Сансара: цена бессмертия

Блуждая по ночным коридорам Хогвартса, девушка неспешно шла вперёд, освещая путь кончиком волшебной палочки. Мягкий золотистый свет выхватывал из темноты старинные гобелены и многочисленные портреты, украшавшие замок. Потревоженные ярким лучом, обитатели картин недовольно морщились, прикрывали глаза руками и осыпали нарушительницу ночного покоя возмущёнными замечаниями. — Имейте совесть! Некоторые пытаются спать! — сердито проворчал пожилой волшебник с одного из портретов. — Салазара на вас всех нет… Вот когда порядки были. Девушка поспешно извинилась и ускорила шаг. Не желая больше тревожить обитателей картин, она свернула направо, в узкий тёмный коридор, ведущий к лестнице на следующий этаж. Раньше патрулирование замка доставляло ей огромное удовольствие, но в последнее время её неизменно преследовал страх, стоило волшебнице остаться одной хотя бы на несколько минут. Тревожные мысли сжирали её изнутри, доставая наружу самые потаенные страхи. В мире сейчас и без того было неспокойно. Во Франции вспыхивали бунты, а тёмные волшебники зверствовали, пропагандируя идеи превосходства чистокровных магов и сегрегацию по чистоте крови. Селин ненавидела всё это всем сердцем, ведь именно из-за Грин-де-Вальда она лишилась своей семьи. Керроу поддерживали его идеи, поэтому фанатично преданная мать девушки без колебаний встала на сторону мага, оставив детей и мужа. Мужчина же ещё несколько месяцев пытался играть роль заботливого родителя, но вскоре последовал за женой, бросив двоих детей на произвол судьбы. Тот день в воспоминаниях остался смазанным, таким скомканным и запутанным, что, копаясь в воспоминаниях, она помнила лишь сухой разговор с отцом, крики и такое скудное прощание. Отчётливо запомнился лишь страх, который смешался с удушающим отчаянием, которые, ей казалось, останутся с ней навсегда. Мысли о том, что она брошена на произвол судьбы окутывали её, мешая даже дышать. Что вообще может шестнадцатилетняя девчонка? Как выживать в таком отстойном мире? Единственной отрадой для Селин долгое время оставался её старший брат Кастор, однако в прошлом году он бесследно исчез, отправившись во Францию в надежде отыскать родителей. Она умоляла его оставить эту затею, но он не послушал… Если бы он только... Салазар. Кастор всегда считал её глупой снобкой. Смотрел свысока, вёл себя так, будто умнее всех вокруг, будто ему одному известно, как правильно поступать. И вот итог. Где он теперь? Эта мысль преследовала её постоянно, въедалась под кожу, не давая покоя ни днём, ни ночью. Она возвращалась снова и снова, стоило лишь остаться в тишине. Стоило закрыть глаза. Стоило увидеть кого-то издалека, похожего на него. Эти мысли мучили каждый чёртов день, заставляя раз за разом прокручивать в голове одни и те же вопросы, на которые не было ответов. Жив ли он? Ранен? Скрывается где-то? Может, попал в плен и ждёт помощи, которая так и не придёт? А может, давно погиб, а она продолжает цепляться за призрачную надежду просто потому, что боится услышать правду. Неизвестность давила. Может, он просто бросил её так же, как родители? Просто исчез, оставив после себя только догадки, тревогу и это проклятое ожидание? Или у него действительно не было выбора? Её жизнь стремительно рушилась, и Селин понимала, что вскоре возвращаться в замок станет невыносимо. Всё чаще она ловила на себе косые взгляды других учеников. Собственная фамилия стала клеймом для девушки, от которого не избавиться. Селин слышала все слухи и сплетни, что ходили о ней за спиной. Она знала, что о ней говорят в гостиных, шепчутся в коридорах и замолкают при её появлении. Девушка предпочитала делать вид, что её это не волнует. Получалось не слишком убедительно, но, несмотря ни на что, она продолжала держаться. Иногда ей казалось, что она просто медленно умирает. — У тебя сейчас такое лицо, что я подумывал незаметно улизнуть, оставив тебя патрулировать коридоры в одиночестве, — спокойно произнёс Том, пряча руки за спиной. — Не хочу попасть под горячую руку, не обессудь. — Мерлин! Том, ты до чертиков напугал меня! Девушка недовольно