Оправдание доверия

      —Цезарь, нет! Остановись! Отпусти меня!!       Ли Вон цеплялся изо всех сил за косяк, углы, предметы – на подобии забитого до отказа шифоньера, который точно не уронит, сопротивляясь своему «бойфренду». А его на плече упорно тащили из собственной квартиры.       —Адвокат, прекрати сопротивляться, а то свяжу руки!       —Я устал!       —Вот мы и идём расслабляться. — Сергеев улыбнулся глядя через зеркало и на попку обтянутую мягкими домашними штанами и на красную от возмущения и напряга мордашку любимого человека, который всё трепыхался.       —Отпусти меня на пол! Цезарь! Я… Я…— Ли Вон задумался чем же таким угрожать бандиту, чтобы не спровоцировать его; — Я солью твои полуголые фотки Диме и запру вас в одном помещении.       —Пха-хах-хах-ха!       Цезарь всё же отпустил любимого, содрогаясь от смеха. Ли Вон пользуясь моментом бочком-бочком, проскользнул в маленькую кухню. Маленькую особенно для чужих габаритов, ему же на ней было вполне комфортно. Да и окно приоткрыто и пусть второй этаж, но вполне безопасно можно было спрыгнуть. Не хорошо будет, да и пусть. И во время «побега» позвонить Владимиру или Льву, чтобы они его забрали. Успеет ведь осуществить план пока его не поймали, а?       —Ах, Ли Вон, насмешил. Какие же ты фото собирался слить? И когда сделал?       —Секрет.       Цезарь придерживал локоть согнутой руки, подпирая подбородок пальцами другой и улыбался, даже не губами, глазами, смотря на нервного, напряжённо думающего возлюбленного, который был готов бежать куда-то в любой момент. Ну, догонялки – банальная игра, но иногда можно и вспомнить про неё.       —Ах, давай не в спальне проведём вместе время, я реально устал. — Ли Вон налил чай, который как раз подготовил, когда к нему опять вломились, иначе и не скажешь.       —Почему?       —Что почему? — Ли Вон сел на стул, открывая жестяную коробочку из под печенья, в которой теперь хранится зефир в горьком шоколаде, любимое его русское лакомство, на противоположную сторону не забыл поставить запасную кружку с горячим чаем для партнёра.       Цезарь отошёл на полминуты снять пальто и, только когда сел за стол, снял перчатки, угощаясь. Конечно, не тот чай который он привык, но рядом с Ли Воном он мог воду из болота пить не морщась, лишь бы эти красивые ручки налили её ему.       —Почему ты не хочешь провести время со мной?       —Ах. Цезарь. Не с тобой, а В П-О-С-Т-Е-Л-И. — для большей выразительности выделил тональностью последнее слово, произнося практически по буквам.       На него посмотрели с непониманием и недоверием, казалось, Цезарь видит их совместное время только в горизонтальной плоскости, но заявив ему такое, то он испробует на себе все вертикальные плоскости–стены, окна, шкафы, а на что ещё чужой фантазии хватит, даже думать не хочется.       —Я еле дождался твоего отпуска. — Цезарь явно тяжело вздохнул и скрестил не только ноги, но и руки, сейчас выглядел как надувшейся ребёнок, которого ограничили в любимых конфетах; — Я забронировал ресторан на завтра, взял билеты в…       —Это всё хорошо. — Ли Вон редко прерывал людей, не в интересах его профессии так поступать, но сейчас это личное, да и страшно иногда слушать что ещё его партнёр может вывезти. — Прямо прекрасно. На балет приятно смотреть, а если это ресторан высокой кухни то можно попробовать новое сочетание ингредиентов. Но всё что между нами происходит в постели – твоя инициатива.       —Хм. Тогда давай сделаем, так как хочешь ты. — Цезарь с недоумением посмотрел в чужие глаза, но он не представлял, что ещё можно сделать в постели, каким новым способом, так как секс - действие весьма элементарное, даже животное, и у его адвоката отвисла челюсть.       —Хах. Только не сейчас, не в сию минуту, мне надо подумать. — Ли Вон растёр лоб и растрепал волосы, которые и так походили на хохотово гнездо, а потом серьёзно уставился; — Только ты мне расписку дашь, о том что согласишься на любое моё предложение.       —Такая формулировка не возможна, противоречит юридическим правилам. Конкретика, адвокат. — мафиози рассмеялся, такой ёжик, хмурый и серьёзный, сейчас выпустит свои иголки и коготочки, начнёт наводить страх и ужас, а потом растечётся под ним, ох… нужно остыть, они ещё не у него дома, а адвокат не любит афишировать их отношения.       —Как будто тебя вообще законы волнуют. — Ли Вон вздохнул и пошёл за ручкой и бумагой, сейчас ему всё подпишут, только сначала попотеть и подумать над текстом придется самому.       —Мы можем, и даже будет лучше, составить брачный договор. — Цезарь поймал его за запястье, притягивая руку к своим губам и целуя, заглядывая с выражением наивысшей преданности равносильной в его исполнении тирании, самоуправству и принуждению.       —Цезарь не начинай. — Ли Вон чмокнул партнёра кратко в щёку, высвобождая руку, которую и не пытались удержать.       —А мне это идея нравится. Пропишем что ты навсегда мой и…       —Брачный договор устанавливает имущественный режим между супругами, но не может влиять на их личную жизнь – круг друзей, увлечения, работу, образ жизни, ограничивать их передвижение.       —Хм…Но. Ты сам сказал, что я - бандит. — Цезарь широко улыбнулся, опираясь на стол и с вызовом заглядывая в тёмные глаза.       —Такой договор фиктивен. Ты же не любишь фиктивные сделки.       —Хах. Подловил.       —Поешь зефира и дай мне время составить бумагу. А потом мы поедем к тебе. Но только на три дня, у меня планы с отцом.       —Опять этот Ломоносов… Может…       —Я всё слышу! —Кореец замер в узком переходе между кухонькой и комнатой, называемом коридором на мгновение.       Идеи об убийстве отца или Владимира постоянно вылетают из чужих уст, он даже осаживать устал. Но личико у Цезаря, в моменты выслушивания выговора, обычно очень забавное и даже умиляет детской простотой реакций, только желания не детские.       —А я молчу. Тц.       Ли Вон рассмеялся. Тело выросло, а вот чужой эмоциональный интеллект на уровни пятилетки, не иначе.       

