Работа (не) полезна для здоровья

Он снова не пришел. Николая Павловича это начинало раздражать. Пару недель назад Император начал замечать, что Бенкендорф стал задерживаться на работе... Нет, не до поздна, а настоящими сутками. Он стал приглашать Александра к себе на встречи, в театр, еще куда-нибудь, лишь бы вытащить из кабинета, заваленного бумагами и документами. В самом начале таких приглашений Бенкендорф с интересом наслаждался обществом Императора, старался внимательнее присматриваться к постановкам, принимал участие в разговорах. А потом он... Просто стал засыпать от усталости. На, кажется, десятом представлении, Александр Христофорович уснул прямо посреди разговора с Николаем, чуть не упав с кресла, благо самодержец успел его ухватить за руку. Но что еще больше напугало Императора, что даже после встреч он вновь ехал на работу. А потом стал иногда забывать о том, что его звал Император. На первые разы Николай снисходительно качал головой и говорил себе, что пусть он поспит. Но потом... Он начал всерьез беспокоиться о здоровье шефа жандармов. -Хватит. Я приказываю вам взять отпуск, Александр Христофорович. Бенкендорф удивленно поднял глаза на своего повелителя, поняв суть его слов лишь через секунд десять. -Ваше Величество, но я не могу! Работы просто по горло, а работать... Николай наклонился ближе, оперевшись на крепкий стол. -Прошу, замолчите. Это не просьба. Я не позволю вам в ближайшее две недели (минимум!) зайти в этот кабинет. Бенкендорф ошарашенно смотрел на Императора. Он был... Возможно, на грани нервного срыва. Или того, чтобы упасть в обморок. Пушкин, почему-то, с особым рвением пишет весь этом месяц произведения, а тут еще и нашлось немало подражателей поэту, желающих издаваться. Десять поэм за неделю. И все чуть ли не на самое длинное произведение в мире претендуют. Подчиненные, в особенности новенькие, очень много лажают, чем доставляют не меньше головной боли шефу жандармов, чем нерадивые поэты. Сейчас Николай пытливо смотрел в глаза Бенкендорфу, ожидая, когда он ответит. Но прошло полминуты, а ответа не последовало. -Простите, Ваше Величество. Мне... Я не могу. Не я. Не сейчас. У него что, глаз дергается? Александр Христофорович встал из-за стола, желая выйти немного продышаться, но, спускаясь с приступка, на котором возвышался его стол, внезапно потерял сознание и полетел вниз,и, вероятно, разбил бы себе нос, если бы не Николай, подхвативший его. Император поднял Александра на руки и отнес в свою спальню, накрыв одеялом и положив на лоб мокрый платок. "-Ах, зачем же ты себя изводишь? Так плохо к себе относишься! И так похудел... Надо будет покормить тебя как следует. И заняться твоим здоровьем."- такие мысли крутились в голове Императора, пока он смотрел на уставшего, голодного и полностью изнеможденного Бенкендорфа. Через пару минут в дверь постучали. -Ваше Величество, что случилось? Мне сказали, что вы звали меня...-запыхавшись, проговорил дворцовый лекарь. -Я в порядке, но вот Александр Христофорович...-полушёпотом произнес Николай, пропуская лекаря внутрь и указывая на кровать. -Я же говорил ему... Простите, Ваше Величество, просто Александру Христофоровичу я давно говорил, что так много работать нельзя. Император изложил суть ситуации, свидетелем которой он стал. Лекарь внимательно его выслушал (про себя отметив, что государь немного покраснел, рассказывая о Бенкендорфе, но, пожалуй, это наблюдение стоит оставить при себе. Как и немой вопрос: почему же шеф жандармов лежит в постели императора?..) После осмотра лекарь выписал больному лекарства, назначил постельный режим, а также строго-настрого запретил любые переработки положенного времени. На следующее утро Александр Христофорович проснулся от непривычно яркого солнца, что било ему в глаза. Обычно он либо вообще его не видел, ведь в кабинете всегда были задернуты шторы, дабы не отвлекаться от работы, либо тонкие лучи проникали исключительно в гостиную, и то, если они сильно старались, ведь солнце со всех сторон загораживали другие дома. Но сейчас было очень светло. Да и постельное белье... Это что, шелк? Бенкендорф оглянулся:да, это однозначно покои Императора, он бывал в них много раз. Но... Почему он здесь? И где сам Николай Павлович? А, вот где самодержец: полусидя, или, если быть точнее, полулёжа, спит на небольшом кресле рядом с кроватью. Он немного горбится, ведь для сна подобная мебель весьма неудобна. -Николай Павлович... Почему вы спите в кресле?-пронзает утреннюю тишину голос Александра Христофоровича. Император вздрагивает и просыпается. -Александр... Александр Христофорович! Ложитесь обратно!- Император подскочил и поспешил уложить шефа жандармов обратно на подушку.-Вам нельзя вставать, пожалуйста, поспите еще! Непродолжительное сопротивление сменяется подчинением. Бенкендорф, все еще уставший и обессилевший, не может сопротивляться довольно сильному императору. Через две недели Александр Христофорович вновь на посту, вот только... В семь вечера, ровно, приходит император. Он забирает Бенкендорфа из отделения, а потом... Ну, первое время он просто отвозил его домой, чтобы тот мог выспаться. Но спустя время они начали ходить вместе в театр, порой играть в теннис, а иногда просто болтать вместе. Если бы тогда Николай не забеспокоился, то, скорее всего, Александр Христофорович сам себя в могилу бы загнал. Но с другой стороны, стал бы Бенкендорф так стараться ради кого-нибудь другого?..