Испытывая терпение

Держать лицо перед камерами – пожалуй, одна из его самых важных профессиональных задач. Когда тебя окружают сотни, а то и тысячи людей, каждое твое движение, каждая твоя эмоция должны быть выверены с абсолютной точностью. Не придерживаться этого правила – все равно что подписать себе смертный приговор, ведь индустрия развлечений не прощает ошибок, а все твои поступки и действия досконально анализируются. И часто окружающие и фанаты добавляют такие смыслы в, казалось бы, простые вещи, что ты даже сам не задумываешься, что это можно было так интерпретировать. Порой это чертовски напрягает, заставляя Понда чувствовать себя лягушкой, которую препарируют в учебном классе под светом слепящей лампы.   Иногда держать лицо бывает так сложно, что приходится кусать себе щеку изнутри, концентрируясь на мимолетной боли и убирая все лишние эмоции. Особенно тяжело было на съемках и концертах, где они с Пувином становились особенно близки, играя свои роли.   В эти периоды Понд не мог нормально спать, потому что мысли и желания в его голове не давали ему покоя, превращая время, отведенное на отдых, в персональную пытку.  

***

  Он проводит снизу вверх по стройному телу Пувина, и тот издает рваный вздох, упираясь локтями в панорамное окно. Тяжелое дыхание оставляет на стекле следы конденсата.   Их освещают только огни ночного города и неяркий напольный светильник. Одежда разбросана по комнате, постель – сплошной хаос, но это не имеет никакого значения.   Понд придвигается к парню ближе, опаляя горячим дыханием шею, ловит губами дрожь. Правая рука ложится на плоский живот, вторая ведет по бедру. Наравита ведет: хочется провести языком по каждому дюйму этого идеального тела, прикусить солоноватую кожу, оставить тысячу меток, клеймя.   Пальцами правой руки Понд ласково проводит по животу партнера, а затем резко дергает на себя, вжимаясь своим желанием. Пувин шире расставляет ноги, наваливаясь.   Первый толчок вызывает у обоих протяжный стон. Пу откидывает голову на плечо Понда, стараясь стать еще ближе, в ответ тот мажет поцелуем по его виску и волосам. Сдерживаться невыносимо, но Наравит понимает, что им обоим надо немного времени привыкнуть.    Пувин тянется к бедру парня, поглаживая и давая сигнал к продолжению. Еще толчок – уже глубже и желаннее для них двоих. Становится неудобно, поэтому одна рука Понда перемещается на талию Пу, а вторая сжимает бедро. Толчки нарастают, пальцы до боли сжимают ягодицу – наверное, позже на светлой коже расцветут синяки.   Пувин отчаянно и подается бедрами навстречу, что окончательно срывает тормоза в голове партнера. Срываясь на бешеный темп, они почти задыхаются, но не отпускают друг друга. Пу почти кричит, и от того, насколько он громкий, у Понда кружится голова. Он кусает Пувина за плечо, и перед глазами вспыхивают фейерверки.   Понд просыпается в гостиничном номере, пытаясь отдышаться, трет пальцами веки.   Эти сны не дают ему покоя, выматывают морально и физически. Круги под глазами растут пропорционально уменьшению концентрации. Работать все тяжелее, и все больше времени уходит на грим для очередной сцены лакорна, но жаловаться Наравит не привык.   Сны становились все чаще и откровеннее, и это не давало покоя. Кто мог знать, что в конце концов его отношение к Пувину выльется вот в такое? Он вызывал у Понда дикие желания, и даже непонятно, когда точно это началось. Сначала все удавалось списывать на погружение в персонажей, вынужденную близость на съемках. Но проблема не уходила, а чувства становились все сильнее.   Они и в обычной жизни общались хорошо, но никогда не выходили за рамки чего-то большего, чем дружба. И сработались прекрасно, несмотря на то что в первую встречу даже не знали, как заговорить друг с другом. Лучшего партнера, с которым было бы настолько же комфортно, Наравит не мог и представить. Поэтому не хотелось портить все хорошее, что у них сейчас было, своими неуместными чувствами и желаниями. Понд держался. Держался, как мог. В своей голове он даже в шутку сравнивал себя с буддистскими монахами, и каждый раз представляя это, не мог сдержать нервный смешок.   