Счастье ценой непростой жизни

(от лица эндрю) Ночь прошла тяжело. Маша ушла далеко за полночь, но её присутствие и тихие разговоры немного вытащили меня из того серого тумана. Я почти не спал — ворочался, смотрел в потолок и думал о Джулии. Утром голова гудела от выпитого пива, но я заставил себя встать, умыться холодной водой и сварить крепкий кофе. Маша написала в шесть утра: «Я с тобой. Встретимся внизу в 8:30, поедем вместе в больницу». Я улыбнулся впервые за последние сутки. Хоть кто-то. В больницу мы приехали как раз когда операция уже закончилась. Врач, тот самый, что говорил со мной вчера, вышел в коридор. Выглядел усталым, но кивнул спокойно. — Операция прошла успешно. Мы удалили поражённые участки и сделали пересадку тканей. Сейчас она в реанимации, но стабилизирована. Через пару часов можно будет зайти ненадолго. Я выдохнул так, будто весь воздух из лёгких наконец вышел. Ноги стали ватными. Маша сжала моё плечо. — Видишь? Она сильная. Как и ты. Время до разрешения тянулось бесконечно. Я сидел в коридоре, сжимая в руках букет простых белых ромашек, которые мы купили по дороге. Когда наконец разрешили, я вошёл в палату один. Джулия лежала бледная, но уже без той страшной серости на лице. Глаза были закрыты, но когда я взял её за руку, она слабо ответила. — Энди… — голос был совсем тихим, хриплым. Я сел на край кровати, осторожно, чтобы не задеть трубки, и поцеловал её пальцы, потом лоб. — Я здесь, солнышко. Всё прошло хорошо. Врач сказал, что ты молодец. Мы справились. Теперь только восстанавливаться. Слёзы всё-таки прорвались. Я не плакал громко — просто сидел и тихо вытирал глаза, держа её руку. Джулия слабо улыбнулась и провела большим пальцем по моей ладони. — Не плачь… Я же обещала, что вернусь домой. К тебе. К нашему кофе по утрам… и к тому пледу на диване. — Я люблю тебя, — прошептал я, наклоняясь ближе. — Очень. Без тебя эта квартира — просто коробка. А с тобой — дом. Мы говорили недолго — ей ещё было тяжело. Но эти несколько минут стоили всего. Когда время вышло, я вышел из палаты с лёгкостью в груди, которой не было уже давно. Маша ждала в коридоре. — Как она? — Живая. И улыбается. Спасибо тебе… правда. — Не за что. Я ещё пару дней могу помогать — с едой, уборкой, чем нужно. Джулия меня тоже всегда поддерживала. Мы вернулись домой уже вместе. Квартира всё ещё казалась пустой без неё, но теперь в ней появилась надежда. Я убрал пустые бутылки с балкона, проветрил, приготовил простой ужин. Вечером мы с Машей посидели на том же балконе — уже без дождя, небо прояснилось. А ночью я лёг в нашу кровать один, обнял её подушку и впервые за эти дни спокойно уснул. Джулия возвращается. Мы возвращаемся к нашей тихой, сложной, но нашей жизни. --- Прошло почти две недели. Джулия постепенно возвращалась домой. Сначала её выписали из больницы под наблюдение, потом она уже могла ходить по квартире, опираясь на мою руку. Мы снова пили кофе по утрам, только теперь я кормил её с ложечки, если она уставала. Маша иногда заходила, приносила еду и помогала с уборкой. Долги никуда не делись, но на фоне того, что Джулия жива и улыбается, они казались почти мелочью. Вечерами мы лежали в обнимку под тем самым пледом. Она клала голову мне на грудь, а я гладил её по волосам и шептал, что больше никогда не отпущу её так далеко. Секс пока был мягким и осторожным — она ещё быстро уставала, — но даже простые поцелуи и прикосновения возвращали ощущение, что жизнь снова налаживается. А потом в дверь постучали. Я открыл, думая, что это Маша или курьер. На пороге стояла **она**. Те же чёрные волосы, те же ярко-розовые глаза, тот же слегка безумный блеск в них. Эшли. Моя сестра. В старой потрёпанной куртке, с рюкзаком за плечами и той самой хищной полуулыбкой, которую я так хорошо помнил. — Привет, Энди, — сказала она низким голосом. — Давно не виделись. У меня внутри всё похолодело. Джулия была в комнате и, судя по звуку, как раз выходила в коридор. — Что ты здесь делаешь? — спросил я тихо, но жёстко, не давая ей пройти. Эшли пожала плечами, будто речь шла о погоде. — Мне нужно где-то перекантоваться пару дней. Максимум неделю. У меня… небольшие проблемы. Ты же не откажешь родной сестре, правда? Я не сдвинулся с места. Рука крепче сжала дверную ручку. — Нет. Уходи. Её глаза мгновенно изменились. Розовый цвет будто потемнел. Она шагнула ближе, голос стал сладко-ядовитым: — Энди… не будь мудаком. Я же не прошу многого. Просто полежать на диване. Или ты уже совсем забыл, кто был с тобой всё это время? Джулия вышла в коридор и замерла за моей спиной. Я почувствовал, как она напряглась. Эшли заметила её и усмехнулась уголком рта, но улыбка вышла кривой. — Ого. У тебя уже новая куколка? Мило. Я вышел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь, оставив Джулию внутри. — Эшли, я сказал — нет. Наши пути разошлись. Я думал, ты это поняла. Я не знаю, чем ты занималась последние годы, и знать не хочу. У меня своя жизнь. Нормальная. Без тебя. Она стояла, глядя на меня почти