Объединение

– С сигаретой целуется, раздул щёки. – А с кем надо? С тобой? – Хотя бы. Согнувшийся ввиду роста Косичка в левом отсыревшем падике сосался с невысоким рыжиком. Нахоя часто дышал носом и не хотел отталкивать маминого модника. Захваченный этими губами сам проявлял шаги. Гопари прислушивались к шагам. Тишина. Значит время есть. Табачный вкус передавался к некурящему. Румяный пирожочек прерывается от привкуса, слюна стекла по смоченным губам. Целоваться враг умел, особенно в глубоком смысле. – Рак лёгких хочешь заработать? Докуришься, ёп твою мать. Риндо тоже курит? Нашли небось тему с братцем. Очень мне не нравится эта поебота. Как можно травить свой организм? Холодные руки – признак проблем с сосудами. Ран опешил и взглянул с искрой. – Как это Соечка... – В прямом что самом ни на то есть смысле. Я вам обоим губы оторву. – Вот это номер, – прозрел от малыша Хайтани. – Переживаешь за меня не так ли? Рыжик у нас чувстви-ительный. Ухватился двумя пальчиками за подбородок. – Хочешь инфаркт получить? – Нахоя продолжал тему про очень вредную для сердца привычку. – Я его уже получил при первой нашей встрече. Оставить тебе пару засосов? Небесный дерзко жмёт свастона к холодной стене. Охолодевшие руки Нахои находились под кофтой Рана, согревались от кожи. Шероховатость под пальцами. – Я видел как ты смотрел в область моей ширинки, – король жарковато дышал в чужой лоб. – З-заткнись. Мы делаем ужасные вещи, нас не поймут в банде. Тебя Курокава убьёт. – Словесно отбивался противник. – Мне похуй. Ты мне нравишься, Хоя. Ран хочет засосы оставить на этой шее. Вообще дурак. Оба дураки эти Хайтани. Ебанько, проще говоря. Младшего брата нормально не воспитал, чтоб не совал свои очень нужные знания гимнастики куда не надо. В шпагат он развалился. На руках пусть походит. "Да мы и сами ненормальные, захотев спутаться с небесными." –Какие нахуй присоски? Мне брат скажет: «Ты чё, опух? Они наши враги». – Что-то ты разговорчивый. Ран прильнул к манящей мужской шее, зацепился губами и приступил посасывать кожу. Капилляры раздражались на тянутых участках. Терпимый дискомфорт перерастал в болевое ощущение. Кавато оттолкнул силой от себя тело. – Блять, долбоёб. Раздалось эхо на верхние этажи. – Какой агрессивный характер, – скалился Улыбашка. -За тобой, милый, повторяю. Орёт на весь подъезд он. Какой заводной малый. – Раззадоривался Хайтани. Почувствовал иную твёрдость у себя в паху и заметил: – Как же легко тебя взбудоражить. – Кулаки чешутся. Каким же тебе образом повезло меня подцепить? – Я завоеватель. Воин. – Шпатель в чёрной тряпке, – взорвался демон. Свобода слов и действий распаляла безрассудство двух местных обаятельных хулиганов. Близнец и сам не хотел понимать, почему так вообще вышло, что он стоит со стояком в чужом подъезде и давал себя тому, кто мудохал его товарищей и младшего брата. Вот просто, шли, гуляли Ран начал за руку брать при переходе на пешеходе, а руку не отпускал. Разговорились об ориентации, прошлых отношениях и Нахоя сам говорил по приколу: «Оставь мне засос». Хайтани предложил тогда пойти в любой открытый подъезд. В итоге реально утянул прижал к стене и стал целовать. Сам же захотел. Дошутились ёбаный в рот. Другого Ран и не встретит затейника. Самая лучшая история знакомства: жестоко избивали брата Нахои, самого Нахою и радостные аккурат свинтили в падик сосаться. Кстати, чем же заняты младшие? «Я б тебя убил бы,» – думал Улыбашка, вскинув голову и прося вновь о желанных поцелуях. Распущенные руки сплетались, баловались, оглаживали животы, задевали стояки. У обоих градус превышен