После гран-при Канады...

Финишировав, Оскар не нашёл Джорджа взглядом. Он услышал про его сход, именно поэтому ему нужно было незамедлительно найди Расселла. Однако его самого почти сразу утащили на брифинг по разбору ошибок этой гонки, а их было хоть отбавляй. Пиастри искренне хотел послать всех куда подальше, объяснив, что стратегия с пит-стопом на втором круге была ну просто гениальной, а заодно хорошенько пройтись по родственникам каждого из команды, но... он молча отсидел этот мучительный час. Оскар понимал, что Джордж наверняка сейчас в таком же заточении. Когда же их наконец-то отпустили, австралиец вылетел из моторхоума McLaren, решив для начала заглянуть к Mercedes. Там он застал только Кими, который весело общался с Боно, обсуждая свою победу. Увидев Пиастри, он сразу затих, потупил взгляд и на вопрос о местонахождении сокомандника, сказал, что тот уже уехал в отель. Новый пункт назначения был достигнут за пятнадцать минут, остался только лифт, двадцатый этаж, сука, этот лифт может ехать быстрее?!, коридор, поворот, нужная дверь. Решив не мелочиться, Оскар сразу настойчиво постучал. В ответ была тишина. — Джордж, открывай, это Оскар, — он снова ударил по двери. Поняв, что пускать его не собираются, Пиастри полез в карман, где вместе с ключ-картой своего номера лежала ключ-карта Расселла. Он сам дал её австралийцу в начале гоночной недели. Немедля, Оскар открыл ею дверь. Картина внутри его откровенно удивила. Джордж сидел на кровати, поджав колени к груди и обняв их руками. На полу перед ним лежал разбитый вдребезги стакан. Осколки валялись и на столе. — Ты бросил стакан в стену? — Оскар спросил так, будто это было самое тупое действие в мире. Джордж в ответ лишь коротко кивнул, опустив голову вниз. Австралиец тяжело вздохнул, медленно подойдя ближе, стараясь не наступить на осколки. — Зачем ты это сделал? Джордж молчал пару секунд, пытаясь понять, в чём же был виноват стакан. — Он меня выбесил, — тихо выдал он. — Он ли? Уверен? — Пиастри добро ухмыльнулся, зная, что это была детская отмазка, а проблема была в другом. — Ну... не он. Нет, ну просто ты понимаешь?!.. — Расселл резко сменил позу, оставаясь на кровати, будто переходя в нападение. — Они... знаешь как они объяснили произошедшее? — риторический вопрос. — Выключился! Мой болид просто ВЫКЛЮЧИЛСЯ! БОЛИД ФОРМУЛЫ 1 ВЫКЛЮЧИЛСЯ! Ты понимаешь этот абсурд?! И после этого они ещё смеют вызывать меня на брифинг! И говорить что им "очень жаль"! А мне жаль, что вас в команду взяли, не проверив перед этим, умеете ли вы элементарно с панелью управления обращаться. Оскар молча наблюдал за парнем. Тут важно выслушать, согласиться, что все мудаки, каковыми они и были, а потом тихонечко обнять и чмокнуть в висок. Когда очередная пламенная реплика британца прервалась собственным сбитым дыханием, Пиастри абсолютно спокойно, но с каплей осуждения спросил: — И поэтому ты решил разбить ни в чём неповинный стакан? Уже открывший рот для продолжения Джордж резко его закрыл и сразу осел, опустив напряжённые плечи. Он перевёл взгляд с Оскара на осколки. Ему неожиданно стало так стыдно, будто он не посуду разбил, а ударил близкого человека. Округлившиеся глаза выдавали все эмоции британца, что австралиец тут же считал. Найдя в ванне совок с веником, Пиастри аккуратно сел на корточки возле кровати и начал собирать осколки. Вместе с этим он тихо бормотал что-то про "ни в чём не виноватую посуду". Джордж уже сидел с видом ребёнка, которого наругали, а когда Оскар закончил и наконец встал, у него и вовсе глаза блестели. Увидев это лицо, полное раскаяния перед стаканом, австралиец выдохнул от бессилия перед этой картиной. Злиться было уже невозможно, хотя он изначально даже не думал о раздражении к этому настрадавшемуся человечку. Когда он выкинул осколки и вернулся к Расселлу, тот уже лежал на кровати, свернувшись в клубок. Оскар спокойно сел рядом на край, сразу запустив руку в волосы британца. — Оскар, ну ты же понимаешь, какая это чушь, — через какое-то время тихо пробормотал Джордж. — Понимаю. — У меня были все шансы выиграть эту гонку... ну почему я всегда становлюсь жертвой ошибок команды, — Расселл сам не заметил, как потянулся за рукой австралийца, придвинулся головой ближе к его бедру, чтобы ощущать тепло и получить больше такой необходимой сейчас ласки. — У тебя будет ещё много шансов выиграть следующие гонки, Джорджи. Впереди ещё больше половины сезона, рано отчаиваться, — Пиастри начал аккуратно массировать кожу головы парня. Тот блажено прикрыл покрасневшие влажные глаза. — У меня уже руки опускаются, Оск, — прошептал Джордж. Ему было стыдно это озвучивать. Оскар это чувствовал. — В каждой гонке я выкладываюсь на полную, выжимаю из болида и себя максимум, но в итоге происходит какая-то мелочь, от которой всё летит к чертям. Рука Пиастри медленно спустилась по скуле к подбородку, огладив большим пальцем щёку. Когда австралиец задержал кисть, Расселл открыл глаза, смотря на него. Они были полны грусти и отчаяния, но в то же время излучали искреннюю благодарность. Оскар наклонился ближе, поцеловал его в лоб, наконец почувствовав, как Джордж расслабляется. Он снова закрыл глаза, теперь уже полностью отдаваясь во власть австралийца.