Парень потянулся, сдаваясь: времени до съемок было еще полно, но дальше лечь отдыхать не получится, поэтому пришлось плестись в душ, смывать с себя остатки прошедшей ночи.   Сегодня они снимали их с Пувином последние сцены в этом лакорне, и надо было взять в себя в руки. А ведь они в этой истории даже не являлись главными персонажами – лишь второстепенная пара, эпизодов у которой было не так много. Но отношения у их героев были бурные, и каждое взаимодействие было как кипящий вулкан, поэтому Понду и было так сложно, это все вызывало слишком много эмоций.   После быстрого душа парень заказал завтрак в номер, попросив накрыть на балконе – раннее утро было еще прохладным, дул легкий ветерок, хотелось просто посидеть, впитывая в себя редкие лучи солнца. Наслаждаясь вкусной едой и хорошей погодой, Понд почувствовал, как ему становится легче, накрывает умиротворение.   Немного времени до съемок еще оставалось, поэтому парень решил прогуляться, привести мысли в порядок. Рядом с отелем была озелененная зона, где можно было просто пройтись по узким дорожкам либо посидеть на лавочке под сенью деревьев.   Ветер обдавал приятной прохладой, от чего по коже ползли мурашки. Наравит глубоко вдыхал, стараясь пропитаться этим чистым воздухом вдали от большого города.   Медленно идя без особой цели, Понд осмысливал свое положение и приходил к выводу, что нужно и дальше придерживаться того, что у них с Пувином есть сейчас. Что его желания против нескольких лет упорной работы и кропотливо построенных дружеских отношений со своим партнером? Парень не считал себя эгоистом или человеком, потакающим своим сиюминутным порывам, и поэтому решил для себя, что будет держать все в себе, чего бы это ему не стоило.   Кивнув своим мыслям, Наравит еще немного побродил по аллее, а затем направился назад, в сторону здания отеля. Скоро пора было приниматься за съемки.   Интересно, что судьба не всегда согласна с тем, что мы решаем для себя, и вносит свои коррективы, ураганом сметая все на своем пути.  

***

  Сложно поймать нужную атмосферу, когда на улице только вступал в силу день, а вам надо играть в стенах ночного клуба.   В этом лакорне парни играли пару, состоящую в нездоровых созависимых отношениях. Поэтому и образы у них был соответствующие, дерзкие.   Пувин был одет в очень узкие черные лаковые брюки-клеш и обтягивающий красный кроп-топ, усыпанный пайетками, которые светились в огнях клуба, переливаясь разными цветами. На веках и щеках были рассыпаны блестки, волосы в творческом беспорядке. Каждый раз, смотря на него, Понду приходилось сжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони и делать дыхательные упражнения, считая до десяти. Весь образ Пу был для него СЛИШКОМ. Это было даже хуже, чем когда он нарядился в Сейлор Венеру на прошлогодний аутинг.   Сам Наравит был одет чуть сдержаннее: темные широкие джинсы и легкая рубашка с глубоким вырезом. На шее красовалось ожерелье-чокер из крупных изумрудных бусин с подвеской в виде головы дракона.   Отношения их персонажей строились на мимолетных удовольствиях, алкоголе, запрещенных веществах и прожигании жизни. И когда герой Понда – Мин – в какой-то момент понимает, что дальше нельзя думать только о развлечениях и хочет стать серьезнее, это становится большой проблемой как для него самого, так и для героя Пувина – Джеймса.   Отказаться от своих привычек оказывается сложнее, чем казалось изначально. Особенно для Джеймса. Именно поэтому сегодня они снимали сцену, где Мин забирает его из клуба, куда Джеймс просто ради веселья устроился танцором.   Когда прозвучал "мотор", Наравит собрался с силами, и игра началась.   Парень заходит в клуб, окидывая взглядом помещение в поисках Джеймса. На губах появляется презрительная ухмылка: это место не из тех, в какие бы Мин пошел по собственной воле. Приторный запах алкоголя витает в воздухе, всюду дым, застилающий зрение. Люди, двигающиеся в такт громкой музыки, зажимающиеся на диванчиках и в приватных кабинках парочки, не стесняющиеся ничего и никого.   