Счастливого дня смерти! 🎂

— Я готов. Поехали? Петя, одетый на удивление легко, стоял за дверью и внимательно смотрел на Мориса, ожидая ответа. Кудрявый оглядел Петра с головы до ног и тяжело вздохнул. — Ага… Кхм… Итак, мы снова здесь, — он жестом пригласил Гуменника зайти внутрь. Пётр неторопливо вошёл и с улыбкой посмотрел на Мориса. — В каком смысле снова? Мужчина прищурился. — Дай угадаю, ты конечно же ничего не помнишь… — Прости, что? — Пётр продолжал улыбаться, но в его взгляде появилась настороженность, смешанная с любопытством. — Ничего… ровным счётом ничего… В этот раз Морис не спешил изливать душу, помня, чем это закончилось в прошлый раз. Петя всё равно ему не поверит. Нужен был какой-то другой план. — Ладно, — Гуменник пожал плечами, — Так мы едем или нет? — Я… ммм… — Морис усиленно соображал, как ненавязчиво уговорить Петра остаться дома, — Я помню, о чём мы договаривались, но… как ты смотришь на то, чтобы никуда не ехать и отметить твой день рождения здесь? — Что? Почему? — Гуменник обиженно надул губы, — Ты же обещал. — Я смотрел прогноз — погода ожидается отвратительная. Ну… что ты в самом деле? — он мягко улыбнулся, видя, как обиженные глаза с укором смотрят на него, — Простудишься ещё. Да и посмотри как ты одет. Совсем не для такой прогулки. — Я уже настроился на эту поездку, — Петя опустил взгляд и начал водить кончиком кроссовка по ковровому покрытию. — И, если честно, очень рассчитывал на твою компанию. Никто больше не согласился поехать со мной… — Знаю, дружище, знаю, — Морис подошёл и ласково потрепал его по щеке, — Но я бы лучше придумал какое-нибудь другое развлечение сегодня. А туда съездим в другой раз… когда погодные условия будут получше… Гуменник не поднимал глаз. Его губы сжались в тонкую линию, а грудь ходила ходуном от частых глубоких вдохов и выдохов. Он определённо обижался, хоть и не говорил этого напрямую. — Знаешь, я один тогда поеду… — Нет!.. — воскликнул Морис и тут же осёкся. Его голос прозвучал слишком громко, слишком взволнованно. Петя приподнял голову и с подозрением посмотрел на него. — Э, Петь, останься…останься со мной, — он проговорил это уже мягче, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сгрести парня в охапку и не запереть в шкафу или ещё где-нибудь, где продержал бы его ровно до того момента, пока ехать куда-либо не станет слишком поздно. Петя цокнул и закатил глаза. — Ну и что мы будем здесь с тобой делать? — Да что хочешь, — Морис развёл руками, — Развлекать тебя буду. Пётр скривился и сложил руки замком на груди. — Как развлекать? — Фильм посмотрим, в игру сыграем, водки выпьем, — он начал перечислять всё, что приходило ему в голову, но выражение лица парня оставалось таким же недовольным. — Ну хочешь спою или станцую? Реакция оставалась неизменной и Морис обречённо закатил глаза. — Чёрт, я даже отсосать тебе готов, лишь бы ты остался здесь! Последняя фраза произвела, наконец, впечатление на Петра и он прыснул. — Вот это прикол! — засмеялся он, прикрыв ладонью лицо. — Ты это серьёзно? Серьёзно ли он? Морис сам не знал. Они вообще-то друзья. И никогда не говорили ни о чём таком. Сам он никогда не занимался ничем подобным с парнями и не знал, есть ли такой опыт у Пети. Но сейчас, кажется, он бы согласился сделать что угодно, лишь бы не видеть снова, как умирает Гуменник. — А если серьёзно? — спросил он, спустя минуту раздумий, чувствуя, как краснеет, и избегая смотреть парню прямо в глаза. Петя вновь прыснул. — Нет, не верю. Ты не сможешь. — А если смогу? — Морис помялся. — Ну, в качестве эксперимента… И подарка на день рождения. — Очуметь подарок, — Гуменник замотал головой, явно всё ещё не веря в то, что Морис говорит серьёзно. Мужчина сосредоточенно обдумывал собственное предложение. Внезапно у него в голове созрел план. — Но у меня есть условие, — вымолвил он и серьёзно посмотрел на Петра. — Ещё