до опасного состояния. Пора прекращать, пока реально в этом падике не поеблись. – О перец ты, – Ран оказался в метре от возбуждённого. Мальчик-перчик не отвечает. Дрожь окучивала тело от обворожительного голоса. Тембр пробуждал эмоции на непоправимом улыбчивом смазливом личике. Стоит свастон весь обсыпанный эмоциями. Непоколебимый в драках, крепкость как у виски и стойкость. Ледяные руки пробрались к его горячей груди, от чего Нахоя дрожит. Прямо не оторвать братьев Хайтани от мужской сиськи. – Я часто думаю о мужчинах и жить без них не могу. Особенно без их груди и задницы. – Уносясь в чудеса сказал чёрный блондин. – Честно вывалил, – хватило рыжика на фразу. И то слова проглатывал. И он тоже много размышлял. О светлых переплетённых волосах, худых мужских руках, гордячьей ухмылке на ебальнике старшего. Изящность в тупых позах и походке. Продолжительность тела, вытянутые ноги, подтянутое тело что хотелось без всего увидеть и распущенные волнистые от косичек волосы. «Это у нас там у врагов такие враги красивые?» – путался в словах, повторялся младший. Сидел дома: щёки под цвет волос, а Соя ничегошеньки не понимает и не спешит спрашивать у братика, а то сам лишнее сказанёт. Капитан свастики прилип от острых ледяных ощущений к телу, пропахшему табаком и стойкими духами. Ран цепанул харизмой и флиртом. Попалась рыбка на клёв. Ой творят, ой творят не самые обычные парни... – Ты посмотри на него, а. Гадёныш. – Улыбка то и дело сменялась на самое смущённое выражение, что король видел в своей жизни лицо. Пересохшие губы подпитывались влажностью чужого языка. Давненько не ласкали, раз реакция не самая обычная. Либо Ран настолько хорош. Нет, два в одном. Гопник знал насколько охуенен. Что в хулиганстве мастер, что с парнями мутки. Подумай только об этом – самооценка всё выше и выше, словно о размерах космоса мысль. Ран прокрался ручонками к соскам, что ввело в ступор Улыбашку. Сонная артерия била ключом, дыхание участилось вновь, силы приливали к мышцам рук. Тело прогнулось навстречу, вздохи возбуждали актива, схватившегося за талию и углубляя поцелуй. У косички ладони подлиннее, больше. Как и достоинство, упиравшееся больно в пах свастона. – Я б тебя прям здесь удовлетворил, – лидер на пределе. Кавато останавливает, хватанув длинные пальцы в напряжённую ладошку. – Куда лезем? Идиот, мне выговор сделают, – приходил в себя он. -А я тебе что? Это твои проблемы, – бесил самодовольный. – Уебу, сука, страус ебучий. – Я влюбился в тебя при первой встрече. Мне похуй на всех, не на тебя точно. Когда Ран впервые увидел рыжие кудряшки и опасную улыбку, то невольно улыбнулся сам. Такого парня нельзя упускать из виду. А вид у него ещё тот: яркий, вычурный, как у самого Хайтани. – Всё улыбаемся. И рот ни на секунду не закрывается. Помочь закрыть? – предупреждал он. – А тебе есть чем хочешь сказать? Я тебе ебло сломаю, косичка. – Озорник хрустнул костяшками. - Я до встречи с тобой засрал вас обоих с ног до головы. Сейчас вижу ты ещё тупорылее. Он отошёл и сел на подоконник. – Слушай шутку и одновременно поучительную вещь. Тебя и Риндо оставили с Соей, он реветь начал... – Плохая шутка, – перебил Ран, сохраняя спокойствие. – Ты слушай дальше. Ты спрашиваешь: «Чё делать?» Я отвечаю: «Успокоить его надо. Ты опять спросишь: «Ты чё смеешься? Лицо подставить?» – Нахоя стал серьёзнее и произнёс остальную часть тягуче с привкусом презрения: – да. Ещё раз тронете - придется поступить именно так. – Такие есть на пх? – засмотрелся на видок Ран. Нога бойца опущена с подоконника, а вторая согнутая находилась на белой грязной