Глаза выхватили нужного человека, и Мин застыл. На одном из возвышений танцевал Джеймс. Раскручиваясь вокруг шеста, он хитрыми глазами смотрел на зрителей внизу.    Парень целенаправленно пошел ближе, чуть ли не руками раздвигая толпу людей. Теперь Джеймс тоже заметил его и на секунду замер, их взгляды встретились. На лице танцора появилась ухмылка. Мин подошел к самой платформе, пока лишь просто наблюдая.   Не разрывая контакта глаз, Джеймс снова задвигался. Движения стали более плавными и развязными, но теперь вся энергия танца шла на то, чтобы зацепить лишь одного человека в этом клубе. Он развернулся и глубоко прогнулся в спине, хватаясь за шест. Медленно опуская колени на пол, Джеймс сделал резкий выпад ногой, и снова развернулся к Мину. От злости и разгорающегося желания его челюсть напрягалась, еще чуть-чуть, и парень готов был взорваться. Джеймс продолжал танец: выгибался, проводил пальцами по своему телу, завлекая, кусал губы. Но все еще не отрывал взгляд.   Когда рука Джеймса спустилась к ширинке брюк, Мин, наплевав на все, решил действовать радикально. Рывком запрыгнув на возвышение, он схватил парня за руку, увлекая за собой через главную сцену на выход.    Джеймс пытался вырываться, но Мин держал крепко. Когда они дошли до пустой приватной кабинки, он, не церемонясь, бросил танцора на диванчик.  — Ооо, вы захотели приват, кхун Мин? — глаза Джеймса светились озорством, зрачки были расширены.  Злость парня вырывалась наружу. Он склонился над танцором, ставя колено между его разведанных ног, а рукой грубо хватая его за подбородок.  — Ты что творишь?! — в лицо ему шипит Мин.  — А что такое, кхун? Я развлекаюсь и живу, как хочу.  — Что с тобой? С каких пор ты стал, — Мин окинул его выразительным взглядом. — таким? Ты же всегда придерживался рамок, даже когда уходил в отрыв.  Джеймс засмеялся и наклонил голову.  — Каким "таким"? Отпетым? Развязным? Употребляющим? Может быть, это и есть настоящий я, не думал?    Мин зарычал, сильнее сжимая лицо парня.   Внезапно Джеймс вцепился в рубашку собеседника и притянул ближе, целуя. Противостоять этому было невозможно: Мин, не сдерживаясь, тут же ответил со всем пылом, на какой был способен. Поцелуй сразу же стал глубоким и жестким, в нем не было никакой нежности, лишь дикая страсть, смешанная почти с ненавистью. Джеймс застонал, когда Мин укусил его за нижнюю губу, ярко проявился вкус крови.    Парень отпустил подбородок танцора, запуская руку тому в волосы и наваливаясь сильнее. Казалось, оторваться от существа под ним было невозможно. Полный недостатков, пороков и неправильных решений он все равно привлекал. И Мин понимал, что не сможет без него жить, поэтому сделает все, чтобы вытащить его из этой ямы, в которую Джеймс загнал себя сам.   Когда Понд услышал "снято", то тут же отскочил от Пувина, тяжело дыша. Сказав что-то о том, что нужно освежиться, он быстрым шагом направился в уборную.   Умыться ему действительно было необходимо, но тогда бы пострадал грим, поэтому пришлось ограничиться тем, чтобы просто опустить под холодную воду руки. Наравит посмотрел на себя в зеркало, закрыл глаза и начал себя успокаивать. Отыгрывать роль Мина для него было одновременно и сложно – потому что тот был слишком разгоряченный, вспыльчивый и прямой, и в то же время легко – в каком-то смысле он его понимал – ну как держать себя в руках рядом с таким, как Пувин, играющий Джеймса? Понд страдал так же, как его герой, вот только в отличие от него, актер имел колоссальную выдержку, а Мин хотел и брал.   Снова чуть собравшись с силами, парень вернулся на площадку.  — Все в порядке? — к нему подошел Пувин, с беспокойством заглядывая в глаза. — Может, принести тебе воды?  Наравит отрицательно помотал головой.  — Здесь очень душно, поэтому пришлось охладиться.  Пу как-то странно на него посмотрел, но больше ничего не сказал.   Понду оставалось настроить себя еще на отснятие этих же сцен с разных ракурсов. А потом съемки были закончены.  

