Фаворит

‎Зима на Руси всегда была сурова. Метели выли, вздымая снежные бураны и врываясь в окна каждой избы. Снегопад не прекращался ни на секунду, покрывая некогда живую пашню слоем мерзлой стужи. Скот мерз, крестьяне бранили ветер. ‎ ‎Однако многие любили это морозное оцепенение природы, чистой неподдельной любовью. ‎ ‎Дети, укутанные в шарфики и шали, резвились на горках и в сугробах, строя целые крепости. Взрослые, в свободное от домашней работы время, проводили долгие часы наблюдая за малышами из окон или проводя предпраздничные застолья. ‎ ‎В царских покоях время текло иначе, казалось более тяжёлым и медленным. Верха власти - дворяне, да бояре ходили как можно тише, холопы боялись издать лишний звук. Иван Васильевич не покидал своего рабочего места дни и ночи напролет, засиживался до поздна, мог даже заснуть, лицом в бумагах. Царские дела неимоверно выматывали. ‎ ‎Он очень редко выходил из своих покоев, без веской причины, а если и случалось такое, то Грозный полностью оправдывал своё прозвище. ‎ ‎Его гулкий шаг, чеканил по каменному полу коридоров, полы кафтана развевались, руки и челюсть сжаты до скрипа кожи. Попадись ему кто на глаза в этот момент...Либо ссылка, либо казнь, за что царю вздумается. Поэтому дворец, в такие моменты, походил на могильник. Холодный и тихий. ‎ ‎Царь шёл быстро, мороз и молчание от стен, отдавались глухим звуком в его сердце. Под слоями меховых одеяний Грозный мерз. Но, что в могильнике, что в душе царя был, есть и будет теплый уголок. Место, где всегда горят свечи, слышен тихий смех и шелест тканей. Покои Фёдора Басманова. ‎ ‎Басманов был самым обсуждаемым человеком во дворце. Холопы мечтали завести с ним беседу, бояре завидовали его отношениям с царём, а дворяне любили. Миловидная внешность, грамотная речь, элегантные движения - в этом был Фёдор. Его тёмные вьющиеся волосы, яркие голубые глаза, небольшая копна мелких веснушек на носу и улыбка, способные сразить на повал кого угодно: крестьянин, боярин, царь - не важно. ‎ ‎Грозный вошёл в покои без стука, распахнув двери и в момент всё напряжение сошло с его лица, на губах появилась улыбка, кулаки и челюсть разжались сами собой. Федор стоял, круживших у зеркала, на нём новый комплект одежды, на голове венок из сушеных васильков, подаренный одним из бояр. А глазах Грозного он очень походил на ребёнка, маленького невинного мальчика. ‎ ‎"Феденька..." ‎ ‎Басманов обернулся и его лицо просияло восторгом. Оба мужчины находили отраду в компании друг друга, для царя это была единственная возможность сбежать от работы и гнетущих обязанностей, для Фёдора - осознание, что он нужен. ‎ ‎"Государь! Входите, входите! У меня осталось немного медовых пряников. Хотите?" ‎ ‎Иван Васильевич улыбнулся, нежно, по-юношески, каким его видел только Басманов, и переступил порог, дубовые двери за ним закрылись с глухим звуком. ‎ ‎"Медовые пряники, говоришь? А не балуешь ли ты царя, соловушка?" ‎ ‎Опричник залился смехом, чистым и светлым, щеки его порозовели, а венок съехал набок. Чуть успокоившись, он с лёгкой улыбкой подошёл к медному чайнику, заваривая две чашки отвара из календулы и зверобоя. ‎ ‎"Кого же ещё мне баловать, государь?" ‎ ‎Грозный опустился на лавку, крытую расшитым полотенцем, и позволил себе расслабить плечи. Фёдор разлил отвар по расписным чашкам, придвинул блюдо с пряниками - медовыми, от которых пахло детством и той уютной