again

Коридор университета был шумным, как всегда. Люди проходили мимо, разговаривали, смеялись, спорили — всё выглядело так, будто так было всегда. Риббит стояла у стены и не двигалась. Потому что она точно знала: этого места раньше не существовало, точнее ее здесь не было. Очень много лет. — Ты опять зависла? — раздался голос рядом. Джекс. Он стоял, засунув руки в карманы, как будто ничего странного в этом мире вообще не было, как будто и не было его в этом цирке. Риббит медленно повернулась к нему. — …Ты это тоже видишь? — тихо спросила она. — Этот коридор. Джекс прищурился. Оглядев полностью коридор и уставившись в глубь произнес; — А ты как думаешь? Она напряглась. — Значит, это не у меня одной… Он усмехнулся, но без привычной лёгкости. — Нет. У тебя просто талант всё ломать, –с полной спокойностью сказал он, облакотившись на стену, возле нее. Риббит резко посмотрела на него. — Что? Джекс выдохнул, и на секунду его голос стал жёстче. — Давай без игры в непонимание. Каждый раз, когда рядом ты — всё снова сдвигается. Двери, разрывы, вот это всё. И теперь мы здесь,–Он обвёл взглядом коридор,— Так что да. Я почти уверен, что это снова из-за тебя. Риббит сжала пальцы. — Ты серьёзно сейчас меня обвиняешь? — А у тебя есть лучшее объяснение? Пауза повисла тяжёлая, как воздух перед грозой. — Я вообще не понимаю, где остальные, — резко сказала Риббит. — В эту дверь мы попали не вдвоем, а все. Джекс на секунду замолчал. — не вдвоем, как же, — повторил он тише. Не выдержав всей этой нахальности от парня, она просто покинула того, но не успев завернуть за угол как вдруг она врезалась в девушку: ее волосы были подстрижены в короткую по плечи стрижку, не особо аккуратно уложенную. Девушка знала, что прям сейчас и упадет, она поняла, что девушка держит ее за плечи и ставит на ноги. «Зубл?! Да нет», – сделав шаг назад, посмотрела на Джекса. Он молча оглядывал не только эту девушку, ну и тех кто был сзади. —Извини, –быстро проговорила та, и отошла от этой компании возвращаясь к парню, который провожал взглядом всех остальных —Вот и все остальные, кроме Королера и других. Риббит стояла и смотрела на них, не сразу понимая, что именно её так напрягает. Они выглядели нормально. Слишком нормально. Как обычные студенты, которые просто живут своей жизнью и не знают ничего другого. Но Риббит знала, что это неправда. Она помнила цирк. Помнила всё, что там происходило. И из-за этого то, что она видела сейчас, не совпадало с её памятью. Рядом стоял Джекс. Он тоже молчал. Это было странно само по себе, потому что он почти всегда что-то комментировал или пытался шутить. Сейчас он просто смотрел на них. Долго. Внимательно. Как будто пытался понять, действительно ли это те же самые люди. Риббит заметила, как его взгляд остановился на Помни и задержался чуть дольше. Потом он посмотрел на Рагату, на Зубл, на Гэнгл. На всех по очереди. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось ощущение, что что-то не так, хотя внешне всё выглядело правильно. Они разговаривали между собой, двигались, как обычные люди. Рагата выглядела уверенно, как будто всегда была старостой. Помни просто стояла спокойно, без тревоги. Зубл и Гэнгл вели себя так, как будто они всегда были частью этой группы. И в этом была проблема. ——— —Мне кажется, я схожу с ума, –шепнула она Джексу наблюдая за тем как преподаватель Королер просто берет мел и без разборчиво пишет на доске, – они не помнят? Почему мы студенты? Мы же взрослые были и ты работал? Джекс молча помотал головой. — Я..