безжизненно. Сухо, пусто. Будто внутри у неё что-то давно перегорело. — Нормальная, значит… — повторила она тускло. — Понятно. Значит, теперь ты счастливый семьянин. А я, по-твоему, могу сдохнуть под забором? Несколько секунд она молчала. Потом резко ударила ладонью по стене, но сразу взяла себя в руки. Лицо снова стало равнодушным. — Ладно. Буду ждать. Откроешь — поговорим. Не откроешь… ну, значит, так тому и быть. Она села прямо на ступеньки лестницы, обхватив колени руками. Сидела молча, не глядя на меня. Просто ждала. Я вернулся в квартиру и закрыл дверь на замок. Сердце колотилось. Джулия стояла в коридоре, обхватив себя руками. — Это… она? Твоя сестра? Я кивнул и притянул её к себе, крепко обнимая. — Да. Та самая. Я думал, она никогда больше не появится. Через полчаса я всё-таки открыл дверь снова. Эшли всё так же сидела на ступеньках. Подняла на меня пустой розовый взгляд. — Заходи, — сказал я холодно. — Но только поговорить. И потом ты уйдёшь. Она встала, отряхнулась и прошла мимо меня в квартиру. Запах её волос — тот же самый, что и в прошлом, — ударил в нос. Мы сели на кухне. Джулия осталась в комнате, но я знал, что она всё слышит. — Что тебе нужно на самом деле, Эшли? — спросил я прямо. Она посмотрела на меня долгим, безжизненным взглядом и ответила сухо, почти механически: — Ничего особенного. Просто… место, где можно пару дней не думать. А потом я исчезну. Как ты и хотел. В её голосе не было привычной манипуляции. Только усталость и что-то тёмное, что я не мог прочитать. И это пугало меня сильнее, чем если бы она начала орать или угрожать. --- Эшли сидела за нашим кухонным столом, будто это было самое обычное дело в мире. Она медленно огляделась: чистые занавески, цветы в вазе (Джулия настояла), два кружки на сушке, моя и её. Розовые глаза остановились на Джулии, которая стояла в дверном проёме, обхватив себя руками. — Красивая квартира, — сказала Эшли сухо. — Прямо как у нормальных людей. Поздравляю, Энди. Наконец-то ты стал скучным. Я остался стоять, не садясь. Руки скрестил на груди. — Хватит. Говори по делу. Что тебе нужно и почему именно ко мне? Эшли пожала плечами. Её голос оставался ровным, почти безжизненным, но я слишком хорошо знал эту интонацию — под ней всегда пряталось что-то острое. — Потому что больше некуда. Родители? Ха. Друзья? Их никогда и не было. А ты… ты всегда был моим. Даже когда пытался убежать. — Она перевела взгляд на Джулию и слегка улыбнулась уголком рта. — А это, значит, твоя новая «сестрёнка»? Милая. Надеюсь, она хотя бы не такая нытик, как ты. Джулия напряглась, но ответила спокойно: — Я — Джулия. И это наша квартира. Если вам негде жить, мы можем помочь найти вариант на пару дней, но… — «Мы», — передразнила Эшли и тихо рассмеялась. — Как мило. Семейный совет. Энди, ты серьёзно? После всего, что было между нами, ты теперь играешь в счастливую пару с этой… девочкой? Я шагнул вперёд и хлопнул ладонью по столу. — Эшли, закрой рот. Ты здесь не для того, чтобы устраивать спектакль. Я разрешил тебе войти только потому, что ты сидела на лестнице как привидение. Скажи честно — что случилось? И сколько тебе реально нужно времени? Она помолчала. Впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то настоящее — усталость, почти боль. Но оно быстро исчезло. — Пару дней. Может, три. У меня… были дела. Плохие дела. Не спрашивай подробности, тебе не понравится. Я не буду мешать вашей идиллии. Просто… диван и возможность не спать на улице. А потом я исчезну. Обещаю. Джулия посмотрела на меня. В её взгляде читалось беспокойство, но и поддержка. Она слегка кивнула — мол, решай сам. Я тяжело вздохнул. — Три дня. Максимум. Потом ты уходишь. И никаких… твоих штук. Никаких манипуляций, никаких «Энди, помнишь как раньше». Ты просто гостья. Поняла? Эшли подняла на меня розовые глаза. На секунду мне показалось, что она сейчас улыбнётся своей фирменной хищной улыбкой, но она только устало кивнула. — Поняла. Спасибо, братик. Она произнесла «братик» так тихо и горько, что у меня внутри всё сжалось. Я отвернулся, чтобы она не увидела, как я поморщился. Джулия подошла и тихо взяла меня за руку. Эшли заметила это движение и отвела взгляд в окно. — Я могу поспать на диване, — сказала она. — Не беспокойтесь. Вечер прошёл в тяжёлой тишине. Мы поужинали втроём — неловко, будто чужие люди. Эшли почти не ела, только ковыряла вилкой в тарелке и иногда бросала короткие взгляды то на меня, то на Джулию. В её глазах не было привычного безумия… пока. Но я чувствовал — оно где-то рядом, ждёт момента. Когда Джулия пошла спать пораньше (она ещё быстро уставала после больницы), Эшли осталась сидеть на диване, обхватив колени. — Она хорошая, — вдруг сказала она тихо. — Не такая, как я. Наверное, поэтому ты её и выбрал. Я не ответил. Просто выключил свет на кухне и ушёл в спальню к Джулии. Но уже лёжа в постели и обнимая свою девушку, я понял: старый кошмар вернулся. И он сидел сейчас в нашей гостиной, завернувшись в плед, который мы покупали вместе с Джулией.