Ночь пред смертельным боем

Ночь перед смертельной битвой. Погибнет множество существи и из армии Сарумана, и из армии Рохана. Было около одиннадцати часов: не слишком поздно, однако было уже темно. Эльф сидел в одной из комнат крепости, размышляя и подсчитывая сколько будет жертв этого кровопролитной сражения. Как только он подумал, что могут погибнуть его близкие, ему вдруг стало не по себе: холодное, почти безразличное выражение лица сошло на нет; блестящие слезы показались на его глубоких, как два океана, глазах. Он переживал за всех: Гимли, Гэндальфа... да и за себя тоже. Однако больше всего он волновался за Арагорна. Он знал его больше всех — несколько десятилетий. Десятки лет — срок не маленький!.. И после стольких лет потерять близкого товарища было невероятно страшно. Холод прошел по спине Леголаса, словно он находился в ледяной воде (знаю, что эльфы «устойчивы» к воде). Хладнокровный Эльф в одночасье превратился в беспомощного ребенка: ранимого и чувствительно, совершенно не испорченного жестокостью мира, бесконечными смертями и войнами. Его было не узнать в тот момент. Слезы все катились по его щекам, словно дождь. Чувство безысходности накрыло его с головой. Он понимал, что даже при всем желании не сможет спасти Арагорна. Внезапно он вскочил на ноги, вытерев слезы рукавом. «Нет! Чего это я плачу? — подумал он, — Нужно действовать: сейчас или никогда!» Он выбежал из комнаты, ища глазами Арагорна. Наконец увидев его, он подбежал к нему, кликнув: «Арагорн!» Следопыт обернулся, услышав свое имя, и лёгкая улыбка показалась на его измученном лице. — Леголас! — воскликнул он, — Ты что-то хотел сказать? — Да! — ответил Эльф, — Да... Можно тебя на пару слов, Арагорн? Давай отойдем. — Конечно. Они зашли в тихое место, где никого не было. — Так ты что-то хотел сообщить? Что-то важное? — Да, очень важное. — Говори скорее! — торопил Странник, — До прихода армии Сарумана не так много времени. — Арагорн... — медлил Принц. Его бледное лицо раскраснелось, — Я люблю тебя!.. И очень боюсь, что ты падёшь в этой битве... Я боялся, что буду скрывать это, и ты никогда не узнаешь, как ты дорог мне, Арагорн... — Леголас опустил взгляд, в отчаянии. — Леголас... Я тоже очень дорожу тобой. И, я думаю, что ты самое дорогое, что есть в моей жизни!.. Я люблю тебя, Леголас! Голубые глаза Лучника вновь наполнились слезами; но это были не слезы печали или отчаяния! нет! это были слезы некоторого счастья. Надежда вновь поселилась в его душе и сердце, улыбка коснулась его светло-розовых губ, все также дрожащих от страха. В его глазах появился новый свет: живой, яркий, радостный! Он едва дотронулся до щеки возлюбленного своей небольшой аккуратной рукой. Арагорн крепко держал другую его руку. — Мы будем сражаться вместе, Арагорн! — произнес Леголас; голос его обрёл большую твердость и уверенность, — И если что-то произойдет, ты всегда будешь со мной... В моем сердце. Навечно. Они стояли так, в тишине, вдали от суеты готовящейся битвы, два сердца, бьющиеся в унисон перед лицом надвигающейся опасности. В этот момент они были не просто воинами, а двумя душами, нашедшими друг друга в преддверии конца. Они знали, что битва будет жестокой, но теперь они знали и то, что они не одиноки в своих страхах и надеждах. И это знание давало им силы встретить рассвет, каким бы он ни был. Эльф осторожно коснулся своими губами губ мужчины, стоявшего напротив. — Никогда бы не подумал, что полюблю человека, — прервав молчание, улыбнулся Эльф, — Но я искренне счастлив, что полюбил именно тебя. — А я счастлив, что полюбил такого прекрасного эльфа, как ты, Леголас! Потом они разошлись, чтобы подготовиться к сражению. Леголас отправился к своим сородичам, Арагорн — к своим людямНо теперь они шли не в одиночестве. Они несли в себе свет друг друга, свет, который мог осветить даже самую темную ночь. И этот свет, эта любовь, была их самым мощным оружием, способным сокрушить любого врага.