Я не знаю, Риббит, –произнес тот раздраженно, –просто сделай вид, что так и было. На нас студенты косо смотрят, что мы на эту компанию смотрим часто. Эта четверка знать не знает, как мы здес появились, и в какой период. Риббит кинула последний взор, но решила, что может Джекс и прав, она тяжело вздохнула. Кауфмо резко повернулся, что сидел спереди них —Мне кажется, надо сделать вид, что все так и было, –посмотрел на ребят, но вместо того, что бы что-то сказать Джекс усмехнулся, а Риббит поддерживающе положила руку тому на плечо: —Мы так и думали, забудем, и сделаем вид, что все так и было, – на этот жест Кауфмо кивнул и отвернулся. Коридор университета был шумным и обычным, как будто ничего другого и не могло существовать. Люди проходили мимо, разговаривали, смеялись, кто-то спешил на пары, кто-то стоял у стен и лениво листал телефон. Всё выглядело правильно. Слишком правильно. Риббит шла чуть впереди, но почти не смотрела по сторонам. Рядом с ней шёл Джекс, засунув руки в карманы и с тем выражением лица, которое обычно появлялось у него тогда, когда он не хотел ничего объяснять, но и молчать ему уже надоедало. Совсем недалеко шел Кауфмо, который решил, что лучше ходить, за этими двумя и просто поддакивать. Сбоку стояла эта четверка: Рагата, Зубл, Генгл и Помни. Они между собой общались как вдруг Помни снова заметила эти странные взгляды и подтолкнула Рагату, что стояла рядом рядом, в бок и головой кивнула на тех. Не выдержав, она крикнула подходила ближе: — Вы опять просто стоите и смотрите, — спокойно сказала она, поправляя сумку на плече. — Это у вас способ общения такой? Рагата чуть повернулась в их сторону. — Если вы хотите что-то сказать, говорите нормально, а не стойте так, будто мы вам мешаем жить. Зубл тихо усмехнулась, но ничего не добавила. Гэнгл нервно отвела взгляд, будто ей было неуютно в этой ситуации без причины. Риббит хотела сделать шаг вперёд, но Джекс опередил её. — Всё нормально, — сказал он слишком ровно. И от этого “нормально” стало только хуже. Помни прищурилась. — Не выглядит нормально. Пауза. Пауза повисла недолго, но успела стать тяжёлой, как будто коридор сам замер вместе с ними. Джекс чуть усмехнулся и перевёл взгляд на Помни. — А ты всегда так разговариваешь с людьми? Помни моргнула. — Как “так”? — Как будто тебе всё вокруг мешает, — сказал он спокойно, но с явным раздражением. — Я просто стою и говорю с вами, а ты уже смотришь так, будто я тебе день испортил. Рагата нахмурилась. — Потому что ты с порога ведёшь себя странно. — Я стою перед вами, — резко ответил Джекс, — это уже странно? Зубл фыркнула — Ну вообще да. И это было сказано так легко, что только сильнее задело. Джекс на секунду замолчал, потом коротко усмехнулся. — Понятно. Эбигейл прищурилась сильнее. — Что тебе “понятно”? — То, что вы не слушаете вообще, — ответил он, чуть наклонив голову. — Вы уже решили, кто я такой, и просто стоите дальше, чтобы подтвердить своё мнение. Рагата резко выдохнула. Ей явно уже надоел разговор, и она медленно перехватывала руку Помни, что бы отвести ее подальше. — Мы ничего не решали. Ты сам начал это странное поведение. — Странное для кого? — быстро спросил он. — Для нормальных людей, — спокойно сказала Зубл. Вдруг этот спор прервала Риббит, которая уже явно была преднамеренна закончить это: — Не слушайте его, — быстро сказала она, шагнув вперёд. — Мы просто хотели подружиться..– она оглядела ребят, но те явно были не в восторге, но они дае не в восторге были, а обескуражены. —Чего? Подружится?, –подняла бровь Зубл, скрестив руки на груди, –после того как этот дебил, –указала она на Джекса, –испортил все. Вроде новенькие, а такие борзые. Тут не поняли никто из этих троих. Кауфмо первый подал голос: —Всмысле "новенькие"? Мы здесь уже давно. Генгл тихо произнесла, немного высовываясь из-за ребят —Но почему мы вас ни разу не видели? —А потому что, плакса, –наклонился Джекс к ней, отодвигая Зубл, –надо осматриваться по сторонам и смотреть кто с тобой учится. Помни прошла мимо тех и отодвинула их друг от друга. Она стала возле Рагаты и продолжила —Угомонитесь, хорошо, давайте попробуем дружбу. Если вы уж так хотите. —Ой нет уж, избавьте меня от этого зрелища, – Решив, что это слишком скучно, он развернулся и ушел в аудиторию —Джекс! –крикнула Риббит, тому в след, но тот и не слышал Все резко оглянулись и почти в голос спросили: —Джекс?,–У всей четверки в сердце, что-то екнуло, и словно один мозг на четверых, гласил: мы это где-то это слышали. Кауфмо глянул на