Запах который нельзя забыть

В дворце стало тише. Но эта тишина была неправильной. Слишком выверенной. Слишком внимательной. Словно весь двор затаил дыхание и теперь ждал, когда кто-то наконец оступится. Даже привычный шум шагов слуг, шелест платьев и далёкий смех казались приглушёнными, искусственными. Тэхён почувствовал это первым. Как будто воздух стал тяжелее, плотнее, пропитанный невидимым подозрением. Каждый шаг по холодному мраморному полу отдавался чуть громче, чем должен, эхом отражаясь от высоких стен и напоминая, что за ним наблюдают. — Ваше Высочество. Советник вошёл без обычной спешки. Без привычной суеты. И это уже насторожило больше любых слов. Его движения были слишком размеренными, взгляд — слишком цепким. — Что случилось? Советник улыбнулся. Но глаза не улыбались. В них застыло холодное, расчётливое внимание. — Король обеспокоен. Тэхён напрягся, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — По какой причине? Пауза. Слишком аккуратная. Слишком опасная, словно советник взвешивал каждое следующее слово. — Последние недели вы часто покидаете дворец без должного сопровождения. — Я бы не назвал это часто. — Лес. Одно слово. И всё внутри Тэхёна похолодело, будто кто-то лёгким движением перерезал невидимую нить безопасности. Советник медленно подошёл ближе, складывая руки за спиной. — Там небезопасно. И не только из-за диких животных. --- В тот же день в другом крыле дворца Чонгук услышал почти те же слова, только произнесённые другими голосами. — Нам приказано усилить наблюдение за придворными территориями. Особое внимание — лесным маршрутам. Он не подал виду. Только привычно усмехнулся своей фирменной лёгкой, почти беззаботной улыбкой шута. — И зачем же? — Есть подозрение, — тихо сказал стражник, наклоняясь ближе, — что один из высокородных встречается с кем-то в лесу. Чонгук замер. Но всего на мгновение. Сердце успело сделать тяжёлый удар. — С кем? — Неизвестный альфа. Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Как наследник семьи Чон он прекрасно понимал, чем может обернуться такое подозрение. Его род слишком долго балансировал на грани. Он медленно опустил взгляд. И впервые почувствовал не просто тревогу. А настоящую, холодную угрозу. --- Тем же вечером во дворце собрались советники. И Тэхён оказался там. Хотя его не приглашали явно. Его просто «попросили присутствовать», и отказ выглядел бы ещё подозрительнее. — Мы должны выяснить источник, — сказал один из них, постукивая пальцами по столу. — Источник чего? — спокойно спросил Тэхён, хотя внутри всё сжималось. Тишина. Слишком длинная. Тяжёлая. — Необычной активности в лесу, — ответили наконец. Король не смотрел на него прямо. Но каждое слово было направлено точно в него, как острое лезвие. — Нас интересует не лес. Пауза. — Нас интересует человек, который туда ходит. Тэхён почувствовал, как сердце сбилось с ритма, а в горле встал тугой ком. Но лицо осталось спокойным, почти равнодушным. — И что вы предлагаете? Советники переглянулись. — Найти его. — А если это… кто-то из дворца? Тишина стала почти осязаемой. И затем ответ, холодный и окончательный: — Тем хуже для него. --- В тот же момент Чонгука вызвали отдельно. Не на сцену. Не на очередное выступление. А в кабинет наблюдателей, где воздух всегда казался тяжелее. Дверь закрылась с громким, неприятным щелчком. — Ты знаешь лес, — сказал голос из тени. Чонгук не ответил, сохраняя лёгкую, почти скучающую позу. — Там кто-то есть. И ты это видел. Пауза. — Мы хотим имя. Чонгук медленно поднял взгляд. И впервые понял со всей ясностью: это уже не наблюдение. Это охота. И в этой охоте он был не просто свидетелем. Он был единственной ниткой, ведущей к Тэхёну — человеку, которого он знал только по имени и по тому, как сильно тот заставляет его сердце биться чаще. --- Тем временем в другом конце дворца Тэхён стоял у окна, глядя на тёмный силуэт леса вдалеке. И впервые не видел в нём убежища. Он видел ловушку. Хитрую, тщательно расставленную. И внутри неё — их обоих. --- Поздно ночью, когда дворец наконец погрузился в тяжёлую, настороженную тишину, тайный ход за гобеленом тихо щёлкнул. Чонгук вошёл быстро, но бесшумно. Тэхён сразу бросился к нему. Их губы встретились жадно, отчаянно. Руки Чонгука скользнули под рубашку Тэхёна, снимая ткань, гладя разгорячённую кожу. — Я так боялся сегодня… — прошептал Тэхён между поцелуями. — Я знаю, — хрипло ответил Чонгук, прижимая его к кровати. — Я здесь. Он целовал его медленно и глубоко — шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Тэхён выгибался, тихо постанывая, запустив пальцы в его волосы. Когда Чонгук вошёл в него — медленно, бережно, но уверенно — Тэхён выдохнул его имя, словно молитву. Они двигались сначала нежно, потом всё интенсивнее. Чонгук держал его за бёдра, целуя в губы, в шею, в мокрый висок, не отрывая взгляда. — Смотри на меня, — шептал он. — Только на меня. Тэхён дрожал под ним, ногти впивались в спину Чонгука. Волна накрыла обоих