День сурка Латриса.

04:49 по времени Альтштауба. За одиннадцать минут до официального подъёма по расписанию Вёна: ‎Слепленные во сне глаза учёного открылись. Сново без снов, без ничего. Хотя нет. В начале от принятых витаминов для крепкого сна ему снилась лаборатория с белыми экранами. Потом смена на лес, включились дозаторы с дождём на потолке. Холодным, иметирующим утренний дождь. Трава, смешанная с землёй. Холодная на ощупь. Ощупь? Разве во сне можно было ощущать насколько холодно или тепло? Да. Если это были воспоминания. Чужие воспоминания. ‎Закрученные красные пряди волос с седыми весками, сново седина проступала сильно, были разброшены и запутаны по всей подушке. Латрис Вён И. открыл глаза полностью. Мир был накрыт размытой пеленой и очертаниями мебели. Такой безопасной и устрашающей одновременно. Левая рука потянулась к рядом стоящему деревянному комоду. Пальцы дрожали от вчерашней работы, что сегодня нужно было повторить. Доктор искал очки. Шерша по комоду почти ра ощупь, Латрис нашёл очки. Взял чёрную оправу. Ощупал пальцами. Она была шершавая от мелких царапин. Ещё с университета, когда ему вручили очки со словами: "Первый этап пройден. Когда сможешь позволить себе на новую оправу и линзы, тогда ты станешь настоящим учёным." Говорил гордо преподаватель, вручая Вёну свои очки. Латрис так и носил их. С детства. Близорукость от рождения. Не было средств, чтобы обновить очки. Даже сейчас, когда он работает главным учёным в лаборатории. Его зарплата была: возможность продолжать работать. Денежные же кроны (бумажная валюта), доктор получал за изобретение новой формулы или штампа вируса. Это была премия. Маленькая, позволяющая Вёну покупать потрёпанные научные книги. Еда, одежда и всё необходимое поставлялись в саму лабораторию. Латрис надел на нос, с маленькой горбинкой, громоздкие очки. Чуть сползли. Поправил. Проморгался. Левая линза была с трещиной. Он привык к раздвоению в линзе. Ко всему привыкают, даже к треснутуму стеклу, отражающее его состояние. Символично. Даже слишком. ‎Доктор медленно сел на кровать. Скрип. Второй скрип. Голова опустилась на шум. Пальцы рук нащупали ржавшину. Заменить. Мысленно отметил Вён. Потянувшись сидя и прохрустей пальцами, Латрис встал. Поясница болела от ночной работы за бумагами. Нагнулся назад. Хруст. Слишком громкий. Нужно больше ходить. Поправив сползшие очки, шаркая тапочками, доктор направился к выключателю. Щёлк. Свет. 50 люкс. Чуть ярче, чем в инкубаторах, но не больно для глаз. Холодный. Белый. Направленный. Вытянутые люминесцентные лампы жужжали. Латрис на секунду закрыл глаза. Привыкал к свету. ‎04:52: ‎Латрис открыл дверь, повернув ручку на 90°. Вышел. Быстрым шагом направился по узкому коридору. Освещение было приглушённым. Белые стены так же из гипсокартона. Пол- бетонные блоки с металлическим креплениями. Шаги были приглушёнными. Не была эха из-за стен. Поворот за угол. Открытие ручки на 90°. Душевая. Белые плитки. Чёрный кафель внизу. Ванна отсутствует. В углу стояла душевая с полупрозрачными стенами. В другом углу белая раковина простого типа с зеркалом. Туалет отдельно. Доктор расстегнул белую памятую рубашку, кинул в корзину для белья, развязал веревки на поясе. Снял штаны. Оставил на полу. Край глаза поймал тело Латриса. Худощавое телосложение, осунувшуеся лицо, тёмные синяки под глазами. Вён повернулся к зеркалу. Сделал шаг. Коснулся пальцами правой руки щеки. Чуть потянул. Растянулась. Плохой знак. Тело было истощено, нужно было дать отдых. Нет. Нельзя. [Протокол № 8.1 по Вёну: «в лаборатории ты не человек. Ты субстрат, что не знает отдыха.»] Латрис набрал в лёгкие воздух. Закрыл на миг глаза. Снял очки, положив на раковину. Не забыть, где лежат. Проговорив про себя и запомнив на ощупь место, доктор открыл глаза. Мыло. Сново безопасная пелена. Держась левой рукой об стену, мужчина направился к душевой. Отстранившись на пару шагов от стены, доктор нащупал левой рукой дверцу душевой. Открыл. Вошёл. Включил прохладный душ и стоял так минуту. Лицо было поднято вверх под холодной водой. Глаза были закрыты. Нужно будет заказать краски, снова вылезла седина. Думал Латрис, нащупывая мыло. Оно было без запаха. Нейтральное. Белое. Начал намыливать шею, грудь, руки, спину, ноги. Потом волосы. Из-за кудрявости их было сложней мыть, но Вён привык. Левой рукой расправлял кудри, как бы расчёсывая их под водой, следом мылом вдоль локон. ‎04:56. ‎выключив воду, доктор открыл правой рукой дверь кабинки. Взял рядом весящее на крючке белое полотенце. Не выходя из душевой начал быстро сушить волосы, чуть нагнувшись, чтобы вода стекала вниз, а не на тело. Бросив влажное полотенце на пол, Латрис взял