и условие? Ну и какое? — в глазах парня мелькнуло нескрываемое любопытство. — Ты напишешь отзыв. — Чего-о-о? — теперь Пётр смеялся в полный голос. — Какой ещё отзыв? Куда? В твой блог? — Нет, просто на листке бумаги. Напишешь, понравилось тебе или нет. Ну, что хочешь. Можешь написать, что не понравилось, мне всё равно. Главное, чтобы ты поставил число, время и подпись. — Что-то типа рекомендательного письма? — Ну что-то типа того, — кивнул мужчина. — Буквально пару фраз. — Зачем? Для твоих будущих любовников? — хихикнул парень. — Не будет никаких будущих любовников, — поморщился шатен. — И прошлых нет. Ты будешь первый… и последний, — сказав это, он смутился и немного покраснел. До этого момента вся эта ситуация сильно забавляла Петра, но сейчас, увидев смущение товарища, он немного посерьёзнел. — Морис, ты чего? Зачем тебе это? Мужчина закусил губу, соображая, но не смог придумать никакого разумного объяснения своему поведению. Если только сказать правду… Но как он может? Он и так, наверно, выглядит сейчас полным идиотом в глазах Гуменника, а если признается, то тот просто уйдёт, опять покрутив пальцем у виска. — Просто… хочу попробовать… — наконец проговорил он, не поднимая глаз. — Мозг ты решил сегодня не включать? — хмыкнул Пётр, — Не боишься, что я расскажу кому-нибудь, как ты мне отсосать предлагал? — Да ты завтра и не вспомнишь об этом, — лицо мужчины скривилось в усмешке. И тут его озарило. В принципе, он может делать, что хочет. Засосать, отсосать и даже трахнуть его. Петя об этом не вспомнит. Если только… Если его план сработает, и Гуменник не умрёт в этот раз, то тогда, конечно, придётся, сгорая от стыда, до конца тура прятать глаза и избегать его общества, надеясь, что он никому не проболтается. Но разве это не стоит того, чтобы попробовать? Хотя бы попытаться прервать чреду этих глупых бессмысленных Петиных смертей. Сейчас самое главное, чтобы этот чёртов день наконец закончился и больше никогда не повторился. Ради этого можно и унизиться. — Ох, вряд ли я смогу такое когда-нибудь забыть, — глаза Петра блеснули весёлым огоньком. — Ну это мы скоро узнаем, — серьёзно заметил Морис, игнорируя немой вопрос в глазах парня. — Так что, договор? С меня минет, с тебя расписка. — Не знаю, чем ты обкурился с утра, но… да, договор. Будет тебе расписка. Но, я всё ещё не верю, что ты сделаешь это. И обещаю, — Петины губы разъехались в широкой улыбке, — что решишься ты или нет — я буду припоминать тебе это до конца жизни. — Тогда, что ж… — Морис почесал затылок, — …приступим, пожалуй… Он подошёл к двери и несколько раз провернул засов. — Это на случай, если кто-то решит неожиданно завалиться… Гуменник кивнул, не переставая улыбаться. Он с нетерпением ждал, чем всё это закончится. Морис неожиданно сообразил, что все ещё находится в куртке, в которой собирался отправиться в дорогу. — Я… наверно это лучше снять. Он неловко сдёрнул с себя куртку, чуть не запутавшись в рукавах, и кинул на стул, стоявший рядом. — Я, наверно, тоже? — Петя вопросительно приподнял брови и начал снимать джинсовку, не сводя с мужчины глаз. Спустя мгновение она полетела на пол. — А… футболку? Мне снять? — нарочито соблазнительным тоном спросил Пётр и вновь прыснул тихим смешком, увидев застывшее выражение паники на лице Мориса. — Если тебе так проще возбудиться, то снимай. Морис решил не поддаваться на провокации и изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. В конце концов он тут не шутки шутит, а проводит очень важный эксперимент. — Ладно, герой-любовник, — Петя одним ловким движением стянул футболку и бросил рядом с джинсовкой. — Посмотрим, на сколько тебя хватит. Он поднёс указательный палец ко рту, погрузил подушечку в полость и сделал несколько сосательных движений. После чего, вынув палец изо рта, игриво прошёлся им от ключиц к низу живота, оставляя влажный след слюны. — Нравлюсь? — в