поверхности. Руки на коленках. – Такие конченые, как ты? Есть конечно. Целая категория. Максимально пошло шутят парни. – Кстати, про младших забыли. – Напомнил вежливо Ран. Так отлучились за своими одинаковыми состояниями, что аж не контролировали детей. Рыжий названивает близнецу, пока засосы ему ставили. А отвечает не братик. Прямо начало анекдота. Думается костолом с выдернутыми патлами, кровавым носом орал: «Ни секунды покоя с ним нет!» На губах блондина смазка со спермой, дыхание в норме. Выдохшийся Соя красный лежит с мягким сознанием и заложенными ушами от оргазма. – Как у вас там дела? Всё нормально? Сое плохо, он плачет? – Нахоя подставлял шею долговязому наглецу. – Ему сейчас хорошо, – проговорил Риндуся. Широкая улыбка выворачивала слова в нескромную речь. – Дебил, – прошептал голубоволосый и кинул подушку в него. Прикрывал лицо руками и угоманивал взбудораженное состояние. – Мы гуляем. Скоро будем. Нахоя усмехнулся и затем переспросил о Злюке, забывшись в эмоциях от поцелуев его брата не смогши отклониться. Властливый примыкал больше: руки опять загуляли по интимным чувствительным местам. Гормоны ударяли до отключки. – Братец там не плачет? Но улыбчивый не переживал, почему-то доверяя придурошному акробату. Тот явно по канату ходит, рискуя в любую секунду свалиться от гневного плача. Соя, который только что кончил от отсоса, слушал что там говорит блондин Нахое. Риндусик охуенно извинился. Его простили. Он скинул трубку и облизнулся, смотря на разведённые ноги и прямо в промежность. – Значит время у нас ещё есть, – Риндо залез на парня. На смущённого плаксу приятнее смотреть, чем ломать ему кости. – Есть душа всё-таки, – тянул Соя на себя подкачанного. Пососались, покурили отсосавшие друг другу на заебись. *** Старшие вернулись. Думали здесь будет место преступления. Квартира на месте, посуда в целости, ножи не в крови, парни очень расслаблены. Румяные, улыбающийся без напряга Соя. Сам позабыл, что держит злое лицо. Голубенькие блестящие глазки и чарующие фиолетовые. Что здесь произошло? Догадки сами просились в голову. Младшие дымят на кухне. Пепельница, пачка демшанских возле. Соя курит! В этих милых губах сигарета убедился Ран. «Вообще нихера по нему не скажешь, что он имеет какие-то вредные привычки.» – Будем вместе курить, – крутил кончик косички он. – Размечтался скотина вычурная, – перехватил волос Нахоя. – Так, вам кто разрешал курить? – А что такого? – не понимал Рин. – А сколько ты выкуриваешь, Соя? – поинтересовался Ран, разгибаясь и выбираясь из ослабшей хватки. – Штук пятнадцать. – Сколько!? – сделал он удивлённое лицо, а потом вернулся в привычную расслабленность с опущенными веками. – Мы тоже. «Если бы он время от времени не матерился, я бы подумал что это обычный парень, а не хулиган». – Посматривал Риндо на красивого кудрявого курильщика. – Мне кажется, Риндусик индивидуально извинился в наше отсутствие. – Полностью был уверен старец и подшутил: – Ну что, вы поебались? Думаете, просто так вас оставили наедине? «Хочет застать врасплох, – не вёлся брат. – Оральный за секс считается.» – Ни мозгов, ни члена. – Вставил речь Дьявол. – Проверим? Мы же на «ты»? Мы женаты. – Подвёл итог флирт. – Дебил, – кинули ему в ответ. Растроганный Соя изогнул бровь, в подозрениях метался. Возможно ли... Откровенно Нахоя желал смерти обоим Хайтани, а тут... – О, вы без нас правда время зря не теряли-и? – гламурные косы мотнулись при передвижении. – Этот без очков, – метнулся детектив рыжий. – Этот лыбится, хотя Злюка. Видеть стал лучше, Хайтани? Сейчас исправлю. Уставилось оно тут