другое. Бледно-синее для тела. Начал быстро вытираться. Обтирая себя до сухоты. Так же выкинув полотенце, мужчина, держась одной рукой об стену, пошёл к силуэту раковины. Надев очки, Вён посмотрел на себя в серкало, облокотившись двумя ладонями на край раковины. Серые глаза, серебристые блики от ламп были уставшими. По краям глаз были лопнувшие вены. Волнистая тёмно-красная чёлка упала на нос. Сильный выдох, направленный вверх. Влажная прядь лишь чуть приподнялась. Левая рука убрала за ухо волосы. Латрис наклонился телом. Взял тюбик пасты. Покрутил в руке. На лицевой стороне не было ни обозначений производителя, ни ярких картинок. Белый фон и чёрный гротескный текст: Зубная паста. Чуть ниже: Дата производства: 20.06.1999. Годен до: 20.10.1999. Покрутив ещё пару раз, Латрис открыл колпачок пасты и выдавил её на зубную щётку, предварительно её смочив под тёплой водой. Чтобы было мягче. Ровно две минуты тщательного ухода за зубами. Прополоснув водой из стакана и выплюнув её в раковину, доктор умылся без очков. Открыв дверцу скавчика, Латрис достал расчёску и начал осторожно от кончиков волос двигаться к верхушке. Закончив расчёсывать, пряди стали ещё волнистей и завивались по круговой, касаясь плеч. Сегодня без выпрямления. Мало времени. Сказал себе под нос Латрис, закрывая шкафчик. Снова одев очки и окинув себя взглядом, доктор взял с плечиков подготовленную одежду: белый широкий халат, уходящий ниже колен с большими карманами; тёмно-серая водолазка с длинным горлышком; серые штаны, без клеточки; чёрные туфли, матовые; белые длинные носки. Одевшись, Латрис повернулся, поднял лежавшие на полу полотенца и бросил их в корзину для полотенец. Отдельную. Чтобы влажность не соприкасалась с тёплым бельём. Ночные штаны так же были кинуты в корзину. ‎05:00: ‎Латрис вышел из комнаты в длинный коридор с большим потолком. Стены были серые, из стальных матовых пластин. Пол: из бетонных блоков, покрытым лаком. Так же не блестел. Шаги были, несмотря на усталость, быстрыми, выверенными, бесшумными. Звукоизоляция. Всего 40 дБ. Даже меньше. Такой шум был чуть громче шёпота. [Протокол 2.1 по Вёну: «ТИШИНА. Тишина залог успеха и новых открытий. Если кто-то привысит 40 дБ, то будет отправлен в «комнату покоя» без предупреждения.] Свет был уже включён на привычные 50 люкс. Вдоль стен были двери: личный кабинет для исследований Вёна; комната отдыха с табуретом посередине; небольшой склад для хранения штампов виросов растений и других материалов; библиотека с отчётами. Оригиналы. Открыв дверь в конце коридора, Латрис вышел в другой коридор. Он был, без дверей. На стене висела рамка формата На с распорядком дня доктора: завтрак в 05:20; сдача крови и секреции- 06:00; проверка биологических материалов- 07:10; исследования- 10:00; обход по кабинетам ассистентов на предмет брака или помощи- 13:00; исследования- оставшиеся время. Внизу подпись Вёна. Учредителя и главного учёного в лаборатории 2-G. Латрис знал это расписание, так что сразу прошёл мимо, поворачивая на лево. 05:02: Спуск по лестнице, запах: холодная, чистая стерильность с привкусом озона и антисептиков. Снова коридор. Только теперь со входом в лаборатории ассистентов. К каждой двери своя табличка: (Фио) номер (первая цифра даты рождения, первая буква в каком городе родился, тире, индикационный номер в системе, кем ты работаешь.) Протокол № 6.1 по Вёну: «В рабочее время у тебя нет имени, только номер в системе. Ты ячейка в системе, выполняющая свою функцию. Не больше, не меньше.» 05:03: Столовая, рассчитанная на двадцать человек одновременно. Стены покрашены в белый. Синяя плитка на полу. Сейчас никого не было. Начало смены для работников: 06:00. Латрис подошёл к окошку для выдачи порций. Постучал по деревянной оправе. Вышел повар. Кивнул доктору. Вернулся с подносом из гречки и пару ломтей хлеба. Латрис взял двумя руками, поставил на ближайший деревянный стол. Вернулся за железной ложкой и сел завтракать. Доев порцию, доктор взял грязную посуду и поставил её на отдельных стол стол рядом с проходом на кухню, чтобы посудомойщик забрал посуду после общего завтрака. После: пластиковый серый поднос в отдельную стопку рядом с грязной посудой для последующего протрания влажной тряпкой с химией. Мужчина снова подошёл к окну для выдачи еды. Кофе и дешёвый коньяк. Как всегда. Сказал спокойно Латрис обернувшимуся повару. Тот снова ничего не сказал, пошёл в подсобку и выдал в бумажном пакетике раздробленный тёмный кофе и средний стакан с наполовину набранным коньяком. Вён удивлённо поднял одну бровь и уюпосмотрел на повара. Почему половина? Выдавший кофе лишь хмыкнул. Пить меньше надо. Выдавил басовито он. Латрис хмуро