В дыме нет ничего загадочного...

В дыме нет ничего загадочного…

Шейн готов придушить того, кто сморозил такую несусветную ересь… Потому что дым прячет от него нечто важное… Не даёт увидеть… Услышать… Ощутить… Дым обволакивает чужие губы прозрачной вуалью. Илья выдыхает медленно, позволяя ему подниматься к потолку рассеивающимися облачками. Он держит сигарету двумя пальцами, еле касаясь кончиками фильтра. Его голубые глаза кажутся Шейну посеребрёнными пеплом, а их ледяной взгляд пронизывает до костей, тревожа спотыкающееся сердце… — Холландер… Чёрт… Шейн отвлёкся. С маниакальным вниманием прослеживая плавное движение губ, чьи контуры искривила ехидная ухмылка. Он вздрагивает, вновь встречая острый взгляд. Илья придвигается к нему вплотную. Шейн чувствует жар его кожи и подавляет желание передёрнуть плечами. По телу россыпью мурашек пробегает озноб. — Ты так смотришь на меня… Дым густеет, оседая на губах Ильи сволочным туманом. — Будто хочешь поцеловать! — Розанов щурится. Шейн шумно сглатывает. Его душонка у Ильи на ладони. В ней нет загадки. Дыму нечего скрывать. А потому он решает сделать сумасбродный шаг и окунуться в белую мглу, застилающую ясное небо в родных глазах. Шейн задерживает дыхание. И резко подаётся вперёд, впиваясь в приоткрытые губы Ильи жадным поцелуем. Чувствует холод ментола. Дым скользит по их сплетённым губам, растворяясь во вздохах. Влажное тепло манит прижаться сильнее, углубляя прикосновение. Воздуха нет, лёгкие дерёт, но Шейн не хочет останавливаться, лаская языком мягкую кожу. Тихие стоны Ильи отражаются эхом в ударах его сердца. Илья отстраняется, тяжело дыша. Боится отвести ошеломлённый взор от облизывающего свои припухшие губы Шейна, томно прикрывшего веки. Тушит в пепельнице сигарету и снова нависает над ним, вдавливая в спинку дивана. — Ты играешь с огнём, Шейн! — замечает он, вызывая усмешку. Шейн видит в потемневших глазах желание. Никакой дым не может скрыть его пламя. А ещё он не может скрыть нежность. Скупую. Грубую. Но искреннюю. — Если сгорим, давай гореть вместе! — пожимает плечами Холландер, притягивая Розанова к себе. — Огонь твой меня не возьмёт. А дым не отнимет правду — мы увязли по самые гланды! Их одежда переплетается на полу. Их обнажённые тела льнут друг к другу, охваченные безумным притяжением. Как два столкнувшихся Солнца. Их мир горит в коротких стонах. Вот-вот взорвётся. Удар. Треск дерева. Опять удар. Тихий рык. Их мир объят пламенем и дымом. И в этом дыме нет ничего загадочного...

Наблюдаю, как пламя разгорается все сильнее.

Мне всегда нравилось играть с огнём...