***

      Обычно изучением сексуальных практик занимаются не в родительском доме, но подумать в одиночестве Ли Вон как раз мог только в резиденции Ломоносовых, туда так просто никто не заявится, удобно устроившись в совей комнате он может полистать разные статьи в интернете. Цезарь согласился с его условиями, что пока это будет только одна ночь (пока что), но его [Ли Вона] указания будут безоговорочно выполняться, и обратной «мести» или пробы не будет.       Мафиози только смеялся, подписывая документ, так как всё с его точки зрения походило на баловство и сводилось к натягиванию резины, немного поупрямится и всё окончится позой наездника. Но раз любимый просит, он не мог не уступить, особенно в такой мелочи. Ли Вона, конечно же, такое отношение раздражало, но иного от Сергеева он не ожидал. Да и реакция привычная, похожая была, когда он игру на выживание предложил.       И вот даже всемогущая мировая паутина не могла предложить ему на обозрение ничего, кроме БДСМ. Да, то ещё разнообразие… Конечно, можно было бы взять самого Царя, просто поменяться позициями, но что-то подсказывало, что это будет пусть и новый опыт, но так же напряжено. Для него, не для Цезаря.       Да вот только к боли его возлюбленный привычный. Очень не хотелось напоминать тех мучителей, которые его похищали. А Царь страдал много, даже его отец, и собственный… Поэтому он такой… А у них в отношениях доверие, прямо безусловное, и не оправданное, при этом именно со стороны Цезаря. Из-за слабости или готовность принять даже смерть от его [Ли Вона] руки. Это пугало.       Долго листая разные сайты, всё же подобрал подходящую и не особо напряжённую для него самого игру, хотя секс без напряга с его парнем звучит как фантастика, или больше мистика, нет мираж. Попросту, без переутомления секс с Царём невозможен, просто степень усталости и её приятность будут меняться из-за условий.       Решение было принято. План продуман. Остаётся купить инвентарь и реализовать его. Третий пункт тоже разрешился быстро, но пришлось слегка сгореть со тыда.       Конечно брать деньги у отца на такие вещи было весьма неудобно, но сумма была небольшая, по меркам его семьи. Собственные деньги ему потратить тоже было неудобно, их было меньше, а на качестве экономить желания не было. Несмотря на то, что собственных средств ему весьма, сейчас, хватает. Так как расходы за некоторые вещи на себя берёт Цезарь. По крайней мере, усилиями глав двух группировок, его гардероб был хлеще, чем у любой модницы, и постоянно пополнялся, да и кушает он часто у Цезаря, так что… Он живёт на полуавтономном самообеспечении, «полу», потому что его кормят и одевают на половину другие люди, искренне и по собственной воле.       Приехать в чужую резиденцию, обустроить их спальню тоже было довольно просто. И конечно он подготовил не только это. А ещё договор. Цезарь приехал позже его, но ворвался в гостиную, где его ждали, сразу по прибытию.       —Нет. Стой на месте. Сначала сядь и изучи документ.       Строго, даже командным голосом. Цезарь недовольно глянул на возлюбленного сверху вниз, наклоняясь вперёд и заключая в капкан между креслом и своим телом. Он и так ждал очень долго, согласился на, совсем не нужную, по собственному мнению, игру, а теперь его ещё и холодно приветствуют. Несправедливо и очень обидно.       —Даже не поцелуешь?       —Один раз в щёку. Поворачивай голову.       Цезарь улыбнулся и выполнил. Ли Вон вздохнул и чмокнул партнёра, слегка потеревшись даже носом о чужой висок, вкусный у заразы белобрысой парфюм.       —Читай. — но он взял себя в руки и вновь дотронулся до документов пододвигая их ближе к противоположной стороне.       Цезарь вздохнул и достал очки в чехле из внутреннего кармана пиджака. Когда работаешь с бумагами, глаза устают и зрение садится всё равно и у всех. Для лучшей сосредоточенности он даже сигару достал и закурил.       —Ого. Договор связанный с БДСМ мне ещё не предлагали. Адвокат, можно было и раньше.       —Цезарь. Прочитай и давай обсудим условия, ёрничать потом будешь.       —Хм. Почему только ты можешь? Мне не нравится этот пункт, я тоже хочу вести такую игру.       —А у нас не далеко от БДСМ ушли ночи. Даже дни. Ты не слушаешь меня, и соблюдать принципы игры точно не станешь. А я и так иногда чувствую себя так, как будто меня пытали, а не ласкали. Нет, категорическое нет, ты не будешь вести. Если ты не хочешь мне довериться, я тоже пойму, и мы просто посмотрим фильм и ляжем спать, без секса. Просто спать рядом, крепко обнимемся, ещё, может, посмотрим мелодраму.       —Ага ещё введи пионерское расстояние. Тц. — мафиози нахмурился, такой расклад его устраивал ещё меньше, раз так охота побыть главным он уступит, разово то можно.       Цезарь продолжал читать, но договор самый обычный, простое оказание услуги, пусть и столь специфичной и бесплатной. А вот приложение. Согласие на разные виды стимуляций и игрушки. О, сразу видно юрист составлял не абы кто, столько пунктов, чтобы не придраться было. Достав ручку, принялся подписывать, а тут именно от руки вписывать «согласен», «не согласен» и расписываться, чтобы не придраться было.       —Почему на всё «да», ещё без ограничений? — Ли Вон мысленно выдирал волосы сначала на себе, а потом на балбесе перед ним, да как так можно, он же…       —Ли Вон, с тобой и ради тебя я готов на всё. — Цезарь улыбнулся так по настоящему мягко, что чужое сердце ёкало, ведь его слова отражение настоящих эмоций и привязанности, хотя он сам не догадывался, как выглядит, только заметил, как чужой нервный тик прошёл.       —Ох. Боже мой. Цезарь! Ты понимаешь, что это ответственное дело, от него зависит твоя безопасность!       —Ты не сделаешь ничего такого, чего я не переживал. Эти игры несравнимы со многими вещами, которые я испытал на себе.       Длинные пальцы постучали по столу. Если посмотреть на чужую жизнь, исключая последнюю пару лет, или взглянуть на руки (не только руки) то они все в шрамах, пальцы даже на подушечках в тонких белёсых полосках, на ладонях с обеих сторон, как будто их гвоздями или ножом пробивали насквозь, на запястьях выше порезы и ожоги. Да этот мужчина пережил то, что многим не снилось, или послужило переходом к вечному сну       —Как знаешь.       Ли Вон, вздохнув, так же расписался, достав даже свою печать, которую используют вместо подписи в Азии. И пошёл сканировать в чужой кабинет. Поставив на каждом листе штамп «копия верна» расписался рядом с надписью и сшил, получилось почти идентичные договоры, Цезарь также расписался и получил копию, а копию свою и оригинал Ли Вон забрал.       —Оригинал я спрячу. У нас будут на руках копии.       —Конечно, милый.       —Так, поужинаем пораньше, и в часов девять, начале десятого, игру начнём. После еды, на усвоение, двух часов хватит. И тебе нужно будет принять ванну. Только используй гостевую спальню.       —Хорошо. Хочешь со мной?       —Цезарь!       —Ладно-ладно. А что меня ждёт? — но на него посмотрели сердито и раздражённо, ладно уступит, не стоит злить тигрёнка, а то вообще передумает; — Молчу…       