ответил: ваше дело давать мне по протоколу, а уж как пить, я сам решу. Доктор взял кофе и стакан с коньяком и поставил на тот же стол, где завтракал. Кипяток надеюсь не поддается дефляции как алкоголь? Сказал Вён из-за плеча. Вдалеке послышался сдавленный смешок. Нет, что вы, доктор. Этого у нас полно. С этими словами повар гордо поставил стеклянную прозрачную кружку на подоконник. Смех- это проявление чувств. А чувства - это помеха, иллюзия и «лишней шум субстрата», который превышает 40 децибел. У вас первое предупреждение. Надеюсь, что вы больше не будете шуметь. Латрис смотрел на поблелневшего повара, он открыл рот: да я же не специально.. Оправдывается тихо он. Это не имеет значение. Отрезал Вён. Вы нарушили протокол. [Протокол № 1.2 по Вёну: «Появление чувств в пределах лаборатории запрещено. Если вас поймали на нарушении, то вы получаете первое предупреждение, потом списываетесь и отправляетесь в «комнату покоя», как бракованный образец.] Доктор взял стакан с кипятком и прихватил сразу чайную ложку. Продолжайте работать. Добавил мужчина. Повар же беспомощно смотрел на Латриса. Его руки тряслись от страха, что его заменят. Высыпав всё содержимое из пакетика, там было ровно столько, чтобы получился насыщенный вкус с горечью, доктор начал медленно перемешивать, делая круговые движения. Когда цвет стал насыщенным тёмно-коричневым, Латрис убрал ложку на стол и стал ждать три минуты, пока кофе не настоится. 05:33: Вён чуть нагнулся и вдохнул аромат напитка. По его лицу бил горячий пар. Кивнув себе, левая рука начала выливать из стакана коньяк в кофе, одновременно помешивая ложкой напиток. Всё до последний капли. Неважно, что он был палёный. Главное, что отрезвлял. Для Латриса это не было удовольствием. Просто старая привычка и затуманивание разума для предстоящих процедур. Тело откинулось на спинку стула, глаза закрылись и мужчина осторожно отхлебнул кофе. Кипяток разлился по горлу обжигающим чувством, следом добавил коньяк. Захотелось поперхнуться от гочери. Нельзя. Нужно допить до конца, как лекарство из витаминов - горькое, но полезное. Дешевизна горячительного не заставила себя долго ждать. Удар в голову. Пульсация. Слабое затуманивание мыслей. Хорошо. Теперь я готов. Мысленно сказал себе Латрис. 05:59: Вён открыл дверь в лабораторию. Там уже были ассистенты, что так же, как и он, встали раньше расписания. Доктор Вён, мы готовы взять у вас кровь. Сказал один из ассистентов. Латрис кивнул и сел на кушетку. Сколько сегодня? Спросил мужчина, сжимая и разжимая левую руку для перегонки крови, глядя, как ему подворачивают рукав левой руки и перетягивают жгутом выше изгиба локтя. Сегодня нужно три пакета крови. Сказал второй ассистент, готовящий иглу с трубкой. Латрис кивнул и лёг на кушетку. Второй ассистент протёр спиртовой салфеткой по левому изгибу, нащупал вену и осторожно, стараясь не повредить стенки, начал вводить иглу. Доктор закрыл глаза и начал про себя отсчитывать свой пульс, проверять сердцебиение, держа руку в кулаке. Первый пакет готов. Отсоединяя пакет и передавая первому ассистенту, говорит второй. Латрис кивнул, открывая глаза. Всё плыло от большого количества сданной крови. Продолжайте. Отсоединение жгута. Красные отпечатки начали проявляться. Вён не обращал внимание, начиная разжимать и сжимать левую ладонь. Я готов. Тихо сказал доктор. Первый ассистен надел и закрепил жгут. Секунды перетекали в томительные минуты ожидания. Латрис с закрытыми глазами вдали слышал, как ему уже готовят коктейль из витаминов: Магний, Витамин B6, Витамин B12, железо, Витамин С, B1 для насыщения крови и возвращения в чувства. Строгие пропорции на один стакан, ничего лишнего. Разбавленно обеззараженной водой. Эта вода была мёртвой. Без микрофауны, без полезных свойств. Просто жидкость. Второй пакет готов. Сказал второй ассистен, передавая его первому. Латрис медленно открыл тяжёлые глаза. Чуть приподнял голову и третий ассистен влил ему витаминный коктейль в рот. Было горько глотать. Хотелось блевать. Но Вён терпел. Не ради себя, а ради протокола. Он не человек, он - расходный материал, как и все тут. После третьего пакета и сдачи другого материала мы подготовим вам капельницу, чтобы восстановить ваши силы. Сказал второй, делая знаком, чтобы снова закрепляли жгут. Латрис кивнул и его голова упала на кушетку. Он старался глубоко дышать, но дыхание выходило рваным, неровным. Доктор Вён, с вами всё в порядке? Может закончим на двух пакетах? Спросил первый ассистент. Нет. Протокол требует сегодня три пакета. Значит три. Отрезал холодно Латрис, не поднимая взгляда на ассистентов. Первый ассистент на мгновение замер, потом пришёл в чувства и начал стягивать