жизнью, какой у царя никогда не было. ‎ ‎"Зябко нынче во дворце. Стены словно выстудили." ‎ ‎"Так у меня всегда тепло. Я для вас, государь, три свечи лишних зажёг. И печь весь день топил." ‎ ‎Царь улыбнулся, в уголках глаз собрались тонкие лучики морщинок, а на щеках показались ямочки. ‎ ‎"А что за венок? Кто подарил?" ‎ ‎"Шуйский. Говорит, синий к лицу мне, а я ему в ответ: 'Ты бы, боярин, лучше государю верно служил, чем мне цветы дарить'. Покраснел, забормотал." ‎ ‎Иван Васильевич засмеялся, чисто и совсем не по-царски. Любой дворянин увидев это затрясся в страхе, за свою жизнь, но Федя лишь улыбнулся и подперши щеку рукой отпил из чашки. ‎ ‎"Ах ты льстец, Феденька! Царём боярина попрекаешь. А со мной давеча такое приключилось…- Хотя, нет, расскажи что-нибудь ты. Я хочу отвлечься." ‎ ‎Басманов хихикнул и начал, водя руками по воздуху рассказывать, как он и несколько его друзей ездили на охоту, как он поймал кролика, а потом отпустил, как у него замёрзли руки и много чего ещё. ‎ ‎Грозный слушал затаив дыхание, не сводя глаз с Феди. Юноша был настолько беззаботным и маленьким, по сравнению с Иваном, что сердце царя сжималось, от тёплых чувств. Он души не чаял в нём, был готов часами слушать рассказы, танцевать в полумраке царских покоев, забывать обо всём, быть для него не царём, а просто Ваней, лишь бы быть рядом с ним, с Феденькой. ‎ ‎Внезапно Басманов насупившись прекратил рассказ, заметив что меж бровей царя залег мрак раздумий. С тенью обиды, он тихо проговорил. ‎ ‎"Государь…Вы меня совсем не слушаете" ‎ ‎Федор надул губы, и скрестил руки на груди, наклонив голову так, что венок съехал почти ему на глаза. Он выглядел настолько по-детски обиженным, что Иван Васильевич невольно почувствовал себя виноватым и самым никудышным человеком в государстве. ‎ ‎"Слушаю, сокол мой, слушаю. И про кролика, и про то как помёрз, и про друзей твоих, всё слушаю. Задумался просто…про то как мне повезло тебя повстречать. Правду говорят, Господь не сводит людей без толку." ‎ ‎Федя было встрепенулся, подняв на царя глаза полные смущения и смятения, щеки алели румянцем, но тут же опустил ресницы вниз. Губы его слегка приоткрыты, будто ему не хватало воздуха. ‎ ‎"Не гоже…государю такие слова простому опричнику молвить...Я ведь...-" ‎ ‎"Не гоже так о себе отзываться, соловушка. Для меня ты самый главный человек, главнее бояр, да митрополита. Ты отрада моя, яркий луч в моём мраке." ‎ ‎Басманов расцвёл. На щеках алым бархатом лежит румянец, глаза искрятся, а на губах яркая улыбка. ‎ ‎"А хотите…! Хотите я Вам сказку расскажу? Мне матушка часто её перед сном читала, чтобы спалось легче, может и Вам, Государь, поможет?" ‎ ‎"А? Ну, давай, только поди сюда сперва, неудобно как-то." ‎ ‎Федя быстро слез со скамьи, и устроился на лавке, подле государя, кладя голову ему на колени. ‎ ‎"Так вот, слушайте. Жили-были старик со старухой. Было у них три дочери..." Грозный слышал эту историю много раз, знал чем всё закончится. Но он не показывал этого, боясь обидеть Федю. ‎На половине рассказа Басманов заснул, слишком утомлённый. А Иван Васильевич перебирал его кудри, отложив венок в сторону, и поглаживая по голове, приговаривал. ‎ ‎"Спи, сокол мой, я тут буду. Охранять." ‎ ‎Рано утром Иван уйдет, вернётся к своим царским делам и гнетущему чувству, но глубоко в душе будет теплиться любовь. Пока что, он здесь и Феденька тоже, а больше ничего и не нужно.