его голосе слышались ирония и утрированно насмешливый эротизм одновременно. Морис сглотнул. Он не хотел признаваться себе в этом, но картинка на самом деле возбуждала. Когда Петя вёл мокрым пальцем по своему телу, он почувствовал как дёрнуло в паху, но подавил в себе желание дотронуться до себя. В конце концов от него не требуется получить удовольствие. Не требуется даже доставить удовольствие партнёру. Нужен просто набор механических действий в экспериментальных целях. И то, что тело решило немного иначе, неприятно задело мужчину. — Да, очень сексуально, — Морис специально громко усмехнулся, чтобы показать, как ему на самом деле всё равно на это маленькое представление, устроенное исключительно для того, чтобы поиздеваться над ним. — Ты напряжён, — заметил Гуменник. Морис нахмурился. Он не хотел, чтобы Петя видел это. — Попробуем музыку. Наверно, это поможет… Гуменник подхватил пульт, валявшийся на тумбочке возле кровати, и включил телевизор. Он быстро листал каналы, пока не нашёл какой-то музыкальный. С экрана на них смотрел Шуфутинский. В строгом костюме, затемнённых солнечных очках, с густой прилизанной бородой, он старательно напевал строчки своей самой известной песни, созданной, как будто специально, чтобы поиздеваться над Морисом: «Я календарь переверну и снова 3-е сентября». — Нет, пожалуйста… — кучерявый подался вперёд, — …только не эта песня. Выключи! Петя окинул его удивлённым взглядом, но, тем не менее, сразу же нажал на кнопку и экран телевизора потух. — Ты в порядке? — брюнет отбросил пульт в сторону и подошёл к товарищу. — Не та же дата… не снова… — сказал Морис, отвечая, скорее, самому себе, чем Петру. — Я в порядке, Петь… Давай просто продолжим. Так, без музыки… — Давай. Я готов. Гуменник встал по стойке «смирно», вытянув руки вдоль пояса и принялся с интересом следить за действиями Мориса. Ему было искренне любопытно, насколько далеко сможет зайти мужчина. Он всё ещё был уверен, что это не более, чем какой-то прикол. Шатен стянул с себя футболку и, прежде чем бросить её в угол, вытер со лба внезапно выступившую испарину. Он волновался. Волновался больше, чем хотелось бы. Всё-таки не каждый день занимаешься подобными вещами с мужчинами. А для него это вообще было в первый раз. Премьера, можно сказать. Но главное, что план пока работал. Петя, кажется, не собирался никуда уходить. А значит, он в безопасности. Мужчина медленно опустился на колени и его лицо оказалось на уровне паха Гуменника. А вот что делать дальше? Сразу приниматься за дело или… ну… разогреть его сначала? Поразмышляв несколько секунд, Морис решил действовать по обстоятельствам. Он неуверенно положил обе ладони на бёдра Гуменника и слегка сжал их. Петя немного дёрнулся, но не издал ни звука, всё так же продолжая с интересом наблюдать за происходящим. Шатен неторопливо поднял руки к талии парня, уцепился пальцами за край джинсов, просовывая их под ткань, и начал скользить ими по низу живота юноши. Морис не спешил. Он ждал, поглаживая Петины бёдра и наблюдая за его реакцией. Петины соски были уже твёрдые, а глаза с поволокой. Если раньше он не сводил с мужчины глаз, то теперь его взгляд был рассеян, а веки полуприкрыты. Застёжка и молния джинсов были в шаговой доступности от пальцев Мориса, но он хотел, чтобы Петя возбудился сильнее. В идеале, чтобы полностью закрыл глаза и не смотрел на него, стоящего перед ним на коленях. Ему не было страшно, просто неловко. Ширинка уже выпирала достаточно крупным бугорком и мужчина, наконец, решился. Он перенёс обе ладони на пах Гуменника и начал возиться с пуговицей. Руки дрожали и она поддалась не сразу. С молнией было уже проще. Одно движение — и ткань поползла в разные стороны, выставляя напоказ нижнее бельё парня и уже заметную эрекцию. В нос ударил запах мужской плоти, отчасти знакомый, потому что Морис сам был мужчиной, но в то же