жгут сильнее. Второй ассистент начал внимательней смотреть на показатели и пульс доктора. Он не должен был волноваться, но внутри всё сжалось. Это выдавало в нём неидеальность. Доктор Вён. Я не достоин больше работать под Вашим началом. Хрипло сказал второй ассистент. Латрис открыл глаза и взглянул на него. Почему ты так думаешь? Спросил доктор. Второй лишь склонил голову и сказал: я волнуюсь за Ваше здоровье, доктор Вён. А это признак человечности. Признался второй дрожащим голосом. Вён лишь вздохнул. Останешься. Проявление беспокойства за показатели пациента это не чувства, а следование по протоколу о сохранности биоматериала. [Протокол по Вёну о СОХРАННОСТИ МАТЕРИАЛА. Глава 1, раздел 5.3: «Ассистент должен следить за всеми показателями биологического субстрата, кем бы он вам не приходился. Ассистент должен исполнять всё по регламенту, лечить даже то, что по его не нужному мнению (почему оно у вас вообще есть? Если возникают вопросы по тому, что вы можете самостоятельно принимать решение, обратитесь к доктору Вёну или к старшему в вашем корпусе. Это заразно.) здорово или отрезать здоровые части тела без вопросов. Эмоции, которые запрещены: сострадание, доброта, отзывчивость, волнение. Наказание: Вы неидеальный исполняющий. Без предупреждений сразу в «комнату покоя». ЗАПОМНИТЕ и повторяйте себе: вы расходуемый материал, вы такой же субстрат, вы должны следовать протоколу, вы ничего не знаете об состоянии пациента, вы биологический материал, вы - ошибка.»] Второй ассистент вздрогнул. Он кивнул, воодушевившись. Тем более - Латрис взглянул ещё раз на второго, думая про себя, - ты не человек, а лишь искусственная оболочка, созданная из крови и первичного коктеля с наследственным материалом биологического субстрата. 06:15: Третий пакет с кровью был помещён в контейнер с нужной температурой для сохранности. Во все пакетики перед их закрытием были добавлены антикоагулянты для того, чтобы кровь не свёртывалась. Латрис медленно сел на кушетку. Голова сильно кружилась. Правая рука коснулась лба и голова упала на ладонь. Добавьте больше витамина В12 и железа. Сказал Латрис, глядя как второй ассистент осторожно вынимает иглу и приглядывает ватку. Первый расстёгивает жгут. Третий кивает и добавляет больше обычного в коктейль. Доктор Вён, Вам как обычно кофе с коньяком? Спросил, обернувшись на Латриса третий ассистент. Латрис кивнул. 06:17: После минуты отдыха к Латрису подошёл первый со шприцом в руках. Это был возбудитель для быстрого результата. Сегодня нужна одна банка вашей эякуляции. Выпуская из шприца пузырики воздуха, сказа первый. Начинайте. Разжимая левую руку, сказал Латрис. Первый начал нащупывать вену, что ушла и осторожно вводить препарат. Третий подошёл с баночкой и таблеткой в руках. Выпейте это, когда начнёте. Сказал третий, передавая доктору в правую руку всё. Латрис кивнул. Встал, чуть пошатнутся и пошёл в маленькую, специально отведённую комнатку. Взяв ключ, Вён зашел в помещение. Оно было серым с приглушённым светом. Метр в одну сторону на два метра в другую. Высота: под три метра. Внутри был только выступ под то, чтобы сесть и два крючка на стенке. На потолке была вентиляция с приемлемой тёплой температурой, чтобы ничего не застудить. В основных комнатах было всегда четыре градуса по Цельсию. Тут же - комнатная температура двадцать один градус по Цельсию. Латрис положил ёмкость и таблетку на скамью рядом. Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Вён простаял так минуту, прислушиваясь к своим ощущениям. Пора. Прошептал Латрис. Перед началом, чтобы ничего не видеть чётко, мужчина снял очки, положив их рядом с другими вещами. Стало всё размыто. Он мысленно поблагодарил за плохое зрение и возможность не видеть этого. Нащупав таблетку, Латрис ногтём открыл упаковку и проглотил её. Стабилизатор для снижения стресса организма с примесью добавок для увеличения объёма семенной жидкости. Латрис сел, закрыл глаза и начал ждать действия таблетки, чтобы приступить. 07:00: Латрис вышел из комнаты поникшим с опущенными плечами, держа в одной руке теплую заполненную баночку с материалом. Третий ассистент осторожно взял её и положил в контейнер. После чего взял его и вышел из комнаты, неся его в следующий блок, куда Латрис отправится после. Мы подготовили для вас переносную капельницу. Говорил первый. Вён, не глядя на ассистента, закатал рукав левой руки, протянул её. Второй, быстрым шагом, подошёл к доктору и, нащупав вену, осторожно поставил иглу, закрепив её, чтобы она не упала при движении. 