Риббит. —Нет, нет, его Лерой зовут, это так чисто между нами, двойные имена, все нормально, –усмехнулся тот и повисла тишина, которую прервала Рагата, пояснив, что надо идти уже на пару, ведь ей всех отметить нужно. Коридор университета постепенно сменился на тишину аудитории, в которой шум шагов и разговоров растворялся в высоком пространстве с поднимающимися рядами. Помещение напоминало амфитеатр: сиденья располагались ступенями вверх, и из-за этого создавалось ощущение, будто все присутствующие находятся одновременно рядом и далеко друг от друга. Студенты заняли один ряд почти автоматически, не обсуждая и не споря, как будто это решение уже было принято заранее. От окна к стене расположились Гэнгл, Зубл, Рагата, Помни, Джекс, Риббит и Кауфмо. На первый взгляд это выглядело обычным распределением мест, однако внутри каждого сохранялось напряжение, возникшее ещё в коридоре. Никто не возвращался к прерванному разговору, но и забытым он не становился. Рагата сидела ровно, сохраняя спокойствие старосты, хотя её взгляд периодически скользил по соседям, словно она пыталась убедиться, что ситуация действительно под контролем. Гэнгл держалась немного напряжённо, избегая лишних движений. Зубл, наоборот, выглядела расслабленной, но её выражение лица оставалось настороженным. Помни сидела прямо, не поворачиваясь, однако её внимание было сосредоточено на пространстве рядом, где находился Джекс. Он, в свою очередь, откинулся на спинку стула и смотрел вперёд, демонстративно не вступая в контакт, хотя его поза выдавала внутреннее раздражение, не до конца выраженное словами. Риббит время от времени переводила взгляд в его сторону, но каждый раз быстро отворачивалась, будто не желая придавать этому значения. Кауфмо сел последним и дольше остальных сохранял неподвижность, задерживая взгляд на Риббит, после чего резко отвёл его, словно сам факт этого внимания был лишним. С появлением преподавателя аудитория окончательно погрузилась в рабочую тишину, и всё происходящее внешне стало выглядеть привычным и упорядоченным. Однако внутри группы сохранялось ощущение незавершённости, будто между ними осталось что-то недосказанное, не имеющее пока ни формы, ни объяснения. Лекция началась почти сразу, и аудитория погрузилась в привычный шум: голос преподавателя, скрип ручек, редкие перелистывания страниц. Снаружи это выглядело как обычная пара, но внутри ряда, где они сидели, всё оставалось напряжённым и слегка неровным. Рагата сидела ровно, иногда делая записи, но её внимание периодически уходило в сторону Помни. Между ними сохранялось то самое состояние, которое нельзя было назвать ни конфликтом, ни дружбой — скорее недосказанностью, которая не находила выхода. — Ты вообще пишешь? — тихо спросила Рагата, не поворачиваясь. Помни на секунду задержала взгляд на тетради, потом ответила так же спокойно: — Пишу. Пауза. — Ты сегодня… странная, — добавила Рагата чуть тише, будто не хотела продолжать. Помни не ответила сразу. Только чуть сильнее сжала ручку. — Просто устала. И разговор на этом будто закончился, но не исчез. Чуть дальше по ряду Джекс сидел, откинувшись на спинку стула. Он не смотрел на доску — его взгляд был направлен вперёд, но явно не на лекцию. Рядом с ним Риббит старалась не двигаться лишний раз, хотя ощущение присутствия Джекса постоянно отвлекало её. — Ты всегда так сидишь? — вдруг тихо спросила она, не поворачивая головы. — Как? — так же тихо ответил он. — Как будто тебе всё здесь не нравится. Джекс усмехнулся уголком губ. — А тебе нравится? Риббит чуть замялась. — Я не об этом. — А я об этом, — спокойно сказал он и снова замолчал. Но тишина между ними уже не была пустой. Ещё дальше, ближе к стене, Кауфмо наклонился чуть вперёд, чтобы оказаться ближе к Риббит, хотя между ними оставалось расстояние. — Ты нормально себя чувствуешь? — тихо спросил он. Риббит на секунду повернулась. — Да… наверное. Кауфмо задержал взгляд дольше, чем нужно для простого вопроса. — Просто ты сегодня всё время смотришь… не туда, — добавил он