клуб анонимных самоубийц

впервые нишимура рики пришел в клуб анонимных "самоубийц" в 16 лет. он не узнал о существовании такого клуба от друзей, ему не посоветовали обратиться туда родители или тем более психотерапевт. не было ни единого человека, который знал бы о проблеме ники. и этот факт не был пропитанным досадой, а в корне наоборот, радовал нишимуру. ему не нужны были фальшивые сочувствования или переживания. он не хотел быть центром внимания. все, что ему нужно было, - возможность дальше продолжать разрушать себя. нишимура не хотел умереть, он хотел обрести контроль над своей жизнью и не нашел ничего лучше, чем приносить всяческий вред своему телу. это ведь высшая стадия контроля, когда ты в любой момент можешь лишить себя жизни, не так ли? и рики нравилось играть с огнем, балансировать между жизнью и смертью. в любой момент он мог посильнее надавить на лезвие, сделать шаг вперед на крыше многоэтажного жилого комплекса или случайно выйти на рельсы, когда будет ехать поезд. и в этом и заключался главный источник адреналина в жизни нишимуры. у него не было ничего, ради чего стоило бы с нетерпением ждать завтрашний день. и людей, по которым он скучал бы, ни мест, куда хотелось вернуться, ни будущего, которое хотелось бы приблизить. в клубе анонимных "самоубийц", включающем примерно 10 человек, состояли люди, по ощущениям, полные противоположности самого ники. разбитые, унылые, желающие обрести свой смысл и поддержку. однажды нишимура услышал в свой адрес фразу: "ты не выглядишь как человек, которому нужна помощь" и если бы это не было правдой, было бы обидно. неужели то, что он не плачет на встречах, не рассказывает душещипательные истории различного характера и не демонстрирует свои повреждения (что участники клуба делали неумышленно), говорит о том, что ему не нужна помощь? но в целом ники и не имел цели получить помочь в этом клубе и облегчить свои страдания. он был наблюдателем. внимательно слушал истории других людей, откладывая в памяти новые для себя способы разрушения контролирования себя. другие члены клуба почему-то проявляли к нему излишний интерес, хотя это вполне объяснимо. когда ты год ходишь к одним и тем же людям, чьи истории знаешь уже наизусть и которые стали близки примерно так же, как родители, становится очень странно наблюдать за парнем, который не пропускает ни одной встречи, но при этом ни разу не проявляет желания поделиться своей стороны проблемы, затронувшей их всех. "я не готов сейчас открываться вам" сменилось на: "для меня целительнее слушать вас, чем рассказывать самому" звучит, возможно, не очень и правдоподобно, но спустя несколько месяцев активные допросы прекратились и остались лишь обеспокоенные взгляды исподтишка. молчание всегда пугает людей. молчание = неизвестность, а неизвестность порой задевает больше, чем грубый отказ или горькая правда. от такого человека, как рики, члены клуба никогда не знали чего ожидать. он был для них загадкой и каждое его опоздание сопровождалось тревожными перешептываниями, а после облегченными выдохами, когда нишимура появлялся в поле зрения. самого нишимуру это всегда раздражало. в голове часто крутилась фраза "ты не выглядишь как человек, которому нужна помощь" и потому возникал вопрос: неужели они действительно боялись его смерти? неужели они думали, что он пойдет на такой шаг? "почему я продолжаю ходить сюда уже второй год?" вопрос, который не давал нишимуре покоя. он не нуждался в заботе или поддержке, но на подсознательном уровне у него таилась привязанность к клубу с жалкими, разбитыми людьми, которые все время на что-то жаловались. в 9 классе учитель назвал рики "жестоким и бессердечным", на что парень лишь пожал плечами и хмыкнул. "ну и что мне с того?" члены клуба на протяжении всего года проявляли по отношению к ники вербальный и невербальный интерес, из-за чего ему все больше и больше хотелось проверить, насколько быстро эти люди забьются в угол, после того, как он откроет рот. нишимуре льстила мысль, что он может стать причиной чьего-то нового повреждения, но что-то заставляло его держать рот на замке и дальше быть загадочным парнем, а не жестоким-грубым-бестактным. рики