Яма

Первые воспоминания Ады связаны с приютом. Она росла там вместе с другими сиротами. Большим счастьем для них тогда было попасть на службу к богатому человеку. Жалование там не платили, зато содержали, кормили и можно быть уверенным что в твоё шестнадцатилетие у тебя будет крыша над головой. Ада хорошо помнит тот день, когда граф приехал выбирать служанок для своего сына. Всех девочек 14 лет выставили в ряд. Взрослый мужчина осматривал их зубы, волосы, фигуры, лица. Расспрашивал про характер. Он забрал Аду и ещё двоих девушек в своё поместье. Они были приставлены к его 12-летнему сыну во услужение. Их учили работать в поместье графа и вскоре они уже могли прислуживать господину Дереку без помощи старших служанок. Ада была дружна с подругами из приюта и другими жителями поместья. А господин хоть и был избалован, проблем не приносил. Ей нравилось работать в поместье. Кормили лучше чем в приюте, а богатый граф даже выделил им троим небольшую отдельную комнату, что в сравнении с казармой казалась раем. Так беззаботно девушка проработала у графа около двух лет. Тогда Аде никто не объяснял зачем молодому графу взяли новую прислугу. Однажды вечером старшая служанка, милая женщина лет 50-ти позвала уже шестнадцатилетних девушек, служащих господину Дереку в свою каморку. – Как Вы все конечно знаете, наш господин достиг совершеннолетия. Граф решил, что время его сыну становится мужчиной. Потому, вы теперь должны послужить своему господину иначе. Она рассказывала много новых и не ясных Аде вещей. Но ничего не показалось ей таким уж страшным. Новый вид работы, они всегда должны были ублажать господина, потому пугать ее ничего не стало. Более того, старшая сказала, что это может быть даже приятным процессом. В тот вечер девочки не могли уснуть, болтая, кто же первый удостоится чести. Долго ждать не пришлось. Уже на следующий вечер подруга Ады вернулась заплаканная. Они успокаивали ее весь вечер, но не смогли добится от неё ни слова. Уже тогда Ада поняла, что что-то не так. Бедняжку трясло. Но старшая сказала, что это только первый раз, дальше будет не так. На следующий день после завтрака Ада как обычно прибирала в комнате у Дерека. Когда господин вошёл она сделала поклон. – Ну привет, Ада, – по меркам девушки господин Дерек казался ей совсем ребёнком и его оценивающий взгляд был ей странен. – Тебе ведь уже рассказали, как прекрасно мы развлеклись с твоей подругой. Не завидуй, сегодня я и тебя осчастливлю. Сколько бы она не готовила себя морально, вся ситуация оказалась для неё неожиданностью. Ада сглотнула и молча кивнула. Было не по себе, что-то в душе трубило тревогу, но это ведь лишь ее служба. Она спокойно стояла, пока Дерек подходил. Господин провёл по ее шее и бесстыдно коснулся груди от чего Аде захотелось машинально спрятаться, но она не шелохнулась. Мальчишка обошёл её , положил руки на талию, опустил ниже, облапав ягодицы. Неконтролируемый страх начал подниматься в груди девушки, вместе с ним поднимались и руки юного господина, что начал вытягивать ленты из корсета платья. – Господин, разве можно? Он будто не услышал ее и продолжил распускать мешающие завязки. Кровь громко била в ушах. Вскоре корсет упал на пол и вместе с ним Дерек стащил несколько нижних юбок. С молчаливого позволения самой Ады она осталась стоять в одном нижнем платье. Каждый потерянный слой одежды будто отнимал у неё частичку ее самой. Дерек обошёл ее, она не смела поднять взгляда, она даже не смела дышать от стыда. – Отлично, а теперь сиськи покажи. Страх всё сильнее сдавливал горло, ее накрывало паникой. Конечно, нельзя отказывать господину, но она тихо взмолилась: – Господин, прошу, не надо. – Как это не надо? Папа сказал, что вы мои. Мои! Показывай. – Господин, не нужно, пожалуйста. – Ты что глупая, тебе для меня жалко? Мальчишка двинулся на неё, собираясь развязать завязку сверху. От его прикосновения слёзы полились мгновенно, она повысила голос, но прозвучал надрывно: – Не трогайте меня! Прошу, господин, не нужно. Под звуки ее слёз упала сорочка, последняя защита от его глаз. Она стояла перед ним абсолютная обнажённая и вызывала чистый восторг. Не обращая внимания на слова своей куклы, Дерек потянулся к ее груди. Ада инстинктивно стала отходить прочь. Она больше не могла заставлять тело следовать указам каких-то других людей. Животные инстинкты поднимались у неё в груди. В конце концов она уперлась в стену и когда Дерек коснулся ее она с силой оттолкнула мальчишку. Не ожидавший отпора Дерек упал на пол, пелена как будто сползла с него. После непонимания на лице отразились обида и злоба. – Ты смеешь меня отталкивать? Да кем ты себя возомнила? Ада, поднявшая руку на господина, сама не знала как оправдать свой поступок. Она лишь жалась, стараясь закрыть себя от его глаз. Пусть бы этот кошмар побыстрее закончился. Старшая говорила, что в первый раз просто нужно потерпеть и дальше всё будет в порядке. Она должна промолчать. Должна успокоится. Нужно просто тихо по… Дерек схватил ее за волосы и грубо потянул за собой. От боли и неожиданности слёзы вновь брызнули из глаз. Он буквально швырнул ее на кровать и сам стал пытаться залезть сверху. Нет. Что угодно, только не это. Ада с силой ударила своего господина коленом в живот, а затем не теряя ни секунды добавила кулаком по скуле. Мальчишка завыл и перекатился на бок. Страх, что он вновь тронет ее был сильнее здравого смысла и Ада ударила снова.