осторожно. И тут же отвёл глаза, будто сказал лишнее. Риббит этого не заметила до конца, но Джекс — заметил. Он чуть прищурился, посмотрев в сторону Кауфмо, но ничего не сказал. Где-то выше по ряду Гэнгл наклонилась к Зубл, почти шёпотом. — Ты понимаешь вообще, что он объясняет? Зубл лениво откинулась на спинку стула. — Нет. — Я тоже, — призналась Гэнгл. Зубл хмыкнула. — Тогда всё нормально. Гэнгл чуть улыбнулась, расслабляясь впервые за всё это время. И на секунду между ними стало проще, почти привычно. Но эта “привычность” тоже ощущалась странно — как будто каждый здесь пытался удержаться за что-то обычное, даже если обычного уже не было. Лекция продолжалась, и аудитория постепенно наполнялась ровным, почти монотонным голосом преподавателя. Однако для студентов, сидевших в одном ряду, происходящее вокруг перестало восприниматься как единый процесс: внимание всё чаще смещалось к мелким, но заметным деталям, особенно между Помни и Джексом. Сначала это выглядело незначительно. Джекс просто сидел рядом, опираясь руками на парту, не проявляя особого интереса к лекции. Но постепенно его поведение стало более навязчивым: он то и дело тянулся к предметам Помни, которые оказывались в пределах его руки. Сначала это была ручка, затем край тетради, позже — листы с записями, которые он без особого разрешения слегка передвигал, будто наводя порядок по собственным правилам. Помни сначала старалась не реагировать. Она аккуратно возвращала вещи на место, сдерживая раздражение, и продолжала писать, будто ничего не происходит. Однако повторяющиеся действия со стороны Джекса постепенно начали выводить её из равновесия. — Ты можешь не трогать мои вещи? — наконец тихо, но достаточно резко произнесла она, не поворачиваясь к нему полностью, стараясь не привлекать лишнего внимания. Джекс на секунду задержал руку на её тетради, после чего так же спокойно ответил, не поднимая взгляда: — Я не “трогаю твои вещи”. Я просто убираю их с того места, где они мешают. Помни медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие. — Они никому не мешают, если их не двигать. — Это ты так считаешь, — так же ровно возразил он, слегка подвинув её ручку ближе к краю парты, как будто демонстрируя свою мысль на практике. Помни наконец повернулась к нему полностью. — Почему тебе вообще важно, как всё лежит на моей парте? Джекс посмотрел на неё только после паузы, словно этот вопрос был для него очевидным. — Потому что ты сидишь так, будто у тебя тут не рабочее место, а склад случайных вещей. Помни нахмурилась сильнее. — Это обычные учебные материалы. — Это хаос, — спокойно уточнил он. На секунду между ними повисло напряжённое молчание, в котором даже лекция на фоне стала звучать тише. Помни чуть наклонилась вперёд. — Ты сейчас специально это делаешь? — Что именно? — спросил он, наконец полностью повернувшись к ней. — Лезешь ко мне и провоцируешь. Джекс слегка усмехнулся, но без привычной лёгкости. — Нет. Я просто сижу рядом и вижу, как всё постепенно оказывается на моей стороне парты. Помни резко выдохнула, сдерживая раздражение. — Может, проблема не в моей парте, а в том, что ты вообще не умеешь сидеть спокойно? Джекс на секунду замолчал, затем чуть наклонился ближе к столу, снова слегка сдвигая её тетрадь, уже скорее автоматически, чем нарочно. — Я умею сидеть спокойно, — ответил он. — Просто не рядом с беспорядком. И в этот момент стало особенно заметно, что их разговор давно перестал быть о вещах на парте. В какой-то момент преподаватель прервал объяснение, медленно окинув взглядом аудиторию, а затем остановился именно на их ряду. — Вы двое, — спокойно произнёс он, обращаясь к Помни и Джексу. — Подойдите к доске. Помни подняла взгляд почти сразу, на секунду замерев. — Мы? — уточнила она, хотя ответ был очевиден. — Да, вы, — повторил преподаватель уже чуть строже. — Решите две задачи. Чтобы было чем заняться, раз вы так активно обсуждаете что-то своё. По аудитории пробежали тихие смешки, но быстро стихли. Джекс медленно отодвинулся от