***

  Следующим большим событием для пары был их общий большой концерт. Подготовка шла серьезная: досконально прорабатывались декорации, костюмы, подбирались песни, ставились перформансы и танцы.   Очень хотелось порадовать фанатов, выразить свою благодарность, раздать огня. Когда они узнали, что почти сразу все билеты были распроданы, Пувин не смог сдержать слез, и Понд трепетно успокаивал его, подставив свое плечо и украдкой вдыхая запах парня. Нежность переполняла Наравита, хотелось обнять крепче, защитить, чтобы никто не видел страданий Пу.   Для Понда подготовка состояла еще и в том, чтобы никак не выдать своих истинных мыслей. Казалось бы, можно было уже привыкнуть, ведь они давно работают вместе, но у него не получалось. Он испытывал к Пувину так много чувств, сильных, настоящих, что было трудно от них отгородиться, а отказаться вообще невозможно. Это была история не о мимолетном "хочу", а история о чем-то, про что говорят "раз и навсегда" – поэтому и было так сложно.   В день концерта они оба очень нервничали, но были максимально заряжены и старались поддерживать друг друга. Перед выходом на сцену парень посмотрел на Пувина, поймал его взгляд и улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ и взял его за руку, ласково поглаживая его пальцы. От такого успокаивающего действия в груди Наравита заныло, любовь к человеку рядом переполнила его, грозясь вырваться наружу. Теперь он понимал, что ради Пу готов был покорить горы, и уверенность в том, что концерт пройдет хорошо, многократно возросла – ведь они были здесь вместе, и это их время.   Номер шел за номером. Пот лился с обоих ручьем, не помогали даже салфетки и полотенца. Маленькими передышками были лишь разговорные вставки, когда можно было обратиться к фанатам и чуть перевести дыхание.    — Мы рады находиться сегодня здесь, — начал Пувин. — И рады, что так много людей пришло на концерт.  — Да, — поддержал Понд. — Спасибо вам за вашу любовь и поддержку.  Зал взорвался криками.  — И, конечно, я благодарен своему партнеру Понду, — Пу подошел у нему ближе, смотря в глаза так, как будто других для него сейчас не существовало. — Спасибо за то, что ты всегда рядом, на каждом шаге нашего общего пути. Я бесконечно счастлив, что сейчас здесь со мной именно ты – никто другой и не будет нужен.  Повинуясь порыву, Пувин крепко обнял Наравита. Толпа кричала, но парням было все равно – в этот момент для них были важны только они сами.  Когда они расцепились, Пу оставил свою руку на плече партнера.  — И я хочу сказать тебе, Понд, — он снова в упор посмотрел на Наравита. — Что ты способен на все. Ты никогда не должен сомневаться в себе и самое главное, ты никогда не должен сдерживать то, что тебя тревожит, сдерживать свои истинные чувства. Я здесь, и я всегда выслушаю тебя и приму.  От последних слов Пувина по спине Понда прошел озноб. Могло ли это быть намеком на то, что парень знает о его чувствах? Или это были просто удачно подобранные слова без скрытого смысла?  Стараясь унять дрожь в пальцах, Наравит поднес микрофон ближе.  — Я тоже благодарен тебе за все, — он не мог перестать широко улыбаться. — Не представляю, с кем еще мне было бы настолько комфортно не только в работе, но и вне ее. Ты важный человек в моей жизни. Люблю тебя, чувак.  Они еще раз обнялись, и зал погрузился во мрак.   Последним номером концерта была их общая песня. Представление обещало быть довольно жарким: активные движения, куча девушек для подтанцовки, смелые костюмы. Одеты парни были почти одинаково, во все черное: свободные брюки, жилеты военного кроя, тела были оплетены ремнями. Отличие было только в том, что у Пу под жилетом был прозрачный топ с рукавами.   