на моего брата. Ты чё с ним, сучара, сделало? «Скорее он мне,» – тёмно помыслил недавно кончивший Риндуся. Ротик у Сои что надо. – Ты о чём? – Вы кого хотите обмануть? Старшего брата. – Ран произнёс это с раскуской. «Да, именно этого я добиваюсь,» – в голове шутил Соя. – Я охуеваю, – резко высказывался Нахоя. – Он самый единственный, чудесный, – боготворил признающийся в чувствах. – Костолом, я тебе твои кости выверну. – Ты единственный кому я сдамся, - влез, Ран не сдерживаясь, переключал на себя внимание. Губа нижняя закусана. А оно не верится Нахое. Он стукнул паршивца по подбородку, язык оказался прикушен. – Чили-перчик, – застал тупую ноющую боль небесный. – Мандерчик. У Нахои показались засосы, на что Соя признался: – Ладно, мы тоже сосались. – Ах ты сволочь, – всплылил кудряш с замаранными кулаками. Рыжие волосы вздыблены в агрессивном поведении. Только хотел налететь на боязливого Риндо, так братец остановил и сказал: – Не надо его трогать. Он извинился – этого достаточно. Сам, Улыбашка, говорил не стоит общаться с врагами. В итоге замутил. Побежал он к своему Рану. Риндо говорит его хуй поднимешь, а тут прям намылился. – А я думаю чё это ты вскочил и этот тоже полетел прям с кровати, будто кипяток вылил ему. – Поддерживал тот. У Хайтани побитые морды. Садо-мазохисты эти братья. Даже с такой рожей Ран оставался красавцем: ровные светлые черты не затронутые кулаком. – Я буду скучать по твоим губам, а ты - по моим умелым рукам. – Собирался он домой. Пора уже, к сожалению им проститься... А Злюка не хочет гимнаста отпускать. – Ну раз все знают о нас... – пожал он плечами. – Рин, покурим напоследок? – Ладно, пора, закругляемся. Жду тебя в подъезде. – Сообщил косичка брату. – Пойду провожу, – подтянулся Нахоя. Ушли и Соя отправился следом. Выйдя под шумок в подъезд, увидел как Ран зажимает его братика на себе находчивого. Нахоя отвернул голову от них двоих и закраснелся. Ладони затрогали аккуратные косы. – Спасибо хоть так всё обошлось, – кивнул голубой. – Ебать я бестолочь, – стыдился Хоя. Ран обратно зашёл за Кавато и те сказали важную новость или же предложение. – Оставайтесь, я еды наготовил. – Приглашал в гости хозяин. – Правда? – Риндо с разбегу подхватил своего курящего мальчика и обнял до хруста, Соя отвечал тем же. Ран умиляется красоте и хвалил судьбу за охуенный исход. – ГОСПОДИ, У НЕГО ПЕРЕЛОМ. – Нахоя полез с кулаками по плечам, но не может долго продолжать, потому что Соя стоит и братцу по лицу кулаком заехать не хотелось. Одумался вовремя и стал наблюдать. Они так рады друг другу? – Так уж и быть, остаёмся с ночёвкой. – Подводил Ранусик. Вечером и ночью старшенькие играли в приставку в комнате, а младшенькие всю ночь на балконе курили, пили вино с пивом. Малину с лаймом вкус предпочитал Соя напару с Риндо. Ран и Нахоя пили вино. У Кавато дома алкоголь. Соя пьёт. Вот это семейка. Ходил Ран к ним курить и смотрел фальшиво шокировано, как малое дитё. А сами то с колонии из зверского поколения. Пиздя́т ещё что-то. – Мы знали про вас раньше, но чтоб столкнуться лбом ко лбу... – Нахоя косо глядел на выпившего больше него вернувшегося с перекура. Выражение похожих чертами лиц у Хайтани были как на просмотре за дракой: внимательными, обычными. Отличие в одном – немного плывшими эмоциями от спирта. Риндо при скуке умел разбавляться этим, а Ран предпочитал сон, не желая шляться где попало. Любил загулять вечерами-ночами по загорающемуся ночными огнями Роппонги. Соечке явно это не понравится. Может, он сможет тормознуть оболтуса домашним уютом, чтобы больше за брата не волноваться?