чувствовал какой-то контроль над этим клубом и это ему нравилось. возможно, именно это и заставляло его просиживать тут свое время второй год. другого объяснения этому точно не было. не потому что всегда замечал пустые стулья и прикидывал тревожные развития ситуации. не потому что замечал изменения в общем состоянии каждого из ребят с клуба и напрягался или наоборот выдыхал в зависимости от этих изменений. не потому что так внимательно слушал и привыкал к этим людям. и не потому что кому-то надо было присматривать за одноклубчаном чонвоном по пути домой, зная его истории про безумного бывшего-сталкера, хотя самому нишимуре было в совершенно другую сторону. дело всегда было только в контроле. по крайней мере такое объяснение давал этому ники. — скажи, нишимура рики, почему ты ходишь за мной по пятам? — сказал однажды чонвон, после очередного собрания. — с чего ты взял, что я за тобой хожу? — я не слепой, поверь. — у меня дом в той же стороне. — и почему рики соврал? — я знаю, что это не так. я видел журнал с адресами. ники на это лишь пожал плечами, не показывая, что он смущен или в замешательстве. он взял свою сумку и пошел по направлению на выход. — ну и куда ты? — домой. нишимура сказал это как что-то само самой разумеещееся, вот только он не уточнял в сторону чьего дома идет. чонвон лишь закатил глаза и пошел следом. — знаешь, это странно. — что именно? — не оборачиваясь сказал рики. — ты все время стараешься выглядеть так, будто тебе всё равно, но твое честное лицо все выдает. — и о чем же мое честное лицо тебе говорит? нишимура не проявлял никакого интереса к разговору, но и не пытался его закончить. — что тебе далеко не все равно на нас. — и как ты это понял? — я вижу как ты косишься на дверь на протяжении всей встречи, когда кто-то отсутствует. и не говори, что это совпадение. ники в это время пытался прикурить сигарету от спички, задуваемой холодным ветром. он пожал плечами в ответ на слова чонвона, про себя думая, какой это все бред. он не хотел развивать эту тему, поэтому быстро придумал другую. только из-за этого. не потому что общение с чонвоном показалось ему приятным. — твои родители знают про клуб самоубийц? — нет, они думают, я просто гуляю с друзьями. вообще у меня хорошие отношения с родителями, просто знаешь, говорить им "я хочу себя убить" не лучший вариант. нишимура кивнул и чонвон продолжил что-то говорить. говорить он определенно любил, поскольку за его рассказами прошел весь путь от их клуба до дома чонвона. и не то чтобы парень эгоистично желал, чтобы слушали только его, просто рики на каждое предложение рассказать что-то свое, отмахивался и говорил, что он больше слушать любит. так, в роли слушателя, в общем и прошла его жизнь. то малое количество друзей, которые были у ники в течении жизни, воспринимали его как надежное плечо, на которое всегда можно положиться. и это одновременно и льстило, и напрягало. приятно, когда даже не близкие знакомые, видят в нишимуре надежного человека, который выслушает и даст совет, если надо, но неприятно быть человеком, у которого всего навсего одна функция: поддерживать. неприятно, когда не интересуются твоей личностью и интересами, а всего лишь хотят, чтобы ты, как личный психолог, выслушал и пошел дальше. неприятно, когда тебя самого ни о чем не спрашивают и ты чувствуешь себя пустышкой. клуб анонимных "самоубийц" стал чуть ли не первым местом, где нишимурой искренне заинтересовались. себе он говорил, что уже перерос тот период, когда нуждался в интересе по отношению к себе, как к личности. но может все таки из-за этого он второй год ходит в это место? в общем, тот день, когда рики впервые не тайно, как маньяк, следовал за чонвоном, а шел с ним рядом, слушая его безостановочный лепет, кажется поменял все. чонвон решил, что, раз нишимура пустил его в свое простанство, значит они могут считаться друзьями. но сам нишимура не знал как вести себя. он так долго находился вне близких и в принципе обычных контактов, что отучился от этого. разговор дольше часа вызывал у него раздражение, которое приходилось душить в себе, поскольку обидеть чонвона не хотелось. и почему ему не все