***

      Сложно было найти то, что Цезарь на себе не испытывал. Понятно дело ласку, доброту, сопереживание. Но это потом, это параллельно с игрой.       Долго его мучал вопрос как партнёра «пытать», но при этом не стать флэшбэком прошлого. Хотелось новизны и быть хоть в чём-то первым и лучшим. Пришлось попотеть и решение нашлось, даже была надежда, что хоть как то, но этого бегемота проймёт. Может, если этот опыт окажется удачным, и в дальнейшем будут такие вечера, где они меняются позициями.       Цезарь волновался гораздо меньше. Не видел смысла. У Ли Вона было достаточно возможностей его убить, подставить, воспользоваться им, и этого не произошло. Так что подобная игра не действовала ему на нервы. Наоборот было даже очень любопытно, чего необычного смогло прийти в чужую голову.       —Белое? Не боишься замараться? — Цезарь скрестил руки на груди, наблюдая за сидящим в кресле в белых брюках и рубашке адвокатом, который крутил в руках чёрную верёвку, связывание так банально, но на столе что-то лежало ещё, сейчас прикрытое тканью.       Интригующее начало. Но пошутить хотелось сильнее. А про ещё более сильное желание опустим, так как оно до ужаса банально.       —Мне не в чем пачкаться. — Ли Вон оставил маток на столе и поправил закатанные рукава, босиком по шёлковому, застеленному частично простынёй, ковру он передвигался почти бесшумно; — Теперь ты слушаешься меня и молчишь. Кивни.       Ли Вон погладил Царя по шее и потянулся к волосам. Мафиози долго смотрел ему в глаза, а потом кивнул.       —Будем использовать светофор. Если всё хорошо, на мои вопросы отвечаешь зелёный, стимуляция перешла границу или стала слишком неприятной, стало плохо – жёлтый, прекратить игру – красный. Понятно?       —Да.       —Тц. Кивать надо было. — Ли Вон вздохнул, и у него руки тряслись больше, чем перед самым первым в его жизни судебным процессом, что не упустили из виду и теперь его ладони потирали чужие большие и чуть шершавые, ох как бы не послать всё и не вернуться к классике без всего этого; — Всё. Цезарь. — Ли Вон нахмурился, осаживая больше себя самого; — Без самодеятельности. Снимай халат.       —Прямо с ходу, без предварительной ласки? — он не мог сразу серьёзно отнестись к происходящему, и хотелось подёргать тигрёнка за хвост, интересно же, как это скажется на игре, обострит или его вообще станут игнорировать.       —Цезарь!       Мафиози поднял руки «сдаюсь», а потом скинул халат, так и оставляя его на полу. Ли Вон вздохнул и растёр лоб, невыносимый мужчина. Крепко сжав чужую руку, повёл к уже подготовленному месту. Часть пола перед кроватью была застелена тёмной плотной простынёй, чтобы не пачкать красивый и дорогой ковёр. Почти посередине «игрового поля» установлена банкетка, удобная, в меру высокая, широкая.       —Вставай на неё на колени. И не сопротивляйся.       Цезарь так и седлал, не особо удобная поза, но сойдёт. Его адвокат нервно шуршал на столике вещами и потирал руки, но не в предвкушении, а пытался унять дрожь. Зачем так волноваться, Сергеев не понимал. Неужели так страшно его связывать или делать больно, тогда зачем было предлагать такую игру. Ну, чужое волнение могло сыграть ему на руку, вскоре партнёру надоест и они устроиться на кровати, так удачно расположенной в шаговой доступности, в прямом смысле этого выражения.       Ли Вон взял «нарукавники», крепкий материал на подобии плотной кожи, с мягкой бархатистой внутренней стороной, и ремни не вшитые, а обхватывающее по всей длине, должны скрепить руки от локтя и до запястья. Развернув бандаж, повернулся к Цезарю, не забыв прихватить несколько верёвок.       —Руки за спину.       Цезарь еле сдержал смех, но содрогнулся всё равно, да и фырканье долетело до чужого немного обострённого от нервоза слуха. Ушки его тигрёнка покраснели, но не мог он не среагировать. Какой это доминант, так пупсик, котёнок с молочными зубами. И неужели они поиграют в бандита, ему и играть не придётся, и плохого хорошего полицейского. Ом, неплохо.       Он завёл руки за спину, скрещивая в запястьях. Но зашедший за спину возлюбленный, согнул руки сильнее, после чего их соединило, почти как в смирительной рубашке. Поведя плечами, фыркнул. Материал крепкий, но всё же эластичный, если постараться вытянуть руки получится, и без травм. Но когда по груди, плечам скользнула верёвка, которая так же обвязалась вокруг соединённых уже предплечий и ко второй руке, вот тут получилось жёстче. Цезарь прикрыл глаза, хотелось скинуть эти путы, но он сжимал и разжимал пальцы, и выжидал.       Ли Вон видел как тело партнёра напрягалось и вспомнил, что нужно разговаривать, задавать вопросы, объяснять. Но с таким, как Царь, сложно вести конструктивные беседы, и он просто прижался к его спине щекой и погладил круговыми движениями по плечам. Мужчина вздрогнул, а потом, глубоко вздохнув, медленно выдохнул и успокоился.       Для его задумки, нужно было оставлять как можно больше открытых участков, но не украсить узором из верёвки торс не мог. Не забыв привязать к концам одной верёвки большое по диаметру кольцо, стал оплетать стандартными ромбами тело, но иногда завязывая узелки, которые при лишнем напряге впивались и давили. Вокруг шеи петель тугих не делал. Оставил узор на половине, вернулся к столу и взял распорку. Цезарь поёрзал, заглядывая за спину, так как его заставили шире расставить ноги и теперь между щиколоток была «палка», его положение стало шатким.       Оплетали его долго. Паук, быстрее свою жертву в кокон заворачивает, чем Ли Вон узор создаёт. Но теперь встать с банкетки он не мог, так как узор, шедший по телу, ушёл вниз под «лавку», оплёл распорку, которую также как и ноги фиксировала другая верёвка, уже соединённая с кольцом, к которому прикреплены концы верёвки оплетающей руки. При попытках повернуться или согнуться, равновесие терялось и начинало тянуть некоторые элементы плетения, от чего узлы впивались, и становилось дискомфортно.       Ли Вон устало вздохнул. Он вязал максимально крепкие узлы, всё равно распутывать будет проще, просто разрезав, так как медитативное распутывание это точно не про них.       —Цезарь, теперь честно, какой цвет? — Ли Вон смотрел чуть напряжённо, но лицо уже было расслабленным, так как именно то что партнёр взбрыкнёт во время связывания его больше всего беспокоило, но тот сидел послушно, только поглядывал пока была такая возможность и недовольно сводил брови, когда всё больше элементов ограничивали его свободу, для первого раза хватило бы и связывания, просто это не успокоит возлюбленного.       Сергеев чувствовал себя дискомфортно, но не критично, уже хотелось трахнуть адвоката, так как он соскучился, трёх дней ему было мало, да и почти неделя с того раза прошла. Но прекратить сейчас - опять расстроить любимого человека. Нет, совесть не замучает, но когда Ли Вон разочаровывается, кошки весьма противно скребут, а компенсировать чужое недовольство у него получалось плохо. Поэтому потерпеть и считать происходящее такой своеобразной компенсацией за своё лично понимание правильного поведения - вполне возможно и осуществимо.       —Зелёный.       Цезарь расслабился, наблюдая за тем, как Ли Вон вздыхает и расслабляется тоже. И сам расплылся в довольной улыбке после поцелуя в переносицу и мимолётной ласки от рук, огладивших его от макушки до колен. Но вот когда ему закрыли глаза, возникло желание сказать «жёлтый». Повязка была на удивление плотной и не пропускала, даже каплю света. Тело дёрнулось само, наученное горьким опытом.       —Шшш. Мы с тобой вдвоём. Расслабься. — Ли Вон провёл по вмиг окаменевшему телу и молился чтобы верёвки выдержали; — Цезарь. Это же я. Я здесь. Всё хорошо. Успокойся.       Ли Вон поцеловал мужчину в губы, его тут же взяли в плен, болезненно прикусывая и посасывая. Вздохнув, не стал сразу отстраняться, позволяя вести в этом французском поцелуе, уже начиная играть, впиваясь ноготками в напряжённые ноги или задевая тыльной стороной руки член, который реагировал на него и наливался силой.       —Всё, хватит. Слишком ты дерзкий для подчиняющегося. — Ли Вон отстранился и поглаживал по прессу и груди, иногда похлопывая, но всё равно не довольное пыхтение достигло его ушей; — У меня столько мыслей было. Думал даже давний должок вернуть за то, что ты в меня стрелял.       Он отошёл, но не поворачиваясь спиной к Цезарю и достал кляп, приближаясь вновь. А возлюбленный напрягся, так как сейчас было сложно определить степень опасности происходящего. Связал бы его кто-то другой (если бы нашёлся такой умелец и смельчак), то думать бы не пришлось. В подобных ситуациях план состоит из двух пунктов: сразу выбираться и мочить всех кто попадётся под руку. А тут. Двоякие ощущения. Ещё и речи у его адвоката весьма не игривые.       —Но решил тебя пожалеть. Я не такой тиран как ты. Рот открой.       Цезарь показал ему язык, столько пафоса навели, аж за собственный нервоз стыдно стало, и потом слегка приоткрыл рот, он же обещал слушаться, но не говорил об идеальном исполнении чужих команд.       Пусть и с применением силы, но был помещён и застёгнут кляп-трензель.       —Я знаю, что ты привычен к боли. Тогда попробуем по-другому.       Включив негромко классику, чтобы заглушить то, что он делает и что берёт, вооружился самым обычным пипидастром и тиклером. Цезарь конечно не антиквариат, но ворс на первом очень мягкий, длинный, и площадь воздействия широкая. А второй - стек с перьями на конце и создан специально для щекотания, и он уже и тоньше, для боле точечного воздействия.       Погладив рукой по плечу. Обозначив своё место. Провёл пипидастром по животу. Цезарь взвился, попытался, но затянувшиеся верёвки быстро остудили пыл. Мычание было больше удивлённым, так как он не ожидал, что его будут гладить. Поза не давала сильно рыпаться, так и расслабиться в полной мере он не мог, терял равновесие. Наклоняясь тоже заставлял путы впиваться. Поэтому нужно было сидеть с прямой спиной и не дёргаться. Это двойственность вызывала диссонанс. Так приятно, хочется растечься, но при этом необходимо поддерживать себя в тонусе и равновесии, чтобы не упасть и не делать себе ещё неприятней. А адвокат хихикает, сменяя обширные пушистые касания с точечными, мелкими.       Вдоволь наигравшись с пушистиками и поняв, что как таковая щекотка на Цезаря не действует, решил не зависать только на одном способе воздействия. Оставив в руках только большую метёлку, вытащил ещё «инструмент».       Прикусив губы Ли Вон внимательно наблюдал, как напрягаются некоторые мышцы, когда он «пушистиком» поглаживает член, такой стимуляции мафиози точно никогда в жизни не испытывал, и то что он дарит что-то новое его радовало. И по себе он знал, как это поглаживание приятно, потому что на себе проверял и словил нереальный кайф, но экспериментировал на плечах и ногах.       Погладив живот, опустился на колени перед партнёром. Он желал избежать взглядов снизу вверх, но сейчас Цезарь его не видит и сказать ничего бесящего не может, поэтому данная позиция не напрягает.       Поцеловав в районе пупка, лизнул вверх, снова поцеловал. Стоны стали громче и светлая голова запрокинулась, а бёдра задвигались, явно намекая на то, что стоит полизать в другом месте. Жалко, что он всё же не закрепил последнее, а то от таких виляний могла петля на шее затягиваться. Чёрт, он становиться таким же бессовестным извращенцем, как и его возлюбленный. Хмыкнув прижал колесо Вартенберга к коже и прокатил его от пупка до солнечного сплетения. Царь замычал громче и поджал живот, старясь уйти от контакта, так как по сравнению с пёрышками и жарким языком такие резкий стимул в виде покалывания это что то новое и острое во всех смыслах.       Приподнявшись, Ли Вон поцеловал и стал посасывать сосок, так же продолжая катать колесико то по бедру, то по боку или ключице. Цезарь дышал тяжелее, теряясь в ощущениях. Этого добивался адвокат?       Разные стимулы, но не болезненные в прямом понимании. Закончив с одной стороны, перешёл за спину. И первой стимуляцией было именно колёсико, пробежавшееся ровно вдоль позвоночника. Даже пришлось придержать за верёвки, чтобы партнёр полностью не опрокинулся.       —Тихо. Тихо. Оно не ранит. Просто колет.       Хихикнув дотронулся до открытых ладоней, хоть и пришлось придерживать за пальцы. С ладонями играл тоже долго, то прокатит колесо, то погладит обычной кисточкой. Цезарь не думал что его ладони настолько чувствительное место. Но когда покалывания сменялись то поцелуем, то щекоткой, то укусом, заставляло всё острее и острее ощущать.       Ли Вон облизнулся и, отложив на время игрушки на кровать, решил погладить руками. Обнимая и пощипывая, то весомо, то не весомо. Иногда пытался пощекотать. Не особо получалось. Возможно, частые травмы завысили болевой порог и снизили общую чувствительность. Хотя, так оно и есть. С раной в плече носится по лесу или заниматься сексом с простреленной ногой – для Цезаря элементарно, он даже не замечает такие «мелочи».       Чувствительность тела ниже, чем должна быть, в жизни бандита- это хорошо, но имеется обратная сторона- это не позволяет яркого отзываться на бытовые касания, на объятья. Сергеев больше на это реагирует головой. Раньше его не обнимали и не гладили, а с начала их совместной жизни подобный контакт стал почти нормой. Обниматься или рядом посидеть вечером, тепло и уютно. Только часто невинное совместное время препровождения перерастало в необузданный секс, что так и раздражало Ли Вона более тактильного, но не такого охочего до постоянного секса.       Ну, вот сейчас и попытаемся надеть уздечку.       Расцеловав и разметив спину засосами, прицелился и шлёпнул по заду. Уф. Ладонь сразу запекло. Блин. Любовник везде каменный?       Цезарь вздрогнул и прогнул спину, издавая низкий стон, тихий незаметный.       Ух ты. Неужели понравилось. Ли Вон рассмеялся оценивая реакцию партнёра и подумал, что зря не прикупил шлёпалку, а рукой не рискнёт, хотя можно вытащить из гардеробной ремень кожаный и широкий и хорошенько пройтись по чужому заду, чтобы работа за столом была не в радость, хотя работа с бумагами и так мало счастья приносит, только если это не отчёт о полученной прибыли. Это всё позже, успеется, ещё опробует и ремень и «шлёпалки».       Приподнявшись, стал целовать в шею и уши, почёсывать голову, даже позволил облокотиться на себя, давая передышку и дополнительную точку опоры, и потом зацепил верёвки, натягивая их.       Цезарь стонал приглушённо, но выглядел очень расслабленно, пусть тело уже видно налилось тяжестью от дискомфортной позы и не могло расслабиться, но аура изменилась. Он больше открылся и доверился, по-настоящему доверился.       —Я вытащу кляп. Но говорить нельзя. Можно только на мои вопросы отвечать и то односложно и как можно короче. Понял. Если да – кивни.       Ему кивнули, и он расстегнул ремешок кляпа. Откладывая его на кровать. Осторожно он провёл по губам и уголкам губ, проверяя не нарезало ли сильно. Его пальцы лизнули и поцеловали. Вечно не слушается, ну, ладно. Это ведь большой злой пёсик так ласку и любовь к господину выражает, господин простит по доброте душевной.       —Сейчас поиграем в угодайку. Я до тебя дотрагиваюсь различными вещами, а ты их называешь. За не точный или неправильный ответ – шлепок или щипок в наказание. Понял?       —Да.       Ли Вон взял кисточку и вновь прошёлся ей по телу, выводя узоры, специально задевая соски, поднимаясь к ушам или опускаясь и рисуя узоры по длине члена, обходя истекающую смазкой головку.       —Отгадывай. И ещё введём ограничение по времени, за минуту не ответишь, оттянешь свой оргазм.       —Ты такой жестокий, адвокат. Мм. Хмм.Ах Тц! Айцшшш.       Ли Вон шлёпнул по члену и затянул верёвки за спиной. Получилось добиться очень шумного вздоха и шипение сквозь зубы.       —Я сейчас твой хозяин, ты - псина. Должен слушаться и не лаять пока я не давал разрешения. Хочешь поиграть по-плохому? Ну, ка? Отвечай!       —Нет. — Цезарь прикусил губу, он не видел, но представлял как сексуально выглядит Ли Вон, как тот покрылся румянцем и уже вспотел, это чувствовалось по приятному запаху тела, которое усиливалось и обострялось благодаря духам, и он сам был бы не против, если бы на него наступили.       Игра затягивала, и выходили раньше сдерживаемые желания. Но сейчас их реализовать не получится. Цезарь уже больше получаса не мог кончить, и возбуждение не спадало из–за постоянных поддразниваний с чужой стороны. А если непослушание на ещё более длительный срок оттянет оргазм. Брр, он лучше послушно повиляет хвостом и полает. А ещё он хочет ещё одну такую игру, только чтобы ему глаза не закрывали и любимый был в костюме поинтересней. Сергеев так погрузился в размышления, что только после ощутимого удара по ноге, понял, что ему задают вопросы.       —Значит, что ты будешь делать?       Цезарь задумался. Это ведь игра, но внутри него всё неожиданно затрепетало, возможность расслабиться и радовала, и напрягала, даже пугала. Как это ослабить контроль и бдительность? Он не отпускает контроль даже во время сна. А может…       —Подчиняться.       —Верно. Хороший мальчик. — Ли Вон поцеловал своего пёсика, вновь проведя кисточкой от ямочки между ключиц до лобка, задевая верёвки, вновь спросил; — Что это тебя гладит?       —Кисть художественная или для макияжа. — это элементарно, что ещё может быть упругим, мягким, пушистым и так гладить.       —Художественная. Умный пёсик. А это?       Ли Вон достал монету, конечно он её тщательно вымыл, так что она блестит как будто полминуты назад была изготовлена, и стал катать, а потом положил на член. Стояк был такой каменный, что столь малый вес даже не покачнул его особо.       Цезарь думал, ограничение по времени и неоднозначность предмета заставляли волноваться, напрягаться, хотя ничего серьёзного за промашку не будет. На нём что-то неровное, но не колючее, как было до этого. Ещё и небольшое. Пуговица? Гайка?       —Монета?       —Угу. А наминал угадаешь?       Ли Вон упёрся в ногу Цезаря и наблюдал, тихо посмеиваясь Ух. Такой шквал сменяющих друг друга эмоций он впервые видел, даже ликвидируя старое руководство организации, на переговорах с Михаилом, Сергеев оставался беспристрастным, а тут. Цезарь на удивление сдался.       —Не угадаю.       —Ладно. Ты бы и не догадался, это корейская монета.       Ли Вон снял 5 вон и вооружился последним предметом. Хотя тут можно угадать по запаху. Поводя веткой покрытой иголочками по телу не опасаясь прижимал, даже к члену несильно прикасался, или стегал по ягодицам. То покалывание, то щекотка, даже легко царапанье – какое разнообразие ощущений. Ещё и ароматерапия.       Цезарь ерзал, еле заметно, но ёрзал.       —Ветка.       —Какая?       —Туя. — их много росло в саду, так что это самое лёгкое.       —Нет.       —Пихта?       —Нет.       —Можжевельник.       —Нет.       —Ель?       —Долго же ты. Всё по экзотике, а про родную ёлочку забыл. — Ли Вон тихо шептал на ушко и куснул за мочку, не сразу же догадался, поэтому нужно и вознаградить и наказать в равной степени.       Погладив и пощипав немного за бока или ноги, встал сбоку, так же опираясь на банкетку коленом. Смазав руку лубрикантом, обхватил горячий и, скорее всего, ноющий член, уже приличное время жаждущий разрядки. Но про игру он не забыл и вооружился колесиком Вартенберга.       Цезарь задышал тяжело, не сдерживая стонов и шипения, когда резко, как по оголённым нервом по любой части его тела прокатывались «иголочки». Особенно Ли Вон полюбил ступни (боковую или тыльную сторону), они чувствительней, чем ладони. При подобном контакте Цезарь всегда норовил остраниться, но сразу терялся, если одновременно с этим поглаживать уздечку или потирать всю головку.       Бесспорно, подобной стимуляции было мало, и пришлось подключить ещё и рот, заняв при этом чужой. Но увлекаясь поцелуем, сложно контролировать руки, но всё же что-то да получилось. По крайней мере, чужой оргазм был обилен и долог. И собственный член уже чувствовал себя неуютно в брюках, хотя это классический и довольно свободный крой.       Ли Вон тут же отстранился, что заставило Цезаря напрячься, так как всё же не чувствуя контакт с партнёром во время игры и не возможность полноценно контролировать обстановку нервировали его.       Адвокат, вытерев руки, тихо вздохнул и поправил уже собственное возбуждение, стараясь уменьшить давление. Оперившись на стол, уставился на неиспробованное, как будто зацепки и доказательства оглядывал, думал, перебирал комбинации. Взяв зажигалку, зажёг толстую свечу, он не стал покупать специальную, остановившись на обычной. Он же не будет вплотную подносить, а с высоты в двадцать сантиметров, на себе проверено, ожогов не остаётся от парафина. Лёд тоже ещё не особо растаял, если что его можно взять из ведра, в котором охлаждается шампанское. О, игристое. Возлюбленный же любит выпить, ну, вот идеально.       Ли Вон посмотрел за спину. Цезарь всё ёрзал и ёрзал, видно потерял его. Сделав музыку чуть громче, максимально бесшумно достал бутылку. Почему бы не напугать. Осторожно направив горлышко от себя, раскручивал проволоку. И вот откинув уже не нужную вещицу, чувствовал, как пробка давит на руку, чуть взболтав, убрал ладонь, крепко вцепляясь в зелёные бока. Хлопок напугал даже его. Цезарь почти зарычал, повернув голову в сторону, прислушиваясь, повторно вздрагивая, когда где-то в углу после встречи с потолком упала пробка. Его дыхание походило на рык, а тело всё собралось, поджалось, как будто перед рывком.       —Шшш. Цезарь – это шаманское. — Ли Вон налил себе бокал и отпил, пузырьки сразу ударили в нос и запершило в горле, так что вкус определить не смог, но сладость почувствовал и во рту осталась свежесть.       Откашлявшись, посмотрел на липкие пальцы от выплеснувшегося вслед за пробкой напитка. Не став вытирать их, приблизился к партнёру, который всё ещё держал голову под наклоном, прислушиваясь, пытаясь воссоздать по слуху обстановку, и прижал пальцы к губам. Цезарь принюхался, потом лизнул.       —Вкусно?       —Да, итальянское, Асти взял.       —Я выбирал по этикетке, какая понравится. — Ли Вон никак не среагировал и так было понятно что в чужом баре только что-то элитное найти можно; — Игристое как игристое. Из чего оно?       —Пино блан или шардоне с белым мускатом. Полусладкое.       —Хочешь ещё? — решил поверить на слово.       —Да.       Ли Вон хмыкнули наклонил бутылку выливая холодную, так как напиток без контроля по настоящему охладился и вместо нужных +15, ощущался как ноль. Цезарь вздрогнул, когда по нему потек алкоголь, но открыл рот ловя капли, хотя в слепую это не особо получалось. Пузырьки лопались на коже, ощущаясь еле заметной щекоткой. И да, он почувствовал это. Чужие старания не прошли даром, обострив телесную восприимчивость.       Ли Вон «сбрызнув», чужое тело, поцеловал в ключицу, где задержались некоторые капли. Кожа стала холодной, но вот само игристое раскрылось полноценно.       —Ммм, оно нагрелось, стало вкуснее. Как тебе?       —Прекрасно. — как же ещё себя чувствовать когда тебя вылизывают и целуют.       —Ты замёрз. Я согрею. — Ли Вон поцеловал сладковатые, всё же с кислинкой, губы и лизнул вверх, прикусив кончик носа.       Цезарь тихо рассмеялся и попытался поймать для ещё одного поцелуя губы возлюбленного, как вновь почувствовал натяжение верёвок. Будь они прокляты. Ли Вон посмеялся и взял свечку, как раз растаяло достаточно. Осторожно он опробовал на плече. Царь дёрнулся, он рассчитывал на «согреть» другим способом.       Восковые узоры сменялись потоками холодного алкоголя. Иногда вместо воска его согревали горячие губы и язык, как он и хотел, только не там где он хотел. А Ли Вон с большим интересом облизывал чужое тело, конечно не до кончиков пальцев, но по животу и груди, прикусив и покусав за соски – не оставил не обласканного участка, ещё и расцарапал кое-где.       А ощущения от сдираемого с кожи парафина были необычными, и кожа становилась на удивление чувствительной. Но и сам процесс сдирания был очень увлекательным и даже весьма медитативным.       И Цезарь понял что это игра гораздо мучительнее того, что он переживал раньше. Он не мог переключиться на другие свои мысли, да и защититься. Раньше он во время пыток и похищений думал, как выжить, сбежать, отомстить, не выдать информацию, как будет убивать этих тварей. А тут. От него не хотят ни денег, ни мстят, ни ищут выгоду. Просто хотят его подчинить и то на время. И ему было мучительно хорошо. Лёгкая боль в затёкшем теле совсем не беспокоило, а вот уже лопающийся от желания член – беспокоил. Он не сомневался в своём контроле раньше, но сейчас – дайте ему волю он не остановится неделю, а то и больше. А ещё… Стыдно признаться даже самому себе. Готов кончить от того, что если минуту головку члена потрёт пальчик любимой руки       Ли Вон наигравшись с температурой и знатно намочив всё вокруг шампанским решил, что пора переходить к финальной части. Погладив партнёра по члену тыльной стронной ладони, вытягивая прямо жалобный скулёж из-за недостаточности ласки, отстранился.       