взглянула на друга, чувствуя, как сердце в груди бешено колотится от нахлынувших эмоций. Прокручивая в голове болезненные воспоминания, она настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как успела подняться на несколько этажей вверх. — Хочешь поговорить? — Забудь, я в порядке, — холодно отрезала девушка, заправляя тонкие светлые локоны за уши. — Правда, не волнуйся. Вздохнув, она отвела взгляд, потому что смотреть в его глаза стало невыносимо. Ну пожалуйста, закрой тему. Спроси про Маркуса, про уроки, просто позволь забыться. — Нам необязательно говорить об этом, — спокойно произнёс Том. — Давай пройдемся? *** Селин рассматривала ночное небо, пытаясь отыскать звёзды, скрытые под плотным покрывалом тёмных облаков. Здесь, у большого дуба, всегда удавалось найти хотя бы крошечный островок покоя среди бесконечного шума мыслей. Особенно сейчас. Лёжа головой на коленях лучшего друга, она наконец смогла позволить себе выдохнуть и просто слушать. Голос Тома звучал ровно и привычно, рассказывая что-то о Рабастане, но Селин почти не вслушивалась в слова. Ей было достаточно самого его присутствия, ощущения тёплой ладони в волосах и спокойной уверенности, что в этот момент ей не нужно никуда бежать, ничего решать и ни за что бороться. Мир будто ненадолго замер, оставив её в этом коротком, драгоценном мгновении тишины. Приятный запах Чёрного озера медленно наполнял лёгкие, заставляя делать глубокие, размеренные вдохи. В прохладном ночном воздухе смешивались влажный аромат воды, древесной коры и свежей травы, и вместе с каждым вдохом напряжение понемногу отпускало её. На несколько минут она словно возвращалась в другое время… далёкое и почти забытое. В те дни, когда жизнь казалась простой и понятной, когда будущее не пугало своей неопределённостью, а каждый новый день не приносил очередных тревог. Когда её мир был удивительно маленьким и оттого таким надёжным. Когда её ничего не волновало, кроме Тома и Маркуса, их разговоров, смеха и бесконечных вечеров, которые тогда казались обыденностью, а теперь вспоминались чем-то бесконечно тёплым и почти недостижимым. И пока рядом звучал голос Тома, а над головой медленно плыли облака, ей хотелось поверить, что хотя бы этот вечер принадлежит только им и что покой, пусть даже такой хрупкий и мимолётный, ещё не исчез окончательно. Может, шанс вернуть прежнюю жизнь ещё не потерян? — Я люблю тебя, Том, — вдруг сказала девушка, чувствуя, как его пальцы замерли в её волосах. — И Маркуса люблю тоже. Просто... хочу, чтобы вы оба это знали. Селин подняла взгляд, надеясь встретиться с ним глазами, но Том смотрел куда-то вдаль, на тёмную гладь озера. Лишь спустя несколько секунд его рука снова медленно скользнула по её волосам. — Ты говоришь странные вещи… — Почему? — На тебя это не похоже. Селин невесело усмехнулась. — А если я вдруг исчезну? Ну, как… — Не исчезнешь. — ответил он, продолжая водить рукой по её золотистым волосам. — Ты просто накручиваешь себя. Если бы он только знал, какие именно мысли крутились в её голове и что именно она задумала… он бы не стал так говорить. — Это ты меня так успокаиваешь? — Вот ещё, — фыркнул Том. — Так говоришь, будто мне есть до тебя дело. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но уже через секунду рассмеялась. На одно короткое мгновение ей показалось, что всё вернулось на свои места. Те беззаботные дни в замке, когда от неё не требовали больше, чем она могла дать. Сейчас она была просто девушкой, проводящей время с другом. Не существовало никакой надвигающейся войны. Её брат работал в Министерстве, разбираясь с какими-то важными делами, родители ждали его дома, а семья всё ещё оставалась семьёй, не рассыпаясь на осколки, которые раз за разом впивались в её сердце. Не было никакого предательства. Селин вновь задрала подбородок, внимательно вглядываясь в лицо Тома, словно надеялась прочитать его мысли. Однако это было бесполезно. Он всегда напоминал закрытую книгу, позволяя увидеть лишь те страницы, которые сам был готов показать. В этом они были удивительно похожи. Она тоже не спешила впускать людей в свою душу, слишком