равно? общаясь (слушая) с чонвоном один на один, после встреч в их клубе, не верилось, что этот же парень час назад рассказывал о том, что ему все чаще снятся сны, где он убивает себя различными способами и все привлекательнее выглядит идея наяву проверить один из этих способов. у ники возникал диссонанс: чонвон притворяется, что у него такие серьезные проблемы или притворяется перед ним таким довольным? совмещение этих двух черт казалось невозможным. и именно этим чонвон бесил нишимуру. потому что нельзя сначала эмоционально рассказывать историю, которая приключилась с ним в школе, во всех красках рассказывать о новом посмотренном фильме и закреплять это отзывом на альбом любимой группы, а через 20 минут на групповой встрече говорить о том, что прошлой ночью чуть не оказался в петле. если человеку плохо — он должен выглядеть плохо. если человек улыбается — значит всё нормально. но постепенно ники начал замечать, что не один чонвон такой. все в их клубе такие. да, во время собрания они рассказывают о причинах, заставивших их нанести себе вред; о неприятных словах, услышанных от родных или друзей и о навязчивых мыслях. но перед собраниями и после них ребята говорят на абсолютно нейтральные темы. фильмы, сериалы, музыка, хобби, идеи, которые хочется реализовать, планы на будущее. и для нишимуры это стало личным заданием: выяснить, как такое вообще возможно? он думал, что очень внимательно слушал членов клуба, но оказалось, что это далеко не так. вернее во время собрания он слушал все, что они говорили, но как только положенный час истекал, он сразу же отключал слуховой аппарат. из-за этого он многое пропускал, хотя и не сказать, что важное для себя. ответ пришел к нему одним теплым вечером, когда он возвращался домой, после того, как провел чонвона. возможно, все это время он неправильно понимал смысл существования клуба. истинна была так проста. на самом деле, никто из ребят не хотел умереть. каждый из них желал обрести смысл, ради которого они будут продолжать жить. прийти к той лучшей жизни, в которой не будет места для самоповреждения, мыслей о смерти и, самое неприятное, клуба анонимных "самоубийц". они всего лишь цепляются за смыслы, лишь бы не возвращаться в мир мрачных мыслей и реальности. ну и что совсем удивительно — не каждую секунду эти ребята хотят умереть. они так же могут улыбаться, шутить, радоваться моментам, просто все это сопровождается тем, из-за чего они и посещают свой клуб.

***

— ники, я хотел извиниться, — однажды сказал чонвон. "ники" уже стало для них привычным. — за что? — за то, что сказал тебе, что ты не выглядишь как человек, которому нужна помощь. нишимура лишь усмехнулся в ответ. забавно, что чонвон думал об этом так долго. — теперь я выгляжу как человек, которому нужна помощь? — ники не знал, зачем задал этот вопрос, но казалось, что сам он получит ответ на какой-то свой вопрос, затаившейся глубоко внутри. — что? знаешь, я не могу судить кому нужна помощь, а кому нет и было глупо с моей стороны тогда сказать что-то подобное. если человек молчит... — ...не значит, что у него все хорошо. — да. чонвон смотрел на рики, который с периодичностью в минуту затягивался своей вонючей сигаретой и наблюдал за чем-то вдали. сейчас они сидели на огромном камне около озера. это была новая для них локация и из-за этого атмосфера казалась другой. ники был таким же, как всегда. как всегда тихим. как всегда молчаливым. как всегда отстраненным. но одновременно с этим чонвон почувствовал как что-то меняется. не было больше однозначного кивка или усмешки. теперь ники отвечал словами. он как будто прокладывал кирпичик за кирпичиком, чтобы по новой выстроить контакт с окружающим миром. — означает ли твое молчание, — заговорил чонвон спустя долгое время, — что тебе плохо? еще никогда парни не говорили на тему состояния нишимуры и этот момент казался очень интимным и рискованным одновременно. спугнуть рики было бы не так и тяжело. — сейчас мне хорошо. нишимура все так же наблюдал за чем-то вдали, но теперь чонвон видел блеск в его глазах и елезаметную улыбку. не усмешку, не ухмылку, а именно улыбку. и это ощущалось, как огромная победа.