Хоть костюмы и были парными, Понду казалось, что на его партнере все сидит в тысячу раз лучше. Им хотелось любоваться, не отрываясь. Хотя, откровенно сказать, сорвать эту одежду было бы Наравиту еще приятнее. В голове возникла картинка, как он бы склонился над распластанным по кровати Пувином, ножницами разрезая этот сетчатый топ, получая доступ к голой коже.   Понд погрузился в свои мысли, все еще внимательно смотря на парня. До выхода на сцену оставалось около минуты. Тот, заметив его взгляд, недоуменно улыбнулся.  — Что такое?  — Ничего, — ответил Наравит, отвисая. — Тебе очень идет этот образ.  — Спасибо, — Пу по-доброму ухмыльнулся. — Но мы ведь одеты одинаково.   Времени на ответ у Понда уже не оставалось, они вышли на сцену. Ревела музыка, кричали фанаты, красные вспышки рябили в глазах. Энергии у обоих было хоть отбавляй, и, когда в пылу танца в конце номера Пувин накинул на шею Наравита ремень и притянул к себе, сердце сделало кульбит не только у толпы, наблюдающей за ними из зала.   Концерт был окончен. За кулисами были восторги и поздравления, крики и даже слезы. Пу же выглядел каким-то напряженным, и Понд не понимал, в чем может быть причина, поэтому старался не выпускать парня из вида.   Наконец-то их оставили одних и можно было идти снимать макияж и переодеваться в свою одежду. Вдруг Пувин, когда они были уже у входа в гримерную, резко остановился и повернулся к Наравиту, хватая его за руку.  — Пошли, — и, не говоря ни слова, потащил парня мимо нужной двери на выход из здания, к закрытой парковке.  — Пувин? Куда ты ведешь меня? — Понд был растерян, но покорно позволял себя вести.  — Просто пошли со мной, — на ходу сказал Пу, даже не оглядываясь.    Парню ничего не оставалось, кроме как покорно следовать за ним, полностью доверившись. На секунду в голове Понда даже пронеслась мысль, что Пувин сейчас тащит его за собой так же отчаянно и целенаправленно, как Мин вел Джеймса через клуб на их последних съемках.   Они подошли к машине Пу – сегодня они приехали на ней вместе. Отпустив Наравита, он кивнул парню в сторону пассажирского, а сам сел за руль.   Весь путь ехали молча. На город уже опустились сумерки, люди спешили с работы домой, тут и там загорелись огни города. По радио играли медленные убаюкивающие песни, и глаза Понда непроизвольно закрывались от усталости, но засыпать ему не хотелось – было слишком любопытно, что же все-таки задумал его партнер.   Они подъехали к дому Пувина и, все так же не говоря ни слова, парень вышел из машины, ожидая, что Наравит последует за ним. Свет в доме не горел, говоря о том, что здесь нет никого, кроме них двоих. Как только они оказались внутри, Пу снова схватил парня за руку и повел на второй этаж.   Ситуация казалась до нелепого странной. Молчание Пу начинало напрягать, хоть Понд и знал, что ничего плохого точно не случится.   Комната парня находилась в самом конце коридора второго этажа – Наравит знал это, хоть и не заходил туда. Когда они вошли, партнер отпустил его.  — Садись, — Пувин зажег лампы на рассеянного света прикроватных тумбочках. Понд осмотрелся: кроме кровати и большого кресла у панорамного окна негде было расположиться. Посчитав, что сесть на кровать будет не очень прилично, он двинулся к креслу. Пу за его спиной недовольно вздохнул.  — Иногда ты очень раздражаешь.  — Что? — уже сидя в кресле, глупо спросил парень. — Это ты без объяснений привел меня сюда. Я и не знаю, что думать.  