хорошо зная, чем может обернуться слепое доверие. Наверное, именно поэтому ей было так легко принять эту его черту. Возможно, Том так же, как и она, оберегал себя от боли, которую способны причинить другие люди. В конце концов, самые глубокие раны чаще всего оставляют не враги, а те, кого подпускаешь слишком близко. Поэтому она никогда не осуждала его за скрытность. У каждого были свои способы выживать и собирать себя заново после того, что преподносила жизнь. Если Том предпочитал держать чувства под замком, это было его правом. Селин не собиралась требовать от него откровений, на которые сама не всегда была способна. Они её настоящая семья. Семья, которую она выбрала сама и в которой была уверена. Ведь в конечном итоге именно они остались рядом, когда почти весь мир отвернулся от неё. Они не смотрели на неё глазами, полными осуждения, не заставляли отвечать за чужие грехи… они просто были рядом. — Мне уже начинает казаться, что меня здесь совершенно не ценят, — вдруг раздался знакомый голос. Улыбка сама собой тронула губы Селин. — Даже не думай улыбаться. Я, между прочим, оскорблён. Девушка обернулась и лукаво прищурилась. Маркус выглядел так, словно время над ним не имело никакой власти. Всё те же растрёпанные русые волосы, упрямо падающая на глаза чёлка и рубашка, которую он, кажется, принципиально не собирался заправлять. Иногда ей казалось, что единственным его изменением за последние годы стал рост. А ведь когда-то она была выше обоих друзей, но теперь ей приходилось задирать голову, разговаривая с каждым из них. Хорошие были времена… — Любопытно. Насколько я помню, ученикам не разрешено разгуливать здесь в такое время. — Правда? — Маркус изобразил искреннее удивление. — Какое счастье, что ты мне напомнил. Девушка закатила глаза, но в разговор друзей не лезла, предпочитая остаться лишь немым наблюдателем в этой их постоянной словесной перепалке. — А я-то уже начал думать, что правила существуют исключительно для первокурсников. — продолжил Маркус. — Если за все мои подвиги меня ещё не исключили, то, боюсь, Хогвартс уже смирился. — Не переоценивай терпение преподавателей, Маккмиллан, — спокойно ответил Том. — Когда-нибудь даже твоё удивительное везение закончится. — Тогда я обязательно приду к тебе за сочувствием. — Это была бы напрасная трата времени. Маркус рассмеялся и откинулся назад, опираясь на руки. — Вот за это я тебя и ценю, Реддл. Всегда знаешь, как поддержать друга. Именно такие моменты Селин старалась бережно хранить в памяти. В самые тяжёлые дни они становились спасательным кругом, вытаскивая её из бесконечного водоворота самобичевания и отчаяния. Она вспоминала долгие прогулки по территории замка, шумные вечера в Трёх мётлах, бесконечные разговоры ни о чём и обо всём одновременно. Даже матчи по квиддичу, которые она искренне не переносила. Впрочем, Том относился к ним немногим лучше. В отличие от Маркуса, способного часами обсуждать составы команд, тактики и шансы на победу, они оба находили зрелище десятков людей, гоняющихся за несколькими зачарованными мячами, весьма сомнительным развлечением. Но Маркус обладал редким талантом втягивать окружающих в свои увлечения, поэтому они всё равно раз за разом оказывались на трибунах. Иногда Селин начинала подозревать, что он посещает матчи вовсе не ради игры. Особенно когда замечала, с каким энтузиазмом он следит за капитаном команды Пуффендуя. Ещё немного и начнёт собирать колдографии или вывешивать плакаты рядом со своей кроватью. — К слову, — неожиданно произнёс Том тем самым ровным голосом, который обычно не предвещал ничего хорошего, — ты пропустил весьма трогательное признание в любви от Селин. Маркус мгновенно оживился. — Неужели? — Боюсь, да. — Том задумчиво посмотрел на него. — Впрочем, всё внимание почему-то досталось мне. — Том! Селин резко подняла голову с его колен и возмущённо уставилась на него. — Это было подло. — Разве? — невинно поинтересовался он. — Очень подло. — Тогда, полагаю, я достиг желаемого результата. — Когда-нибудь я тебе это припомню, — прищурилась девушка. — Жди удара в спину, Том Марволо Реддл.