***

Ада стояла на коленях перед всей семьёй господ. Графиня утешала своего сына, а граф недовольно вздыхал, раздумывая над ситуацией: – И что же мне с тобой делать? – Отправь эту бестию удовлетворять каждого стражника в поместье, – графиня злобно скалилась на служанку, что тронула ее сына, – она не оставила на нашем драгоценном ребёнке живого места. – Молчать. Дерек опозорился не меньше ее, с женщиной совладать не смог. – Ну па-а-а-п, – избитый мальчик наверняка вызывал жалость у окружающих. У всех кроме графа и самой Ады. – Ты сам себя унизил сын. Прими это, тебе многому нужно научится. Что до тебя, – он обращает взгляд на Аду, – раз так кулаки чешутся, отправим тебя в яму. Выживешь – продолжишь служить Дереку. – Что? – графиня ахнула. – Как можно, отец?! – Дерек явно был оскорблён. – А ты станешь ее представителем на арене. И дела будешь учиться вести и с людьми взаимодействовать. Против ее воли, больше не коснёшься ее, ты понял меня? – Да, отец. – Уведите их с глаз моих. Девчонке объяснить всё о яме. Дерек, сам свяжешься с представителями, купишь нам билеты, сопроводишь бойца. Взрослеть – это не только член везде пихать.