07:10: Латрис пил остывший кофе с коньяком, следя за тем, чтобы специальный раствор продолжал капать без остановок. Перед ним были синие мониторы с разными комнатами, где находились искусственные люди с его биологическими материалами. Взгляд Вёна упал на планшетку с листков кто переходил с фазы три на фазу четыре. Экз. 23-Л, 24-Л, 13-Д, 18-Б... Продолжал проходится Латрис по номерам. Поставив кружку на стол, доктор взял рацию, переключил канал на смотрельщика за этими комнатами и сказал, чтобы он подготовился. Через шипение послышалось, что всё было подготовлено в соответствии с протоколом. Латрис сделал паузу и сказал: подготовьте сектор 9. Я так же туда зайду. Шипение в рации, потом звонкое: Доктор Вён! Это опасно. 12-Г.. Он.. Он нестабилен! Слышалось, как человек на той стороне линии сильно волновался. Латрис грубо перебил смотрителя: Он приоритетный образец. Я должен вести записи каждый день. Тишина. Потом: Хорошо, доктор Вён. Я подготовлю шлюз к открытию в сектор 9.. Латрис закрыл глаза. Что же ты мне сегодня устроишь 12-Г... Сказал в пустую комнату мужчина. 07:15: Латрис одевал защитный костюм с респиратором. Таков был протокол о безопасности сотрудников. [Протокол о БЕЗОПАСНОСТИ И КОНТАКТЕ С ЭКЗЕМПЛЯРАМИ по Вёну: «Пункт 1: 1- перед входом в комнату с экз. требуется пройти тестирование 7 (тест на знание и насколько вы человек.); 2- у входящего должны быть с собой все необходимые инструменты (рация для связи со смотрящим, фонарик, нож из нержавеющей стали, ручка для записи (шариковая) планшетка с листом для ведения заметок и отчётов о состоянии экз. (см. § 5.9.1 о заполнении отчёта.)), остальное на усмотрение входящего или индивидуально к каждому экземпляру. Что нельзя с собой: пистолет (слишком большой шум), сладости (не подходит для питания. И откуда у вас сладости? Немедленно сдать в соответствии с протоколом о том, что можно приносить с собой в комплекс.), игрушки (у экз. есть специальная среда с потребностями, им не нужны дополнительные вещи), шокеры (может повредить обмен веществ в формирующимся организме). 3- входящий в обязательном порядке должен надеть на себя защитный костюм. Он защищает вас от нападения со стороны экз., окружающей среды и обеспечивает подачу кислорода, впрыскивание адреналина в кровь, если с вами что-то случится...»] На полке лежали все нужные предметы для входа в зону. Латрис взял с собой только планшетку и фонарик для проверки рефлексов у экземпляра. Я готов. Проговорил в рацию Латрис. 09:40: Вён открыл дверь в комнату смотрящего, держа с собой планшетку с результатами. Экз. 23-Л, 24-Л, 13-Д и остальные в «комнату покоя», 18-Б, 4-А, 19-Т, 7-Г отправить на стадию пять. Смотрящий обернулся. В его глазах было удивление. Доктор Вён, это же почти все в утиль. Как же так? Латрис поднял свой взгляд. 23-Л: не реагировал на свечение в глаза, не подавал признаков испуга на резкие хлопки возле уха. Овощ; 24-Л: всё время убегал от меня. Руки были непропорциональными. Латрис сделал паузу и начал сверлить взглядом на смотрящего. Как вы могли такое допустить при переходе из фазы три на фазу четыре. Это же брак. Смотрящий вжался в кресло, вцепившись в подлокотники стула двумя руками до белых костяшек. По лицу начал течь холодный пот. Я.. Я не уследил.. Латрис ничего не ответил, что-то написав себе в свои листы на другой планшетке. 13-Д: проявлял эмпатию. Всё время прижимался к моей ноге. Для будущего строителя это недопустимо. Думаю, мне не стоит дальше продолжать. Смотритель часто закачал головой в согласии. Я всё понял. Всё сделаю. Теперь сектор 9. На выходе из комнаты сказал Латрис не оборачиваясь. Смотритель сглотнул густую слюну. 09:42: Сектор 9. Экз. 12-Г. Приоритетный образец. Смотрящий: Латрис Вён И. «День, когда зеркало заговорило» Латрис вошёл без защитного костюма. Оператор на пульте охнул - это было нарушение всех протоколов о безопасности. Но Вён отключил связь одним движением. Ему надоели чужие голоса. В террариуме было прохладно. Имитация утра — 16 люкс, лёгкий туман из распылителей, запах мокрой земли. 12-Г сидел на корточках у стены, рисуя пальцем на влажной почве какие-то узоры. Увидев Вёна, он не вскочил. Не замер. Просто поднял голову и улыбнулся той самой неживой улыбкой, от которой у Латриса холодели пальцы. Вён, - сказал Образец. Не «доктор». Не «старший руководитель». Просто - Вён. Вён остановился в трёх метрах. Скрестил руки на груди. Изобразил спокойствие, которого не чувствовал. Ты не имеешь права называть меня так. А как мне тебя называть? - 12-Г поднялся. Медленно. Позвоночник хрустнул - кости ещё крепли. - Латрис? Папа? Создатель? Тот, кто взял свою кровь и свою… - он запнулся, подбирая слово, - …своё семя и сделал из него меня? Ты - эксперимент, - отрезал Вён. - У экспериментов нет имён, только кодированные имена. У зеркал