почти одновременно. Тэхён кончил первым, сильно содрогнувшись и всхлипнув, Чонгук последовал за ним, прижимаясь всем телом и заполняя его своим теплом. Они долго лежали, тесно сплетённые. Чонгук не выходил, просто гладил Тэхёна по волосам и спине, целуя в плечо. — Кто бы ты ни был… я не отдам тебя, — тихо сказал Чонгук. Тэхён прижался лицом к его груди, слушая сильное сердцебиение, и ничего не ответил. За окном стояла холодная ночь Охота только начиналась. Ночь медленно отступала, оставляя после себя тяжёлую, липкую тишину. Тэхён уже спал, прижавшись лицом к груди Чонгука, дыхание ровное и спокойное после долгой, изнуряющей волны. Чонгук лежал неподвижно, обнимая его одной рукой, и смотрел в потолок. Жар Тэхёна наконец отступил, но внутри самого Чонгука теперь бушевал другой огонь — тревога. Он осторожно высвободился, поцеловал Тэхёна в висок и прошептал: — Я скоро вернусь. Тэхён даже не пошевелился. Чонгук ещё несколько секунд смотрел на него, запоминая каждую черту, а потом тихо ушёл через тайный ход. Он не знал, что это будет их последняя спокойная ночь в ближайшее время. Дверь закрылась за его спиной слишком тихо. И от этого стало хуже. Комната для допросов не была тёмной. Наоборот — слишком светлой. Белые стены, холодный металлический стол, яркий свет ламп, от которого глаза начинали слезиться уже через минуту. Три человека сидели напротив. Ни один из них не отводил взгляда. — Чонгук, — начал один из них спокойно, почти дружелюбно. — Ты понимаешь, почему ты здесь? Он усмехнулся. Легко. Привычно. Маска шута легла на лицо сама собой. — Потому что вы любите драму? Тишина. Но никто не улыбнулся в ответ. — Не шути, — сказал второй. Голос был ровным. Но холодным, как лезвие. Чонгук медленно выдохнул и перестал играть. Улыбка сползла с лица. — Тогда говорите прямо. Пауза. — Лес, — произнёс первый. Одно слово. И всё внутри Чонгука сжалось в тугой, болезненный узел. — Мы знаем, что ты там бываешь. — И не один. Он не ответил сразу. Слишком опасно. Слишком рано. В голове мелькнуло лицо Тэхёна — его тёплые глаза, дрожащие губы после поцелуя, тихий шёпот «не отпускай меня». Чонгук сжал челюсти. — Я работаю в театре, — спокойно сказал он. — Иногда мне нужно воздух. — В лесу? — Там тише. Слишком просто. Слишком чисто. Один из них наклонился вперёд, складывая руки на столе. — Мы не об этом. Пауза. — Ты встречаешься с кем-то. Чонгук почувствовал, как внутри что-то резко напряглось. Но лицо осталось спокойным. Почти равнодушным. — Нет. Ложь прозвучала уверенно. Но недостаточно. — Мы видели следы, — продолжил третий. — Двое. Регулярно. В одном и том же месте у озера. Чонгук медленно поднял взгляд. И впервые понял: они знают больше, чем говорят. Гораздо больше. — Кто второй? — спросили прямо. Тишина. Слишком тяжёлая. В голове мелькнуло: Тэхён. Один раз. Второй. Третий. Слишком ясно. Слишком живо. Запах глициний, дрожь в его голосе, как он прижимался к нему ночью… Но он не произнёс этого имени. — Я не знаю, о чём вы говорите, — сказал он наконец. И в этот момент почувствовал давление. Не физическое. Инстинктивное. Альфа-реакция. Страх. Злость. И острое, почти болезненное желание защитить того, кто сейчас спит в тёплой постели, не подозревая, что охота уже началась. — Послушай внимательно, — сказал один из мужчин мягче, но от этого стало только страшнее. — Это не просьба. Пауза. — Если это кто-то из знати… то последствия будут политическими. Чонгук медленно сжал пальцы под столом. — А если нет? — Тогда это кто-то посторонний. Тишина. — И его уберут из дворца. Эти слова ударили сильнее, чем любая прямая угроза. Уберут. Не просто остановят. Не просто изолируют. Уничтожат его присутствие рядом с Тэхёном. Чонгук медленно поднял взгляд. И впервые позволил себе не шутить. — Вы не найдёте его. — Почему? Пауза. Слишком долгая. Потому что он уже был почти готов сказать правду. И это было опаснее всего. — Потому что это ничего не значит, — произнёс он наконец. Но голос дрогнул. Едва заметно. И это заметили. — Ты врёшь, — сказал один из них спокойно. Чонгук усмехнулся. Но в этот раз это не спасло. — Мы дадим тебе время подумать, — добавил другой. — Но ты должен понимать: ты — единственная нитка. Тишина. — И если ты её не отдашь… Пауза. — Мы найдём её сами. Чонгук резко поднялся. Стул скрипнул. Слишком громко. — Я ничего не знаю. И вышел. Но за дверью его уже ждали. Два стражника встали по бокам, не касаясь, но явно сопровождая. Чонгук шёл по коридору, чувствуя, как внутри всё кипит. Он думал о Тэхёне — о том, как тот смотрел на него ночью, как цеплялся за него во время течки, как шептал его имя. Он — наследник семьи Чон. Он мог бы сломать эту систему. Но не сейчас. Не так. Не рискуя тем единственным человеком, который заставил его почувствовать, что жизнь — это не только маска и долг. Чонгук сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Это не просто допрос. Это выбор. И в этом выборе он либо сохранит Тэхёна… либо потеряет его навсегда.