время какой-то новый, необычный. Запах Пети Гуменника. Мужчина поднял взгляд и увидел, что парня бьёт мелкая дрожь. Его губы были чуть приоткрыты, а дыхание немного сбито, отчего грудь поднималась и опускалась слишком часто. Глаза наконец-то были полностью закрыты, как он, собственно, и хотел. Морис снова завёл пальцы за край джинсов, цепляя заодно и резинку нижнего белья, и одним рывком стянул их сразу до колен, а потом и до щиколоток парня, освобождая член, который тут же ударился мокрой головкой о Петин живот. Из горла Пети, который до этого ничем не нарушал тишину, вырвался новый, незнакомый Морису звук — почти испуганный всхлип, смешанный с удивлённым стоном. Он пошатнулся, но устоял и, зажмурившись, сильно втянул носом воздух. — М-Морис...ты...ты правда сделаешь это? — его голос сорвался, потому что в этот момент он почувствовал руку на основании своего члена, а тёплые влажные губы мужчины нежно коснулись головки. Морис в ответ выдал что-то нечленораздельное, типа «угу». Гуменник не смог понять, что именно и почти сразу перестал пытаться, потому что прямо сейчас его друг занят его собственным членом и единственное, чего ему хотелось в этот момент — сосредоточиться на этих ощущениях. — Боже, — вырывалось из Петиного рта и он непроизвольно вперился пальцами в чужие кудряшки, сжимая их, и немного толкнулся вперёд, так, что его член погрузился в рот мужчины примерно наполовину. От неожиданности у Мориса подкосились коленки, но он не отстранился, а покорно принял происходящее и лишь вздрогнул, чувствуя, как по телу прокатывается волна удовольствия, уходящая в пах сильным толчком, а собственный член начинает активно подавать признаки жизни. Он был рад, что Петя не смотрит на него и не видит, как сильно заалели его щёки, и как предательски натянулась ткань на собственных джинсах. Мужчина попытался выключить мозг и сосредоточиться лишь на механической части происходящего, но тело продолжало упорно доказывать мозгу, что оно лучше знает, и мозг, не в силах сопротивляться, медленно капитулировал. Но Морис так просто не сдался. Он пытался отвлечь себя, разглядывая и пересчитывая родинки на бёдрах и паху Пети, запоминая их форму и размер. Он не знал, нахера ему это надо, но так ему становилось морально легче. Потому что признаваться себе в том, что он и его тело тоже получают удовольствие от происходящего — было выше его сил. Гуменник уже не сдерживался — он стонал. Его голос — низкий, чуть с хрипотцой, окончательно выбил остатки разума из головы его случайного любовника и Морис сам подался вперёд, насаживаясь ртом на член парня и принимая его до основания. Гуменник шумно выдохнул от переизбытка ощущений и ещё сильнее впился пальцами в волосы мужчины. — Ты как? — спросил он севшим голосом, но тут же понял, что вразумительного ответа не будет, потому что Морис был в состоянии только что-то сдавленно мычать. — Я…я скоро, — прошептал Петя, прижимая голову мужчины ещё ближе к себе, — Можно я… в тебя? — Угу, — с трудом выдавил шатен и через несколько мгновений почувствовал, как трясётся Гуменник и как сладко-солёная жидкость начинает заполнять его рот сильными, мощными толчками. Он рефлекторно сглотнул, стараясь не задеть зубами член парня, и тяжело задышал носом, пытаясь удержаться на коленях и не завалиться на бок, потому что его тоже трясло. Член постепенно обмяк у него во рту и он осторожно разжал губы, выпуская его и наблюдая, как потянулась и почти сразу разорвалась тоненькая ниточка слюны, соединившая их на мгновение. Морис убрал руки с бёдер парня и, наконец, откинулся назад, укладываясь всем телом на прохладный ковролин, пытаясь восстановить дыхание. Он закрыл лицо руками, анализируя собственные ощущения. К его удивлению, стыд отступил, уступая место чему-то сладкому и тягучему, очень напоминающим ему удовольствие. Удовольствие от того, чем он только что занимался. И