есть, - возразил 12-Г. Он сделал шаг вперёд. Один. Вён не отступил. - Зеркало называется «зеркало». А тот, кто в него смотрит, называется «человек». Так в чём проблема, Вён? Ты боишься, что я назову тебя человеком? Хотя ты считаешь себя иначе. Тишина стала вязкой. Вён почувствовал, как в висках запульсировало - старая мигрень, подруга бессонных ночей. Ты не знаешь, что такое человек, - сказал он. Голос сел, пришлось прочистить горло. - Ты был создан в пробирке и вылупился из кокона. У тебя не было матери. Ты никогда не болел от любви. Ты не… А ты? - перебил 12-Г. Голос его звучал ровно, но в сканирующих глазах появилось то, что Вён не мог назвать иначе как жалость к нему. - Ты болел? Та, первая, которая пользовалась тобой, потом бросила. Ты до сих пор помнишь её запах? Я знаю. Ты вводишь его в свои заметки. «Духи. Сирень и ваниль. Попытаться создать такой запах.». Вён побледнел. Это было закрыто. Зашифровано. Откуда ты… - начал Латрис. Ты сам оставил планшет на столе в тот день, когда пришёл в третий раз. - 12-Г говорил спокойно, даже лениво, как будто объяснял прописную истину. - Я не умею читать. Но я умею смотреть. Твои пальцы дрожали, когда ты набирал пароль. Я запомнил движение. А потом, когда ты ушёл, я повторил его. Ты даже не представляешь, как много говорят твои пальцы, Вён. Вён не дышал. Ты читал мои заметки? - спросил он шёпотом. Нет. Я впитывал их. - 12-Г прикоснулся к своей голове тонкими, ещё розоватыми пальцами. - Я не читаю. Я живу тем, что ты пишешь. Каждую ночь. Потому что больше у меня ничего нет. Он шагнул ещё раз. Теперь между ними был один метр. У тебя есть твоя наука, Вён. А у меня - только ты. Твои заметки. Твои страхи. Твоя седина, которую ты красишь раз в месяц, но которая всё равно пробивается. Твоя близорукость, из-за которой ты носишь очки, но снимаешь при Наски, потому что боишься выглядеть слабым. Замолчи, - прошептал Вён. …Твой учитель, который умер так и не похвалив тебя. Твоя вторая девушка, которую ты усыпил и тестировал на ней новые штампы вирусов и... - 12-Г запнулся, наклонил голову набок. - Зачем ты это делал? Она была живая. А ты… Замолчи!. Вён шагнул вперёд и схватил 12-Г за плечи. Слишком сильно. Пальцы впились в ещё тонкую, не до конца окрепшую кожу. Образец не сопротивлялся. Только посмотрел ему в глаза в упор. В этих серых глазах не было страха. Не было боли. Не было даже укора. Там было понимание. Бей, - тихо сказал 12-Г. - Это твой способ что-то чувствовать. Бей, Вён. А потом пойдёшь в свой кабинет и запишешь: «Образец 12-Г демонстрирует провокационное поведение». И будешь прав. Руки Вёна разжались. Сами. Он отступил на шаг. Потом на второй. Потом упёрся спиной в холодную стену террариума и сполз по ней вниз. Впервые за пятнадцать лет. Сел на пол. Рядом с тем, кого создал. Ты не должен был быть таким, - сказал он, глядя в потолок. - Ты должен был быть солдатом, инструментом. Или, на худой конец, ошибкой. Но не… не этим. Не тобой? - уточнил 12-Г. Не зеркалом моей молодости, - выдохнул Вён, потирая переносицу правой рукой. Левая ещё держала пакет с витаминами. Образец сел рядом. Не касаясь. На расстоянии ровно такого, которое позволяет свобода, но не одиночество. 12-Г посмотрел на раствор в держащей руке Латриса. Что это? - спросил образец. Вён устало покосился на пакет. Это витамины, что должны помочь мне быстро восстановить организм. Помогает? Спросил 12-Г. Нет. Отозвался хрипло доктор. Привычка и следование протокола. Добавил Вён. Вён молчал. Целую минуту. Потом достал из кармана белого халата диктофон и прошептал в него: Приоритетный эксперимент. Субъективное наблюдение: Образец 12-Г… - он замолчал. Сглотнул. - Образец 12-Г демонстрирует поведение, несовместимое с категорией «нечеловек». Рекомендую… Он выключил диктофон. Убрал его. Не смог договорить приговор. Он встал. Отряхнул халат правой рукой. Направился к двери. Вён, - окликнул его 12-Г. Вён замер, не оборачиваясь. Так и будешь меня звать 12-Г? Даже имени не дашь? Спросил 12-Г. Вён не отвечал. Вышел. В шлюзе он позволил себе закрыть глаза и выдохнуть. Один раз. В закрытом журнале появилась новая запись: «Образец 12-Г. Статус: наблюдение продолжать. Эмоциональная вовлечённость ответственного исполнителя: недопустима. Кроме Латриса В. не посещать камеру 9. Приписка от руки, синими чернилами: К чёрту недопустимость. К чёрту всё. Я придумаю ему имя и неважно, что я к нему привяжусь, неважно на протоколы. Пошли они в одно место. Латрис Ивин Вён» В террариуме 9 12-Г сидел на том же месте и гладил рукой влажную землю, смотря на плывущие по небу искусственные облака снова, снова и снова. Потому что знание об этом месте, о Вёне, это было единственное, что