Варка был готов сгореть дотла, лишь бы этот пожар не прекращался. Потому что всё было настоящим — без влияния дурацких зелий из Куратория Тайн и глупых ведьминских сказок. Кирилл прерывисто выдохнул прямо ему в губы, его руки скользнули по широким плечам магистра, сминая ткань формы. Маскировка человека окончательно сползла: в темноте снова блеснули острые грани когтей, которые теперь безжалостно, но упоительно впивались в плечи Варки. Они оставляли горячие следы, вдоль которых мгновенно проскакивали крохотные, покалывающие электро-искры, заставляя мышцы магистра сладко подрагивать. Альв выгнулся навстречу его мощному корпусу, окончательно теряя остатки своего хвалёного многовекового хладнокровия. — Если ты... посмеешь сгореть раньше времени, — прошептал Кирилл между рваными, жадными поцелуями, переместившимися на челюсть и шею магистра, — я лично найду тебя в твоей мондштадтской земле. Так что даже не думай останавливаться. — Ну, если ты разрешаешь мне продолжать, — Варка усмехнулся и собственнически запустил ладони под рубашку Флинса. Нащупав гиперчувствительные точки под лопатками — там, где крепились основы необыкновенных полупрозрачных крыльев, — он слегка надавил, заставляя Кирилла содрогнуться от прошившей его острой волны удовольствия. Тот прерывисто выдохнул — слишком громко, отчаянно стараясь подавить стон, а крылья за спиной вспыхнули ярче, как и пламя в фонаре на тумбочке. Почти как в прошлый раз. Но теперь всё было без всяких зелий — по обоюдному согласию. Магистр не дал ему снова скрыться за вековым хладнокровием — перехватил губы новым, глубоким и тягучим поцелуем, окончательно лишая возможности отстраниться. Больше не было смысла считать года, мерить пропасти между расами и думать о стороннем. Прямо сейчас вся вечность Кирилла сжималась до размеров этой комнаты, а короткая жизнь Варки горела ровным, чистым жаром, способным растопить любые ледники Снежной. Синее пламя в фонаре на тумбочке, словно повинуясь их общему ритму, взметнулось вверх, бросая на стены маяка длинные тени, а затем мягко опустилось, погружая комнату в интимный сиреневый полумрак. Варка ни о чём не жалел — будь то этот дурацкий поцелуй, чтобы пробудить Флинса, или та слишком горячая ночь под сывороткой правды, которую оба выпили по неведению. Главное, что сейчас всё казалось сном, превратившимся в реальность. И пусть даже этот раз будет последним, никто из двоих больше не станет скрывать друг перед другом то, что отрицать давно не было смысла. Пусть смеются ведьмы — им по статусу положено, как и Нефер суждено знать абсолютно всё… А за окном всё так же ревел и бился в стёкла шторм, но здесь, за плотно запертыми дверями, вечный холод сурового Нод-Края наконец-то отступил, уступая место настоящему, живому теплу.