Погасив свет, оставил лишь лёгкий, светящийся оранжевым, контур встроенной подсветки на потолке. Включил торшер и лампу возле заранее подготовленного кресла, расположенного у столика с инструментами. Раздумывая, поглядывал на партнёра. Всё же стоило его перевязать и посадить.       —Цезарь, мы сейчас поменяем позу. Не дёргайся. Если попытаешься вырваться и сделать всё по своему, я просто уйду, и ты останешься разбираться и с узлами и со стояком самостоятельно. Понял?       —Да, господин Ли Вон.       —Тогда уж лучше, господин Чон. — куснув партнёра за ухо, стал распутывать затянувшиеся от времени узлы, при помощи обратной стороны кисти, получилось, но он знатно вспотел.       Цезарь не сразу, но смог встать на ноги, вместо лавочки его посадили на кровать, но заставили сидеть также ровно на краю. Верёвки крепились теперь к ножкам кровати, ещё и дополнительная петля на шее появилась и при попытках наклониться вперёд, на горло начинало давить.       —Хороший пёсик. — Ли Вон погладил по внутренней стороне бёдер, чувствуя, как партнёр улыбнулся в поцелуй.       Всё же не получилось убрать чужое самодовольство, и Цезарь продолжает ощущать себя королём положения. Хотя, что ещё можно ожидать от царя.       Оглядев очередное своё творение, вздохнул, не сказать, что прямо паук из него хороший получился, не особо красиво, зато надёжно. Потерев руки, особенно кончики пальцев, которые слегка натёр, пока вязал и развязывал узлы, вернулся к столу, отодвигая банкетку. Взяв пластырь, который не особо клейкий и тонкий всего сантиметр в толщину, вытащил ещё ряд предметов. Вернувшись обратно к возлюбленному, стал прикреплять вибраторы небольшие к соскам, сразу включая на среднюю вибрацию и заправляя проводки, чтобы не мешали и не дёрнулись, и уже беспроводные между яичками и основанием и два возле головки. Пластырь держал еле-еле, он на себе пробовал, за полчаса, если теребить, отваливался и даже не заметно, и всё же если лёгкая боль возникнет при отрывании, то это только на руку.       Цезарь нахмурился, ощущая тяжесть на члене, в принципе он догадался, что задумал его партнёр, это не пугало, это разочаровывало, хотелось оказаться в до ужаса горячем узком месте – чужой заднице, и лучше бы на нём попрыгали, но сейчас решает не он. И когда даже мимолётные касания рук прекратились, разочарованно вздохнул.       —Накажу, если будешь вести себя так невоспитанно. Ты должен благодарить, а не разочарованно вздыхать. Я понятно объясняю?       —Да, господин Чон.       Цезарь облизнулся, чисто провоцируя, его погладили по голове, а потом оттянули за волосы.       —Ты нарываешься, в следующий раз тебе будет больно, сегодня у меня на тебя другие планы, поэтому жди и готовь задницу к ремню.       Цезарь сглотнул, вновь облизнулся, просто представляя такую картину. Ох, когда его в последний раз пороли? Очень давно, неприятное явления. Но если это сделает Ли Вон, он не будет возражать.       Посмотрев на подвисшего возлюбленного, начинающий дом, отстранился и вздохнул. Управлять оказалось непростой задачей, и тоже весьма выматывающей. Перед завершающей частью осталось подготовиться самому. Посмотрев зеркало, оправил одежду, работал он на удивление чисто, так что не испачкался даже шампанским. Покрутившись, размышлял над тем, что на себе оставить. Он всё же господин и должен отличаться от своего пёсика. Поэтому снял только брюки, довольно вздыхая.       Чуть прошуршав на столе, почесал голову, так как он же хотел шоу-пытку устроить. Хах. Ладно. Забравшись на кровать за чужой спиной с удовольствием прикусил за основание шеи, мстя за все поставленные на собственной шее метки. Цезарь тихо постанывал, совершенно не недовольный получаемой лаской, наоборот, ему нравилось и он максимально подставлял шею, открывая места, на которых не было ещё следов от зубов или засосов. Извращенец.       —Закрой глаза. Я сниму повязку но смотреть на меня можно только после того как дам разрешения. Понятно?       —Да.       Цезарь закрыл глаза, место повязки быстро сменила ладонь. Тонкие пальцы провели по векам, проверяя, точно ли глаза закрыты. Хмыкнув. Ли Вон покинул кровать, это немного расстроило Сергеева. А вот вибрация на члене обрадовала. Сначала включился один вибратор, потом другой и третий. Вот теперь он получал по-настоящему сексуальное удовольствие, но классика ему нравилась больше.       —Можешь открыть глаза, пёсик.       Цезарь ожидал рези, но помещение было в приятной темноте лишь с одной яркой точкой, словно сценой – кресло с пуфиком и стол рядом. Ему подготовили шоу, от которого из горла мог вырваться рык.       Вот теперь это настоящее мучение оказаться связанным, когда перед тобой любимый развёл ноги. Адвокат выглядел изумительно и был возбуждён не меньше, чем он сам и сидел, раздвинув ноги.       —Цезарь. Ммм. Хах. Как ты меня мучал, так и я тебя помучаю. Ты ведь не можешь успокоиться после двух трёх раз, тебе нужно много оргазмов попробуем найти твой максимум.       Цезарь, который до этого не обращал внимание на вибрацию, понял, что она усиливается и шоу перед глазами не могло не усиливать эффект от неё, что в купе вполне может привести к оргазму.       А разворачивающееся действо по-настоящему было прекрасным. Ли Вон не смотря на смущение поглаживал себя полюбившимся пушистиком, приятного серого цвета, но больше чужое внимание привлекали пальцы погружённые в уже раскрытую дырочку или скользящие по возбуждённому члену. Наблюдая друг за другом они, наконец, достигли первого совместного оргазма, путь к которому занял около часа пассивных действий и минут пятнадцать активных.       Только поглаживаниями себя Ли Вон не ограничился, дал себе короткую передышку, в виде пары глотков шампанского, которое совсем перестало играть. Потянувшись к столу, где на телефоне поменял режимы на вибраторах, усиливая их, дотянулся до игрушки, подготовленной для себя. Довольно реалистичный член. Мда. Выбирать его в магазине очень смущало. Покрутив его, поцеловал киберкожаную головку и облизал. Цезарь зарычал, дёргаясь, и уже открыл рот. Но его опередили и осадили.       —Ты должен молчать. — Ли Вон покручивал увесистой игрушкой, иногда проводя им по губам или полизывая её и размышлял, откинувшись в кресле и расставив ноги даже одну закину на подлокотник; — А то закрою глаза и ты не узнаешь, что или кто доставит мне удовольствие. Знаешь, пёсик, я думал, что хорошо было бы найти партнёра на одну ночь. Достаточно людей, которые будут не против такого тройничка. Но всё же я решил не подвергать жизни ни в чём не повинных людей опасности и ограничился выбором игрушки. Кстати она тоже не плохая, даже наоборот. Вибрирует, нагревается. Вот теперь смотри, как в меня входит что-то другое и доставляет даже больше удовольствия, чем это делаешь ты.       Ли Вон поднялся, закрепляя игрушку на пуфике и опираясь одной рукой на кресло сзади, опустился почти сразу до основания. Он достаточно себя растянул, а длинна и диаметр уступали обычно входящим в него размерам. Цезарь скрипел зубами, не беспокоясь за зубную эмаль. Смотреть на такого любовника мука, до бешенства сладко, волнительно и обидно. Нет, ему нравилось, что Ли Вон доволен и так активно двигается. Но как это подано. Он что хуже игрушки? Или он и есть игрушка?       