у него было, чего не могла отнять ни одна машина. Его розоватая кожа ещё не до конца прошедшая линьку на новую, пожтому его кожа слезает ещё лоскутами, под ней - молодая розовая дерма без пигмента. В эти моменты он выглядел жутковато, как и все образцы на третьей фазе, переходящие в четвёртую. Пучки тёмных волос, родного цвета Латриса, росли неравномерно. А сам же 12-Г был похож на тринадцати или четырнадцатилетнего подростка, которому на самом деле было хотя его хронологический возраст не превышал восьми месяцев после вылупления из кокона. Сейчас 12-Г выглядит как бледный, сероглазый мальчик с неестественно ровной (после сброса) кожей и пугающе пронзительным, сканирующим взглядом, что готов запечатлить любое движение в свою сторону начиная от мимики Латриса, заканчивая его походкой. Вён вышел побледневшим. Он злился на себя, что не может отправить его в «комнату покоя». Он слишком ценный экземпляр. Я не могу.. Оправдывал свои поступки Латрис. Его руки дрожали, записывая неровным почерком на планшетке: зайти через два дня. Провести финальный осмотр и отправить на фазу пять. Фаза пять.. Если сейчас он много хранит информации, то что будет, когла его начнут обучать писать и читать? Спрашивает себя Вён. В левом кармане беззвучно мигала рация. Латрис посмотрел на неё и цокнул языком. Пальцы рук сами потянулись к ней. Достали, надав кнопку. Доктор Вён! Я видел, как вы беспомощно упали у стены! С Вами всё в порядке? Кричал в рацию смотрящий. Латрис одёрнул от уха динамик и прошипел от раздражения. Вы нарушаете сейчас протокол в 40 дБ. Будьте тише. Прохрипел устало Латрис. Но.. Начал было голос. Со мной всё в порядке. Резко отрезал Вён. Продолжайте следить за 12-Г в приоритете. Обо всех изменениях в поведении или состоянии докладывать лично мне по моему каналу связи. Сказал доктор в рацию и не дожидаясь ответа, выключил её, поставив на полку к остальным предметам. 10:00: Латрис вернулся на верхний этаж, тяжело перебирая ногами. Снова его выбел из колеи 12-Г. Снова он пришёл в сектор 9. Вёна тянет к нему, потому что 12-Г отличался от остальных. Он провёл сотни экспериментов: уменьшая или увеличивая дозировки. Но именно 12-Г был первым, кто говорил так осмысленно, кто знал, что делает, кто.. увидел в нём боль; бессонные ночи за исследованиями; того, кто нуждается в помощи, хотя сам это не признаёт. Он сказал мне, что я пахну своей смертью. Усмехнулся Латрис, открывая дверь, вспоминая один из своих смотров. Голова не переставала пульсировать. Витаминный коктейль закончился. Вён отцепил крепители на кожи и вынул иголку из вены. Тяжело сев на стул и оперевшись на него всем телом, Латрис закрыл глаза. Если бы тут был табак, я бы начал давно курить.. Тихо сказал в пустоту доктор. Левая рука болела, но он не хотел этого замечать. Сняв свои очки и положив на стол, Вён просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить колотящиеся сердце и частый пульс. Коньяк. Без кофе. Просто мать его коньяк. Прозрепел Латрис, одевая очки одной рукой. Встав со второй попытки, первая сразу же отправила его назад на стул, мужчина отправился к одному из шкафчиков. Открыв его, Вён сел на корточки, перебирая мешочки с перемолотами зёрнами кофе и ищя запасы коньяка. В самой глубине шкафа пальцы руки нащупали желанное стекло и вынули. На дне бутылки осталась треть от палёного коньяка. Латрис кивнул. Нужно будет заказать у Наски, чтобы она отправила что-нибудь из личной коллекции. Я устал пить дешёвое пойло и каждый раз обжигаться им. 10:15: Вён открыл принесённый ящик с сегодняшними сданными материалами. Три пакета и одна банка для создания искусственного человека в колличестве трёх штук на сегодня. Для создания первого этапа «Нулевой субстрат» требуется такие важные ингредиенты, как: 1- Мужская секреция (источник первичного сигнального белка и прото-хромосомной матрицы); 2- Большое количество венозной крови (донор - сам Латрис, если не указано иное; он предпочитает свой биоматериал, потому что «чище контроль»). Далее. процесс смешивания: Оба компонента смешиваются в центрифуге с модифицированным раствором органического геля, который Латрис разработал ещё на базе своих вирусных штаммов растений. Получается биошар, который обладает следующими свойствами: 1- лишён нервной системы; 2- не имеет сознания; 3- не имеет потенциала их иметь до момента инъекции генетического коктейля. Важнейшая этическая страховка (для Латриса - техническая): «У шара нет ни боли, ни сознания, ни потенциала их иметь до момента инъекции генетического коктейля. Формально - не человек. Убить такой шар - всё равно что разбить лабораторную колбу.» Далее идёт: Фаза 0. Инкубация «пустышки» После создания