Укрощение огня

Мир Винда Арчера всегда был тихим и предсказуемым, выдержанным в спокойных, пастельных тонах. Он рос ребёнком, который не доставлял хлопот — тихим, погружённым в себя, наблюдающим за происходящим с безопасной дистанции. Винду не нужны были громкие игры или шумные компании. Ему хватало собственного мира, упорядоченного и понятного. Его детство представляло собой череду неярких, но устойчивых дней, где главными ориентирами были отец, Милленниал Три, с его неизменной заботой, и мать, Шугар Сван, чья мягкая улыбка была самым теплым светом в его жизни. Пока этот свет не погас навсегда. Болезнь пришла тихо, без предупреждения, и забрала её быстро, оставив после себя не кричащую боль — нет, ту он мог бы пережить. Болезнь оставила после себя огромную, беззвучную пустоту, которая растянулась на годы вперёд. Именно тогда Винд замкнулся окончательно. Его внутренний мир превратился в крепость, куда он не впускал никого. Даже отец, как ни старался, не мог найти ключ к сыну. Он научился жить с этой тишиной, с этой вечной прохладой, сковавшей сердце. Школьные годы пролетали мимо, как размытый пейзаж за окном поезда, в котором он был единственным пассажиром. Винд был тенью, тихим наблюдателем — и его это полностью устраивало. Чужие проблемы его не касались, чужие голоса не проникали сквозь стены. Всё изменилось в восьмом классе. В тот год в их класс пришёл новенький. Его звали Фаер Спирит. И если мир Винда был выдержан в пастельных тонах, этот парень, казалось, состоял из одних только кричащих, неоновых цветов. Он был слишком громким. Слишком ярким. Слишком вездесущим. Его голос перекрывал шум перемены, его неестественно-рыжие волосы — Винд сразу заметил, что цвет явно не натуральный — торчали в разные стороны, будто он принципиально не пользовался расчёской. Он вечно смеялся слишком громко, влезал в разговоры, где его не просили, и смотрел на мир с наглой, самоуверенной ухмылкой, от которой хотелось отвернуться. Винд никак не хотел с ним контактировать. Он игнорировал его, как игнорировал всех остальных, надеясь, что этот крикливый парень быстро потеряет интерес и отстанет. Но, как назло, Фаер Спирит заинтересовался именно им. И для Винда началось то, что он мысленно назвал «мучением». Фаер словно поставил себе цель пробить его броню. Он подсаживался без приглашения, отпускал неуместные шутки, придумал дурацкое прозвище «Винди», от которого Винда передёргивало. Он был повсюду. В столовой, в коридоре, на выходе из школы — его назойливое присутствие стало постоянным фоном, от которого нельзя было скрыться. Винд искренне не понимал, чего этот парень добивается, и его это только раздражало. Он не искал друзей. А если бы и искал, то точно не такого — слишком яркого, слишком громкого, слишком чужого.