Незаконченный конец.

Айван сидел на холодной лестнице, в домашней одежде и весь в слезах. Он выбрал это место потому что там никто не ходил, все пользовались лифтом. В доме было 11 этажей, в принципе, не так уж и много, но достаточно. Ресницы на глазах слипались от солёных капель, которые также стекали по губам. В горле застрял ком, но сил не осталось даже на спасающий зевок – парень десять минут назад дрался, буквально. После разговора со своим другом он осознал, какой мразью является. Но разве Айван мог измениться? Это как жаждущего внимания экстраверта заставить в тряпочку усесться в углу, ну или же ещё глубже по смыслу, заставить человека с одним мировоззрением мыслить по другому. Айван непроизвольно всхлипнул, чуть не давясь кислородом. Парень резко замер, услышав медленные шаги снизу. Прижав висок к грязным перилам, его взгляд сразу заметил движущуюся фигуру с отчётливым блондом, примерно на 6 этаже. Память сразу среагировала, давая понять – это был Эндрю. Айван сразу отстранился от перил, прижимая ноги к телу, будто прячась. Выход на этаж был слишком громким, так что оставалось лишь сидеть на месте. Хотелось стать пятном, жалкой точкой на каменной ступени. Он прижал ноги к корпусу уже руками, а голову опустил к предплечью, снова всхлипывая уже в рукав. Нужно было отдышаться, воздуха всё ещё не хватало, а хрипотца в горле всё сильнее напоминала о друге программисте. Тот, кстати, ускорил шаг и уже наверняка достигнет Айвана. Шум был так близко, тяжёлые удары ладони по перилам наводили тревогу. В груди что-то сжалось – то, что Айван сейчас ощущал, было похоже на описание ощущений Эндрю – когда тот кочевал у него в квартире, то тому часто приходилось уходить или прятаться, чтобы не вывести хозяина квартиры в ярость. Но тот сам раздражался на буквально мелочи, так что без криков или даже физических разборок не обходилось. Разве это можно было назвать хорошими вещами? Айван намертво зацепил взгляд к ступеням лестницы на нижний этаж, пальцы вцепились в колени так сильно, что, возможно, оставляли царапины сквозь ткань штанов. Та была достаточно тонкой для того, чтобы позволить чему-то острому оставить след. Да и футболка того же качества. Парень сосредоточился на своих ощущениях, дабы отвлечься. Мелкие камушки попали в тапки и впивались в голые стопы, на коленях время от времени проявляли себя синяки от падений на них, а также ком в горле, который так и не хотел исчезать. Айван глубоко вздохнул, приоткрывая рот. Пару ещё не высохших капель слёз закатились внутрь, парень слизал их языком. И снова всхлипнул, ещё тише. Как только он увидел Эндрю, быстро поднимающегося вверх, он сразу замер, а в груди разлилось дикое волнение. Он опустил голову в руки, делая глубокий вдох ртом. Айван был готов к удару, крику, злости. Но была лишь убийственная тишина. Об этом можно было написать текст, создать сюжет для хоррор игры или извести вывод в цитате. Но смысла не было. Писатель поднял голову, щурясь. Увидев прямо перед собой лицо друга, он вздрогнул, отстраняясь, но его взяли за колено и заставили придвинуться ближе. По лицу Эндрю нельзя было понять его эмоции, хотя, одна была видна – разочарование. Он сжал колено друга, заставляя того в очередной раз всхлипнуть. Хотя, возможно, совпадение. Не суть. — Ты плачешь здесь, как слабак, хотя ежедневно показывал, какой ты доминант, какой ты сильный и акцентировал своё старшинство. Но почему теперь я, такой слабый и некудышный, пытаюсь добиться из такого старшего и сильного человека извинений? — Речь звучала идеально, без единой запинки, словно подготовлена. — Ты так и не понял своих минусов да? Ну, раз уж я младше, скажу тебе сленгом – ты не то что красный флаг, ты самый настоящий чёрный флаг. Его ноги подрагивали, так как он стоял на корточках, а тем более на носочках. Рука расслабилась, вся сила напряжения ушла в идеализацию тона и удержание равновесия. Айван всё прекрасно понял. Он мог бы измениться, встать на колени, слёзно моля о прощении. Но он молчал, самоуверенность и ощущение своей особенности заклеивало рот. Эндрю нахмурился, качая головой. После чего встал, свысока смотря на подавленного Айвана. — Ты используешь меня в своих целях, разве я должен терпеть это? Ты даже не признаёшь. Парень сделал шаг вперёд, потом ещё один, взялся за перила и вдруг посмотрел на Айвана, что снова всхлипнул. — Вот и молчи, твой голос отвратно слышать. Только он отвернулся, как ощутил сжатие рук на корпусе. Его просто остановили сильным объятим сзади, исподтишка. Эндрю громко выдохнул, а после раздражённо хмыкнул. — Ну что ты, блять, хочешь? Айван отпустил знакомого и заставил повернуться к нему. Оказывается, старший всегда был чуть ниже. Это заставило обоих ненадолго смутиться. Но Айван первый двинулся и отошёл, еле составляя предложения. — Эндрю, я всё понял. Я не могу признать это, я просто не могу. Но знаешь, во мне тоже есть доля адекватности. — Айван выпрямился, будто передавая контроль спокойствию и решимости вопреки чертам эгоизма. — Помнишь, я рассказывал тебе о своих желаниях и целях? Ты ведь знаешь всё, у тебя есть ответы на все вопросы, ты просто заставляешь меня прочувствовать тоже самое...И... Айван снова сгорбился, у него, кажется, начиналась истерика, так что он закрыл рот рукой и начал всхлипывать. — Извини... п-прошу, не оставляй меня. Ты мне нужен... ты знаешь зачем, н-но, это ведь поэтично, п-... проблематичная дружба, хах... то что надо. Эндрю стоял в полном шоке от речи и поведения Айвана. Его глаза расширились, слова так и не могли вырваться наружу. — ...Поэтично? Да ты... ты серьёзно? — Я сказал правду, напрямую, что тебе не нравится?! — Старший схватил его за плечи, толкая. — Блять... Схватывала дереализация. Зачем нужен был весь этот цирк с осознанием правды и признанием? — Извини. Я постараюсь измениться. Ты можешь мне помочь. — Я могу помочь тебе измениться, только если уйду. Мы уходим на дно вдвоём, а так, если поэтично, то похватавшись за разные буйки или чё-то там – всплывём, но в разных местах. Так понятно? — Нет, нет, не уходи. Эндрю отвернулся и с грохотом открыл дверь на этаж, за ним пошёл Айван. — Стой! — Оставь меня в покое. Я пришёл убедиться, что тебе также хуёво, как было и мне. Да, знаю, тебе плохо без меня будет, бла-бла-бла. — Он нажал на кнопку лифта. — Но нужно было обращаться ко мне не как к вещи или вовсе рабу, пф... Эндрю зашёл в открывшийся лифт, а Айван остался стоять в расстеряности. Младший медленно подкрался пальцем к кнопке первого этажа и тихо клацнул её, не смея опускать руку к кнопке закрытия дверей. — Я больше люблю здоровые отношения, пока. Двери лифта закрылись, кабина тронулась вниз. Между парнями всё ещё осталась странная недосказанность, но основное всё же было понятно. Звон в ушах вдруг усилился, накатывала ярость – ни разочарование, ни радость, ни злость, а ебучая недосказанность – эмоции не успели сформироваться, так что почувствовать что-либо после окончания дружбы было тяжело. Всё произошло так быстро, без запинок, а чётко и почти гладко. — Сука... Айван, ощущая прежнюю боль, поплелся к себе в квартиру. Коридор казался ещё более длинным, кажется, длиною в километр. В тёмной квартире царил бардак, а вещи Эндрю были разбросаны вперемешку с вещами хозяина квартиры. Напряжение в руках нарастало, так что парню пришла идеальная идея – разложить их по коробкам, обратно. Когда дело дошло до компьютера, он долго оглядывал его, но всё же сложил, так и не заглянув на рабочий стол данной техники. Порядок был сделан, коробки аккуратно сложены около входа. После Айван передал их девушке из 402 квартиры, ведь та была близка к обоим парням. Айван чиркнул спичкой, оглядывая горящее пламя. Такое крошечное, слабое, но сильное. Рука опустилась, заставляя его коснуться фитиля свечки – огонь немного увеличился. Айван ватными руками зажигал огонь на плите, чего-то боясь. Он осматривался, не издавая ни звука. Парень оставил две плиты без огня – но с идущим газом. Айван раскидал горящие спички по всей квартире, а сердце в груди бешено колотилось.