Пувин не ответил. Он просто шагнул ближе – так, что Наравиту пришлось задрать голову. Не отрывая упрямого взгляда, он наклонился вперед, ближе, ставя колено на кресло рядом с ногой Понда. Тот сглотнул, боясь сделать лишнее движение и во все глаза наблюдая за Пу, как за опасной, но притягательной змеей.  "Точно искуситель", — пронеслось в голове. Тем временем Пувин склонился еще ближе и схватился за замок жилета, начиная медленно расстегивать его, но парень перехватил его руку, останавливая.  — Пу, я жду объяснений. Что все это значит?  Тот вздохнул и окончательно уселся на колени Понда, закидывая и вторую ногу на кресло.  — Я восхищаюсь и одновременно поражаюсь твоей выдержке, — начал Пувин. — Я уже буквально сижу на тебе, а ты все еще задаешь глупые вопросы. Бесишь.  Сказав это, он с напором впился в губы Наравита, кладя руки ему на плечи, удерживая.   В этот момент все стены, что возводил внутри себя Понд, рухнули. Все были о правильном и неправильном, прошлом и будущем, о всех возможных рисках испарились. В нос ударил запах парня: легкие ноты цитрусовых, зеленый чай м морская соль – смесь, присущая только ему. Наравит обвил руки вокруг тонкой талии партнера, крепко сжимая. Простое касание губ быстро превратилось в неистовый, глубокий поцелуй. Пу склонял парня к себе, желая быть ближе, почувствовать его всем телом.   Когда воздуха стало не хватать, они оторвались друг от друга. Оба глубоко дышали, сердца бились так гулко, что их можно было услышать даже без стетофонендоскопа. На лице Пувина появилась его коронная кривая ухмылка, которую Наравит так любил.  — Дорвался, — произнес Пу, пальцем проводя по нижней губе парня под ним.  — Ты не представляешь, как долго я мечтал о тебе у меня в руках не для камер или фанатов, а лично для меня, — Понд ласково водил по его спине, забравшись под топ.  — Представляю. Я хотел и ждал этого не меньше, просто интересно было посмотреть, сорвешься ли ты. Но в итоге все пришлось взять в свои руки, ты меня довел.  Оба тихо рассмеялись.Пувин забрался пальцами в волосы парня.  — Продолжим?    Наравит не ответил, а сразу снова поцеловал. От того, сколько сильных чувств он испытывал сразу, в груди даже стало больно. Руки бесконтрольно блуждали по телу партнера, топ и жилет ужасно мешали. Пу оказался проворнее, поэтому прервал поцелуй и опять первым потянул руки к замку, первым избавляя Понда от верха костюма. Затем потянулся к своему замку, но Наравит перехватил его руки, потому что ему самому хотелось раздеть парня. Жилеты были отброшены во тьму комнаты. Торопясь, Понд все же исполнил свою маленькую фантазию: взялся за топ партнера, и я наслаждением разорвал его. — Придется оправдываться перед костюмерами, — Пувин издал смешок, длинные рукава так и остались висеть на его локтях.  — Плевать.   Жар между ними нарастал. Пу медленно раскачивался на коленях Понда, стараясь прижаться теснее. Он спускался поцелуями-укусами по телу партнера, но легко, стараясь не оставлять заметных следов, хотя и очень хотелось. Пувин откидывал голову, издавая тихие полувздохи-полустоны.  — Подожди, — он тяжело дышал.  С трудом поднявшись, он направился к тумбочке.   