***

Ада уже два года бьется на ринге. Она ценный актив для Дерека, но он никогда не забывает, как она унизила его. Она его бремя, наказание, позор перед отцом, он ненавидит эту поганую девку. Но видеть ее приходится. Ада заходит в кабинет Дерека склонив голову. – Сегодня привезли из пошива новое платье. Наденешь. Девушка аккуратно берёт платье в руки. Слишком открытое. Вырез для девушки выглядел как петля. – Чего встала, иди, переодевайся, покажешься мне. – Я… Господин, оно слишком открытое, я не могу. Не пристало. – Обычное платье, что ты разнылась. Иди с глаз моих, переодевайся. – Я не… – Ох… – Дерек устало вздыхает, у него и так много работы, а девчонка с утра поднимает на нервы. Нет сил разбираться. Он вызывает другую служанку, – переодень и приведи ее, иначе с ней в “яму” поедешь. Что делать… Вокруг Ады собрались уже трое. Платье на неё надели, но идти к господину никто не торопил. Все были в ужасе. Будь это кто угодно другой, ничего бы не сделали. Но это Ада, оскорбившая хозяина. Все в поместье знали эту историю, от того Дерек злился ещё больше. Платье было прекрасным: белым, струящимся с рукавами-фонариками. Это никак не вязалось с образом бойца, но именно за это ее и любили. Хрупкая, утончённая, нежная, одним словом – Ангел. А затем этот ангелок разбивал кому-то лицо и белоснежную ткань окропляла алая кровь. Ее обожали и этот наряд так подходил ее образу. Платье аккуратно оголяло косточки ключиц, не позволяя себе лишнего. В отличии от Ады, которая себе явно лишнего позволила. В кабинет Дерека заходит служанка: – Господин, платье не садится. Наверное с мерками напутали. – Что? – Дерек поднимает взгляд. – Мы подошьём всё к следующей неделе, господин. – Как я устал. Ну почему всё не может быть по-человечески. Я уже обещал барону, что Ангел будет в платье с вырезом, он уже месяц томится от ее закрытых нарядов. Наденьте что-то из старого, раз в ателье напортачили. – Но господин… – Ну что ещё? – терпение Дерека явно на пределе. – Боюсь те платья ей тоже не сядут. Думаю к следующей неделе… Дерек ругаясь встает из-за стола. Он лично посмотрит, что там у них за проблема. Гневные шаги узнаёт каждый слуга поместья. Господин открывает дверь с причитанием: – Так и скажи, что ты просто много жрёшь и не одно платье на тебе не сходится. Я знал, что содержать тебя… Дерек застыл. Белое платье оголило шею и ключицы, на них парень явно различает отметины. Тварь. Она спит с кем-то, а от Дерека нос воротит. Она… Как посмела она снова опозорить его. За волосы он затащил ее к себе в комнату. Она не произносит не звука, лишь виновато смотрит в пол. – Кто он? – О ком Вы, господин? – Засосы на шее, откуда? – Что Вы, это следы от спаррингов. Дерек грубо берёт ее лицо в свои руки и шипит ей в лицо: – За дурака меня держишь? Так значит теперь ты уже готова. Что ж, спрошу ещё раз. Подумай хорошо. Я прощу тебя, если будешь покладистой. Дашь себя трахнуть? Она смотрит прямо ему в глаза, верит, что Дерек не пойдёт против наказа отца: – Нет. Глаза Дерека вспыхивают. – Как ты только смеешь нос воротить, шлюха. Позволь мне тоже тебя украсить, не всё ж твоему любовничку развлекаться, – его глаза злобно блеснули, он подошёл к двери и прокричал кому-то за ней – Эй, ты. Неси мне розги. И стражу позови. Ада вздрогнула. – Чего же ты? Боишься? Ты сделала неверный выбор ещё тогда, два года назад. И продолжаешь его делать. Входят двое мужчин. Затем служанка заносит тонкую ветку. Господин, видя ее недовольно хмурится: – За дурака меня держишь? Помочь ей хочешь? Рядом станешь. Неси ещё, одной не обойдемся. Замочи в кипятке, натри солью. А ты, – он обращает взгляд к Аде, – на колени. Непослушание господину ей не больше никогда не простят. Девушке страшно, но боится она боли, не хозяина. Спустя несколько глубоких вдохов наступает равнодушие. Ей уже все равно: все равно на то, как из корсета достают шнуровку, оголяя спину, все равно на комментарии Дерека, всё равно на сочувствующие взгляды стражников и служанок, которые держат ее и помогают в ее истязании. Она сделала свой выбор. Потом все мысли заменила боль. Распаренная розга рассекла кожу на спине, соль усилила жжение и терпеть стало невозможно. Ее крик подстегнул Дерека к следующему удару.