...

Он выбежал на крышу, падая на колени. Он плакал, нет, рыдал во всё горло, наконец-то осознавая потерю и трагедию. Почему всё всегда так? Он не знал. Не хотел разбираться, всё было слишком сложно. Парень сделал шаг вперёд, смотря на два стула и столик, где обычно тусовались друзья. Хотя, там проводили время только они. Айван медленно подошёл к краю крыши – он на точке невозврата. После первой горящей спички на полу уже нельзя было передумать. Всё тело дико дрожало, а слёзы давили на глаза, но не выходили. Ему надоело ощущать это всё – эти мучения, двуличность и прочие чувства, заставляющие его страдать. Он сделал шаг вперёд. И только тогда, в тот момент, у него получилось осознать всё то, что обдумывалось месяцами. Слёзы наконец-то выступили. Хотелось вернуться к Эндрю. Ветер и давление доставляли дискомфорт, но вскоре, Айван перестал чувствовать вообще всё. Громкий звук столкновения человеческого тела с асфальтом. Эндрю стоял буквально неподалёку, наблюдая за пожаром в знакомом окне. Как только он увидел до боли узнаваемое тело, его взгляд тут же помутнел, в горле образовался ком, а слёзы сразу же выступили, заставляя глаза мгновенно краснеть. Да, ему не хотелось даже знать Айвана – но сейчас, он увидел то, чего явно не должен был. Его смерть. Его конец. Их конец. Изо рта не выходил даже мат, полный паники. Только лишь краткий вздох отвращения и жалости с болью. Теперь недосказанность почувствовал и Эндрю. Айван оставит огромный след как минимум в жизни Эндрю, который больше никогда не отмоется от пройденного кошмара. Вдалеке слышалась сирена. Но её всё равно заглушали собственные мысли и звон в ушах. Теперь Эндрю никогда его не забудет. Может и не простит, может и будет ненавидеть, но не забудет.