шар помещается в термостабильный резервуар (отдельная капсула внутри комнаты). К нему подведены артерия и вена - циркулирует питательная смесь на основе гидролизата плаценты (искусственная, но Латрис использует добавки из отходов скотобоен - дешевле и «привычнее»). Длительность: 21 день (символизм для Латриса: «столько же, сколько человек привыкает к новой привычке»). Важно: На этом этапе - никаких генов, никаких закладок личности. Только растущая биомасса. Фаза 1. Посев личности («Укол роженицы») К 22-му дню подлетает автоматическая инъекционная машина (Латрис называет их «аистами» - с иронией). В шар вводится матричный виреон - модифицированный вирус растений, который теперь несёт: 1- набор базовых человеческих генов (от самого Латриса + очищенные от болезней донорские участки); 2- эпигенетические маркеры будущей среды (например: если комната будет имитировать лес - закладывается лучшая терморегуляция и бинокулярное зрение для веток); 3- лимитер агрессии (обязательное требование Наски, но Латрис делает его слабее - «естественный отбор внутри капсулы интереснее, если их несколько.»). После укола шар обретает: 1- зачатки нервной трубки; 2- рефлекторную дугу (без эмоций, только физиология); 3- мервичный метаболизм самоподдержания. Ключевое: Шар ещё не чувствует боли. Только раздражение на касание. Цитата Латриса в записях: «Боль - роскошь осознанности.» Итог, что должно быть подготовлено для первого этапа: Мужская секреция Донор (Латрис); Венозная кровь Донор (Латрис); Органический гель Вирусные штаммы растений (разработка Латриса); Питательная смесь Гидролизат плаценты + добавки из отходов скотобоен; Генетический материал (на 22-й день); Матричный виреон (модифицированный вирус растений). 12:53: Закончив подготавливать все компоненты для первого этапа, Латрис допил остатки коньяка в стакане. Остальное он сразу же поставил на место. Иначе не сдержится, чтобы налить ещё. Потянувшись на стуле и прохрустев костяшками пальцев, Латрис взял упакованную коробку и пошёл вниз, отдавать её на подготовку к двадцати одному дню инкубации в шаре. 13:00: У Вёна был всегда выбор. Пойти в столовую вместе со всеми или же пойти в кабинеты к ассистентам и проверять их наработки. По большей части Латрис выбирал второе, предпочитая колоти витамины и пить кофе с коньяком вместо полноценного обеда. Времени нету. Отмахивался Латрис. Когда совсем тело было истощено и доктор валился с ног, то уж тогда ему приходилось заказывать себе в кабинет порцию легкой пищи. Сам он не мог дойти до столовой. Латрис ходил по кабинетам и ассистировал, где что-то подправить, оптимизировать или убрать совсем из-за дороговизны или несовместимости с тем или иным компонентом. В перерывах снова принятие витаминов, где доктор сдавал кровь. Всегда под наблюдением трёх ассистентов. 21:10: Когда все расходились по комнатам, Латрис мог позволить себе отдать себя всего своим исследованиям. Это всегда были: разработка новых формул, введение личного дневника синими чернилами, заполнение отчётов Наски о сегодняшних проделанных задачах, оптимизация создания искусственных людей. Латрис в большинстве дней так и сидел, кропотливо работая над формулами всю ночь и только под четыре утра он волок себя в комнату и, не раздеваясь падал на кровать. Латрис медленно открыл сонные глаза. Уши улавливали звук работающих оборудований со спящими искусственными людьми, что он обязался помочь. Рядом с ним лежала планшетка с исписанными синими чернилами. Латрис её выбросил на пол. Потирая глаза и сев на кровать, Вён понял, что это был лишь очередной длинный сон его старой жизни в прошлом мире. Где Наски была магнатом, а он лишь поставлял искусственных людей ей для их определения в профессии. Где он владел сетью из двух аптек: одна- в секторе 6-G, бывшего цеха завода по розливу технических газов; вторая- в детской поликлинике с тяжело больными детьми. Теперь же он находится по приказу Наски в её мире: где была война. Бесконечная война по искоренению магии, которая была уже проиграна. Ведь в каждом человеке находились чёрные кристаллы магии, что могли в любой момент активироваться. Но, Латрис смог разработать формулу по их уничтожению вместе с его напарником- Северьяном. Который был его, можно сказать, двойником, но с совершенно разной внешностью, но такой похожей судьбой. И сейчас Вён находился как раз в его бункере, которая служила лабораторией на окраине выжженной земли. Где в больших комнатах находились сотни неактивированных искусственных людей, что жили три дня на один бой. Среди бесконечно тянущихся белых коридоров теперь жил и сам Латрис. Он был рад этому, ведь нашёл родную душу, что не мог найти в своём мире.