Сначала Наравит даже не понял, что понадобилось парню, но, увидев в его руках смазку и презерватив, мысленно удивился такой предусмотрительности. Пу опустился перед ним на колени, кладя предметы на край кресла. Понд откинулся на спинку, наблюдая за его действиями. Пувин потянулся к ремню парня, проворно стараясь спустить его брюки вместе с бельем. Когда задача была выполнена, парень, откинув волосы назад, насадился ртом на плоть Наравита. Помогая себе рукой, он начал медленные движения, вырывая у Понда глубокие вздохи, переходящие в тихий рык. Парень плавился под прикосновениями партнера, кусал губу, запускал пальцы в его волосы, направляя. Хотелось вбиваться в этот рот глубже, но Наравит не напирал.   Спустя еще несколько тяжелых вздохов Пу отстранился. Понд посмотрел на него затуманенным взглядом: ниточка слюны тянулась от него ко рту парня, соединяя их. Тело прошибла дрожь, Наравит сжал кулаки, чтобы не кончить в тот же момент – это была самая лучшая картина, которую он видел в своей жизни – хотелось запечатлеть ее на задней стороне век, чтобы любоваться в любое время   Пувин подал ему упаковку презерватива, прося надеть. Пока Понд зубами пытался разорвать оболочку, его партнер снял с себя всю одежду, оставляя только висевший на руках топ.   Вот такой Пу: возбужденный, с зацелованными губами, растрепанными волосами и кожей, святящейся в неярком свете ламп казался Наравиту демоном-искусителем, пришедшим, чтобы свести его с ума.   Презерватив был надет, смазка использована, и Пувин опять встал коленями на кресло, словно беря Понда в тиски. Еще один короткий поцелуй, Наравит ведет по голой спине парня, опускаясь все ниже, к ягодницам. Когда входит первый палец, Пу сдавленно шипит, но, на вопросительный взгляд лишь утвердительно кивает головой. Второй палец входит легче, вызывая тихий скулящий стон. Когда Пувин привыкает, Понд добавляет еще, все сильнее теряя терпение. — Давай, — обняв за шею, прошептал Пу.  Просить дважды было не нужно – Наравит и так держался только благодаря своему натренированному терпению.   Пувин начал медленно опускаться. Понд придерживал его за талию, большими пальцами выводя узоры на светлой коже. Когда парень вошел до конца, оба издали протяжный стон.   Первые движения были медленными, не хотелось причинить боль. Рваные вздохи Пу постепенно превращались во все более громкие стоны. Он с силой вцепился в плечи Наравита, а тот в ответ сжал его талию. Толчки становились все более глубокими и рваными, набирали темп.   Пувин оказался очень громким: он стонал от удовольствия, уже совсем не сдерживать. Капля пота стекала по виску, и Понд собрал ее губами. Нестерпимый жар, неумолимое желание наполняли парней, они не могли насытиться друг другом.   Темная комната заполнялась звуками шлепков, поцелуев, рваным дыханием и стонами. Парни и не представляли, что их первый раз будет таким: после концерта, впопыхах, на кресле, шатающемся в такт их движениям.   Пружина, которая так долго сжималась внутри Наравита, расправилась, и он кончил, издав глухой рык и резко впиваясь в губы партнера. Спустя пару толчков Пу последовал за ним, обессиленный.   Время остановилось. Сейчас для них не существовало мира за пределами этих стен. Были только они, пустой дом и чувство полного удовлетворения.   Парни еще некоторое время приходили в себя, сплетясь на кресле. Теперь силы полностью покинули их. Первым пришел в себя Понд. Он погладил Пувина по руке, привлекая внимание.  — Не засыпай, — он с улыбкой посмотрел на разомлевшего парня. — Нам нужно в душ.  Пу кивнул и нехотя встал.   После освежающего душа они сразу же легли в постель, расслабляюсь. Пувин устроился на руке Наравита.  — Сладких снов, искуситель, — улыбнулся тот и поцеловал в щеку. Давно Понд не спал так спокойно, как сегодня.  

***

  За порванный топ все же пришлось заплатить. Но парни решили, что потрясенное лицо костюмера стоило того.