он не понимал, как реагировать на это. Гуменник же, тем временем, вытерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, нагнулся и одним движением натянул обратно бельё и джинсы. Несколько мгновений он, тяжело дыша, смотрел на Мориса, а потом издал нервный смешок и опустился на пол, ложась рядом с ним. — Ты неплохо сосёшь, как для начинающего, — парень шутливо толкнул Мориса в бок и тот убрал ладони с лица. — Да пошёл ты, — Морис ответил грубо, но лицо само собой невольно расплылось в усмешке. — Можно я буду к тебе каждый день приходить? — Петя повернул голову и посмотрел чуть лукаво, но с доброй улыбкой. — Вот ещё, размечтался, — громко цокнул Морис, — Это была разовая акция. И только в качестве эксперимента. — Брось, тебе же самому понравилось, — Петя бросил недвусмысленный взгляд на нижнюю часть тела Мориса, показывая, что от его взгляда не ускользнуло возбуждение мужчины. — Так, ладно, — Морис резко поднялся, чтобы скрыть смущение, явно отразившееся на его лице. — Я свою часть работы выполнил. Теперь ты выполняй свою. — Он подошёл к тумбочке и открыл ящик, в поисках ручки и листка бумаги. — Ты серьёзно? — Петя приподнялся на локтях и с нескрываемым удивлением следил за его действиями. — Я думал ты пошутил. — Ты думал, что я и отсосать тебе не смогу, но смог, как видишь. — Он, наконец, достал необходимые предметы и, подойдя вплотную к Пете, протянул ему ручку и листок бумаги. — Пиши, как обещал. Гуменник молча взял протянутые ему вещи и в задумчивости посмотрел на пустой лист. — А что писать? — Да что хочешь. Можешь маме привет передать. Главное, напиши число, точное время и поставь подпись. — Ну ладно… Гуменник, чуть высунув язык, начал усердно что-то выводить на бумаге. Когда он закончил, он несколько раз сложил лист, поднялся с пола, и протянул его Морису. — Не знаю, зачем тебе это, но… держи. Морис взял лист и повертел его в руках, раздумывая, прочитать ли сразу или когда Петя уйдёт. Но Петя неожиданно продолжил: — Как насчёт того, чтобы восполнить потраченную энергию кусочком торта? Всё-таки у меня день рождения… — Да, точно, — Морис стыдливо потупил взгляд. Со всем этим сумасшествием он совсем позабыл про это. — Отличная идея. От сладкого я бы не отказался. — Ещё больше сладкого? — хихикнул Пётр, но, увидев как перекосило Мориса, тут же поспешил оправдаться. — Ладно-ладно, я пошутил. — Давай я тогда только быстро умою лицо и спустимся вниз, — продолжил он, — В кафе внизу наверняка найдётся что-то нужное. В крайнем случае закажем доставку. Морис кивнул и проводил взглядом Петра, пока тот не скрылся в ванной комнате. Мужчина снова посмотрел на листок, который всё ещё сжимал в руках, и собирался уже спрятать его в задний карман джинсов, но не удержался и развернул.

«Никто так классно не сосал мне, как ты!» 11.04.2026, 11:37. ПГ.

— Пф, ещё бы, — хмыкнул Морис и, сложив лист обратно, убрал его в карман. Он покосился на ванную комнату. Что-то восторженный фанат его минета задерживается. — Петь, ну ты скоро? — громко крикнул мужчина. — У тебя тут труба подтекает, — глухо крикнул Пётр в ответ. — Лужа просто огромная. Сейчас, подожди, я перекрою подачу воды. Послышалась возня. А потом раздался громкий хлопок, от которого у Мориса перехватило дыхание. Он сразу понял, что это было. Это был звук, который издаёт тело, когда ударяется о твёрдый кафельный пол. И тишина. Оглушительная. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и из щели пробивался тусклый свет. Внутри было тихо, слишком тихо. Не было привычного шума воды, не было даже звука дыхания. Шатен подошёл вплотную к двери и осторожно потянул за ручку. Его взгляд скользнул по кафельному полу. Он сразу же увидел его. Неподвижное тело, раскинувшееся неестественно, с лицом, обращенным к плитке. Глаза были открыты, но в них не было жизни, только пустота. На полу вокруг него растекалась лужа воды.