парты, будто вовсе не был удивлён происходящим. — Отлично, — тихо сказал он, скорее для себя, чем для кого-то ещё. — Теперь это ещё и публично. Помни резко выдохнула, собрала тетрадь и встала следом. — Ты сам начал это всё, — тихо бросила она ему, пока они выходили из ряда. — Я начал сидеть рядом? — так же спокойно ответил он, не ускоряя шаг. Они вышли к доске вместе, но даже здесь не выглядели как команда. Преподаватель коротко указал на задание: — Первая задача — для тебя, — кивнул он в сторону Помни. — Вторая — для тебя. Помни взяла мел, несколько секунд смотрела на условие, затем начала писать, стараясь не отвлекаться. Позади Джекс стоял чуть в стороне, читая своё задание. Он не спешил, но и не выглядел растерянным. — Ты хотя бы собираешься решать или просто стоять? — тихо, не оборачиваясь, спросила Помни. — Я думаю, — спокойно ответил он. — Обычно люди думают быстрее, чем ты стоишь. — Обычно люди не пытаются доказать, что у них всё под контролем даже там, где его нет, — так же ровно ответил Джекс. Помни резко остановилась на секунду, но затем продолжила писать. — Ты всегда так разговариваешь? — Только когда меня отвлекают, — ответил он. Преподаватель, наблюдая за ними, чуть наклонил голову. — Решаем, а не спорим, — сухо напомнил он. В аудитории стало тише. Помни сосредоточилась на задаче, но напряжение не исчезло: оно просто переместилось из слов в молчание между ними, где любое движение казалось продолжением незаконченного разговора. Преподаватель ещё раз обвёл взглядом аудиторию и, убедившись, что внимание студентов сосредоточено на заданиях, продолжил наблюдать за тем, как Помни и Джекс решают задачи у доски. Их поведение уже не выглядело как обычная учебная работа: между ними сохранялось напряжение, которое не исчезало даже в полной тишине. Помни старалась полностью сосредоточиться на вычислениях. Она быстро выводила шаги решения, удерживая в голове только условие задачи и игнорируя всё остальное. Однако ощущение присутствия Джекса рядом не исчезало — оно словно оставалось фоном, который невозможно выключить. Джекс, напротив, двигался медленнее, но уверенно. Он не спешил, будто заранее знал, что торопиться нет необходимости. Его решение выглядело спокойным и почти равнодушным, как будто сама задача не представляла для него никакого интереса, кроме формального выполнения. В аудитории постепенно установилась тишина, нарушаемая только звуком мела и редкими движениями студентов за партами. Но эта тишина была нестабильной, словно удерживалась усилием, а не естественным ходом занятия. Помни первой закончила основную часть решения и на секунду остановилась, оценивая результат. В этот момент она заметила, что линии на доске выглядят слишком резкими, будто пространство вокруг них стало чуть менее устойчивым. Она списала это на усталость и снова сосредоточилась на проверке вычислений. Джекс продолжал писать, но его рука на мгновение замедлилась, когда он дошёл до последнего шага. В воздухе появилось едва заметное ощущение давления, которое нельзя было объяснить ни шумом аудитории, ни освещением, ни общей атмосферой лекции. Лампы над рядами моргнули один раз, затем второй, почти незаметно, но достаточно, чтобы несколько студентов подняли головы. Свет на долю секунды стал холоднее, резче, будто изменил температуру вместе с пространством. В этот же момент доска слегка сместилась визуально — не физически, но так, будто изображение на ней перестало совпадать с реальностью на мгновение. Линии решений, написанные Помни и Джексом, выглядели так, словно между ними появилось пустое место, которое не принадлежало ни одному из них. Постепенно это ощущение усилилось. Воздух в аудитории стал плотнее, тише, словно звук начал терять глубину. Даже перелистывание страниц и движения студентов стали менее отчётливыми. И тогда на доске, между двумя решениями, появилась третья строка. Она возникла без мела, без движения руки, без объяснимой причины. Просто появилась. Чётко, ровно и окончательно. НЕПРАВИЛЬНО. Продолжение следует →