Тело реагировало на стимуляцию без контроля разума, и оргазм от вибрации наступал помимо его воли. А движущееся тело партнёра, который активно скачет, повернувшись теперь к нему спиной, на дилдо, только подогревало и ревность, и разочарование, и возбуждение. А ещё его бесили эти верёвки. А любовник такой сладкий, так отвлекал, так манил... И стоны возлюбленного обычно мёд для ушей, сейчас были как соль на рану. Цезарь не выдержал, признавая проиграл инстинктам.       —Красный!       Ли Вон вздрогнул, услышав сигнал и замер, ему оставалось немного до оргазма, но хриплый даже с лёгкой жалобной ноткой голос вывел его из мира эротических фантазий о чужих руках губах, он ведь отвечает за чужую безопасность, а его натура всегда против халатного обращения. Соскользнув с игрушки, с чуть обеспокоенным взглядом прошёл (пусть это и давалось с трудом из-за дрожащих ног) к партнёру. Перед кроватью уже образовались пятна и небольшие лужицы от выплеснувшейся спермы. Осторожно он проверил все путы, кожа лишь слегка порозовела.       —Что то болит?       —Нет. Выпутай меня. Я хочу тебя! Я докажу что лучше! — Цезарь дёрнулся, пытаясь приподняться, коснуться любовника, он видел испарину покрывающую чужую грудь, собрать солёные капли языком это была одной из его первых целей, как только освободится.       —Хах, ты только из-за этого прекратить игру хочешь? — Ли Вон скрестил на груди руки, но из-за румянца и стоящего члена и разводов смазки по ногам он не выглядел суровым, он выглядел соблазнительно, особенно в чужих глазах.       —Да. Мне это надоело. — Цезарь закипал, почему партнёр медлит, почему не развязывает его.       —Нет. — Ли Вон дал пощёчину Цезарю, удивляя того; — Я же сказал что хочу отомстить. Я не делаю тебе больно, я забочусь о тебе. Но я хочу, что бы всё шло по моему сценарию. Ты просто ревнуешь. Ты даже мои слова в серьёз не воспринимаешь! Я тебе даже больно не сделал.       —Адвокат, как же договор? — Цезарь свёл брови и сурово посмотрел на возлюбленного.       —Этот? — он отошёл к столу.       Ли Вон показал документ, но из далека. И подставил ведро из под шампанского, в котором плескалась вода с остатками льда, на обозрение и, взяв зажигалку, поджёг скреплённые бумаги.       —Нет договора –нет обязательств. Я с мафией сделки не заключаю. Знаешь, пока гостил у отца, я нашёл интересный документ. Ты даже не представляешь, как меня зовут по-русски, я сам удивился, узнав, что у меня есть ещё одно имя. Ломоносов Иван Михайлович. Неплохо звучит, правда, Сергеев Цезарь Александрович. У меня даже как то более по-русски.       —Ли Вон! — Цезарь с недоверием смотрел на происходящую сумбурную, развратную фантасмагорию, которая не подаётся анализу, его тело получало удовольствие, содрогаясь от оргазмов, наступающих помимо воли, а мозг был весь в кашу, так как не понимал то ли его возлюбленный разыгрывает, то ли предал или это просто игра, показуха. Стало страшно от такой сумятицы.       —Как адвокат я сделки с мафией не заключаю. Но наполовину я тоже мафия, поэтому поступлю соответствующее зову крови. — Ли Вон рассмеялся.       Опустив догорающие бумажки в ведро, он прихватил с собой более маленькую игрушку в виде пробки и подошёл к кровати. Подставив банкету, встал на неё. Переступив через чужое обвязанное верёвками бедро, попытался устойчиво устоять на ней и на кровати.       —Я понимаю, пёсик соскучился по моему телу. — Ли Вон рассмеялся пропуская сквозь пальцы волосы; — Приласкай. И я возможно уступлю. — крепко зажав пряди на затылке, заставил запрокинуть голову, от чего верёвка на шее должна ощущаться сильнее и обведя языком свои губы, весьма ехидно продолжил; — Сергеевым никогда не обойти Ломоносовых, нужно привыкать стелиться ковровой дорожкой. Кто знает, может, пригодится этот навык.       Цезарь зарычал. Приплетать работу в их отношения не разумно, не правильно. Ли Вон же всегда был против этого. Но его выгнуло в очередной раз от насильно подступившего оргазма. Хах. Позорно, но он склонил голову, прижимаясь губами к чужому бедру. Пусть сейчас слегка поумерит гордость, но зато быстрее освободится от пут, ведь игра должна же кончится когда-то, и он возьмёт реванш как привык. Так как делал всегда. На любви как на войне.       Но уткнувшись в бедро, ощутил родной запах своего адвоката. Сжав кулаки и закрыв глаза, позволил толкнуться в свой рот, расслабляя горло, давая трахать, так как партнёр захочет. Это всё игра. Ли Вон же рядом. Стоило только позвать. Да и берёт он ласково, медленно и гладит, и гладит.       —Ты должен всё проглотить. — Ли Вон прикрыл глаза, как бы не было стыдно, он опирается на чужие плечи, так как от плена жаркого рта подкашивались ноги, да и жёстко трахнуть не получилось, все же причинять страдания другим не для него.       Застонав и пережив оргазм, отступил на банкетку. Закрыв чужой рот, провёл по шее пальцами другой, чувствуя, как движется кадык при глотании. Улыбнувшись, поцеловал. Было совсем не противно, но такой щенячий взгляд он не мог оставить без внимания и не приласкать, заодно выроненную на кровать пробку подобрал.       —Вибраторов тебе мало. Может так будет лучше.       Устроившись на банкетке перед любовником, не запариваясь, что выплёскивающаяся сперма может запачкать её и его самого, лёг на спину, раздвинув ноги, упираясь в бёдра Цезарю. Открылся превосходный вид, даже лучше, чем когда он был в кресле, так как в близи всё видно лучше и даже то что края сфинктера красноватые, раскрытые и смазка капельками покидала тело всё это время, оставив соблазнительные дорожки на ногах.       Облизав анальную пробку, ввёл в себя. Шоу на близком расстоянии дразнило больше, чем на далёком. Но из-за не похожести игрушки на что-то человеческое, не вызвало настолько бурного прилива эмоций, особенно ревности. Хотя Цезарь умудрялся ревновать даже к неодушевлённым вещам.       Ли Вон чувствовал, что ему не хватает губ на шее и рук на талии, горячего распирающего чувства внутри, но сам не хотел сдаваться. Ведь планировал по максималке опустошить чужие яйца. Пробки ему не хватало, а вот с вибратором так не было, возможно из-за антропоморфной формы и способности к нагреву, и его богатой фантазии оргазм получать было легче. Но сейчас пришлось приложить больше усилий и даже поглаживать иногда любовника, чтобы доставить себе больше тактильного удовольствия. Но и себя, конечно же.       Доведя до оргазма больше при помощи руки, выгнулся, кусая губы и стараясь не произносить имя любимого, а чужие тихи рыки и тяжёлые вздохи его дразнили, хотелось дразнить в ответ, хотя этим он и занимался последние полчаса, так что собственная рука устала.       Посмотрел на Цезаря, и со смешком провёл по напряжённым мышцам испачканной собственной спермой рукой. Белые разводы смотрелись симпатично с оставшимися восковыми алыми. Облизнувшись, рассмеялся и вытянул из себя игрушку, её было чертовски мало.       Цезарь проследил за силиконовым изделием, откинутым в сторону, остро завидуя ему. Он тоже хочет к любимому, в любимого. Но сидит и молчит, ждёт конца. А он всё не наступает. Внутри всё сокращалось от не прекращаемой оргазменной судороги, так как не получается передохнуть, такого раньше не было.       —Я помогу тебе. — Ли Вон заметил чужие мучения, да и извергаться член стал реже, силы стали покидать его любовника, наконец то.       Встав на колени, обхватил чужой подёргивающий член. У Цезаря отменная эрекция всегда, но это был уже шестой раз, а сдерживаться у него не получалось как обычно, и он хорошо его разогрел, так что растянутые обычно во времени разы, должны выйти ещё за ближайший час, точнее их остатки.       Прижавшись к чужим губам поцеловал. На него смотрели до жути обиженно, даже сердито, но всё же прильнули и замычали, стоило коснуться горячими липкими от собственной спермы руками члена. Старясь не задевать вибраторы, массировал ствол, иногда пережимая. Возникающее от этого распирающее ощущение усиливало эффект игрушек, вызывая дополнительные покалывания. А массаж яичек так расслаблял и возбуждал, что сдерживаться и так особо не получалось, а так и вовсе самоконтроль сходил на нет. Цезарь прижался к плечу адвоката, кусая его, то целуя, то потираясь, его не отдёргивали, даже иногда целовали в голову или ухо, поправляли верёвки, чтобы они не так сильно душили.       —Прекрати это. — мафиози прижался к красивой шее губами и жалобно вздохнул в самое ушко.       —Ещё чуть-чуть. Всё хорошо. — Ли Вон ласково целовал шею в ответ , гладил, но не прекращал, выдаивая из Цезаря оргазмы.       —Агх! Ах. Ах.       Цезарь согнулся, не смотря на затягивающиеся верёвки в очередной раз. Так как вместо обычного оргазма от сверх стимуляции случился сквирт. Ли Вон замер, а потом погладил по щеке.       —А ты стал чувствительней. Последний оргазм на сегодня, порадуй меня ещё.       Спустившись с банкетки, оттолкнул её ногой, от чего она повалилась на бок, слега отъехав. Опустившись на влажную простыню, которая, маловероятно, защитила ковёр от всего разнообразия вплеснувшихся жидкостей, стал целовать чужое тело целиком. Не забыв про член и обводя все выступающие вены языком. Царь вздрогнул, мечта сбылась, но он не смог продержаться и десяти минут, и оргазм вышел больше судорожный, чем из него хоть что-то вышло. Неужели опустошили полностью?       Вибраторы отцепили резким движением, отчего кожу дёрнуло. Но на неё сразу подули и, измученный вибрацией, орган погрузился в успокаивающее тепло чужого рта. Застонав в голос, уже не сдерживаясь, Цезарь понял, что сейчас хочет провалиться в сон. Его так не ломало даже под пытками, когда его жгли или резали. Поглядывая вниз, тяжело дыша, с покорностью смотрел в тёмные глаза. Ли Вон погладил его по щеке, чувствуя, как член дёргается обмякая, но спермы из него не выплеснулось почти. Проглотив эту малость, поднялся. Пора прекращать.       —Всё. Это финал. — адвокат вздохнул с облегчением, он и сам устал, и как говорится на последок даже приласкал, побаловал минетом, хотя бурной реакции это не вызвало у любовника.       Цезарь поднял взгляд, когда чужой силуэт вновь перекрыл свет и увидел отблеск острого и холодного металла. Усмехнувшись, покорно опустил голову и прижался к чужому прессу, целуя. Если это был их последний раз, то он необычный и точно запомнится, хотя бы его возлюбленному.       —Финал... Заканчивай побыстрее.       Ли Вон вздрогнул и обнял чужую голову, разрезая путы старясь не задевать кожу. Цезарь, замерший и думавший, куда же войдёт острый метал в его тело, почувствовал лишь пару лёгкий царапков, но после каждого его погладили, а после верёвки стали спадать. Поднял взгляд, улыбнулся. Это не финал.       —Всё, всё. Сейчас распутаю.       Ли Вон освободил Щиколотки, и залез на кровать растягивая ремни бандажа. И начиная растирать руки и плечи, которые точно ломило от почти трёх часов игры. Да не по правилам получилось, но какие правила при игре с мафией. Но если Царь согласится, всё будет более культурно и честно в следующий раз. А сейчас он реально хотел сделать всё по своему, проучить, немного отыграться, отвести душу.       Цезарь потёр руки. Но кинжала не заметил рядом. Замерев, посмотрел на Ли Вона через плечо, тот как раз рассматривал антикварный предмет.       —Я думал они острее. — он провёл по лезвию.       —Он не для резки, а для колки. Чтобы прямо воткнуть в тело. — Цезарь обхватил его запястье дрожащими слегка одеревеневшими пальцами и направил остриё в своё сердце, прямо прижимая его к коже, может любимый просто не решился.       —Так не глупи! — Ли Вон дёрнулся назад и откинул предмет в дальний угол. — Ты чего?       —Я думал, ты меня убьёшь. И надеялся, что хотя бы поцелуй на прощание подаришь.       —Глупый. Иди ко мне. — Ли Вон нахмурился, а потом вздохнул, нельзя сейчас ругать, нужно успокоить, так и сделал, обняв за шею и потираясь носом об чужую щёку, но потом дёрнулся, вспоминая; — Ах надо обработать ссадины. Ай! Цезарь.       —Не пущу.       Цезарь повалил возлюбленного и притёрся к нему, стягивая рубашку. Член, казалось обессиливший, поднялся на неведомой силе. Что удивило обоих. Ли Вон засмеялся, всё же фраза о том, что он встречается с монстром, не далека от правды. Цезарь замер, рассматривая адвоката и поглядывая на своё достоинство, он не знал, стоит ли сейчас им продолжать. Его голову повернули за подбородок, поцеловали в губы.       —Возьми меня, Цезарь. Мой Царь.       Зрачки сузились на мгновение, а потом расширились из-за накатившей страсти. Закралась даже мысль в светлую голову, о том, что он всё же умер от руки любимого, и теперь он в Раю. Но впивающиеся в нетерпении ногти в его спину, опровергали это. Он здесь и сейчас, вместе с любимым на кровати, и тот очень хочет его член, да, и он сам хочет оказаться внутри любимого, как мечтал все чёртовы часы.       Секс вышел жарким пусть и не столь долгим как обычно. Оба устали и это было как награда за всё пройденное. Цезарь не выпускал Ли Вона из крепких объятий, а тот всё продолжал поглаживать его и утешать, так как партнёр выглядел грустным, растерянным, потерянным ребёнком. Даже после оргазма Сергеев не дал отойти от себя, и комната осталась в бардаке после их игры.       

***

      —Хах. Открывай глаза. В первый раз за всё время отношений, это я тебе завтрак приношу.       —Ли Вон? — Цезарь потёр лоб, замечая следы от верёвки на руках, чуть выше локтя, а оптом перевёл взгляд, оценивая помещение, довольно прибрано.       Его кореец сидел на кровати и, потянувшись, подкатил вплотную тележку, на которой дымились кружки с кофе, стояли тарелки с лёгким завтраком, и тарелка с блинчиками.       —Прости, что не остановился. Больше не повторится. —Ли Вон поцеловал его в губы, извиняясь за вчерашнее, сейчас они отдохнули и более здраво могли оценить произошедшее; — Как ты себя чувствуешь?       —Я думал, что ты решил меня убить под конец. — Цезарь обхватил партнёра за талию, забираясь на его ноги и прижимаясь, тело слегка ныло, давно он не чувствовал такой усталости.       —Прости. — Ли Вон сжал пальцы, он не такого эффекта хотел добиться, но его руки схватили и поцеловали, потирая, и опять его партнёр берёт больше на себя, снимает ответственность.       —Нет, мне понравилось. — Цезарь после того, как расцеловал длинные нежные пальцы и зализал каждую ссадину от жестких верёвок на них, крепко обнял, утыкаясь лбом в живот; — Ты сжёг договор?       —Нет. Это просто стопка черновиков. Хах. Я не сжигаю такие важные документы. Ты сердишься?       —Немного, но мне понравилось. Я тебе доверяю. — Цезарь усмехнулся, то что он чувствует не возможно выразить одним словом, это смесь не бурлящая и выливающаяся в привычные алгоритмы поведения, как обычно, а тихая реакция, но кардинально отличающаяся от предыдущей с неизвестным финалом, хотя , вывод он может сделать ему хорошо, он жив, Ли Вон жив, ничто им не угрожает, они стали немного ближе, он любит, его любят, и этого достаточно.       —Спасибо. Давай весь день проваляемся в кровати.       Цезарь приподнялся, нахмурившись.       —У меня после твоей дойки не встанет. — вот обидно, почему партнёр хочет, когда он сомневается в том что может, а в обычное время его потенцией вечно недовольны.       —Цезарь! Ты не исправим. — Ли Вон дёрнул светлые слега завивающиеся волосы и костяшкой пальца дал по носу, вновь прижимая к себе; — Я просто хотел побыть с тобой и обнять тебя. Но ты похотливое животное.       Цезарь улыбнулся и повернулся на спину, но всё же оставаясь головой на чужих бёдрах, и провёл по чуть уставшему лицу адвоката, не выспался или вымотался за вчера, да они поспали то немного совсем.       —Пойдём в мою личную гостиную, прикажу поставить кровать там.       —Там диван есть. И он раскладывается.       Ли Вон поправил одеяло натягивая на партнёра. Ну что за чудо, пусть и глава организации. Дотянувшись до кружки с кофе вздохнул. В следующий раз он остановится. А этот раз останется особенным для обоих. И даже если эта нечестная сделка останется на его совести, то его совесть она не отягощает и не грызёт. Зато их доверие друг другу более весомо, чем когда либо.