Правила приличия

Они сели на пол в кабинете, прислонившись к стене. Плечом к плечу. Тихо, спокойно, как будто так и должно было быть. — Нам нужно договориться, — сказал Тэхен после долгого молчания. — Опять условия? — Чонгук закатил глаза, но без раздражения. — В прошлый раз твои условия привели к тому, что я три недели не спал. — В прошлый раз я был идиотом, — признал Тэхен. — Я пытался контролировать то, что нельзя контролировать. Теперь я предлагаю другие правила. — Какие? — Во-первых, никакой лжи. Если я спрашиваю, как у тебя дела — ты говоришь правду. Даже если это «дерьмово». Даже если это «я плакал в подушку». Договорились? Чонгук кивнул. — Во-вторых, никаких игр. Никаких «я не приду на лекцию, чтобы проверить, будешь ли ты меня искать». Никакой пассивной агрессии. Если ты злишься — скажи. Если я злюсь — я скажу. Мы оба взрослые люди. — Ты говоришь «взрослые», — усмехнулся Чонгук. — Мне двадцать, тебе тридцать два. Разница есть. — Разница — это когда один из нас не может дать информированное согласие. Ты можешь. С этим вопрос закрыт. — Хорошо. В-третьих? Тэхен помолчал, подбирая слова. — В-третьих… я не могу обещать, что буду хорошим партнером. У меня нет опыта. У меня были отношения — короткие, уродливые, которые заканчивались тем, что меня бросали из-за того, что я слишком холодный или слишком занят. Я не умею быть уютным. Я не буду писать тебе «доброе утро» и «спокойной ночи». Я не буду говорить комплименты. Я не буду в смысле, не смогу давать тебе ту эмоциональную поддержку, которую ты, возможно, ждешь. И если тебе это не подходит — лучше сказать сейчас. Чонгук слушал молча, не перебивая. — А чего ты хочешь? — спросил он, когда Тэхен закончил. — Не то, что ты можешь дать. А чего ты хочешь? Тэхен уставился в противоположную стену. На полку с книгами. На табличку с расписанием консультаций. На всё, что угодно, только не на Чонгука. — Я хочу, — начал он медленно, как будто вытаскивал слова из себя пинцетом, — чтобы кто-то был рядом. Не всегда. Не постоянно. Но чтобы когда я просыпаюсь ночью от того, что не могу дышать — чтобы рядом была не пустота. Чтобы когда я пишу что-то умное и хочу этим поделиться — мне было с кем. Чтобы… — он замолчал, сглотнул, — чтобы кто-то дотрагивался до меня не из вежливости. По-настоящему. Чонгук повернулся к нему. — Ты правда ни разу не слышал, чтобы кто-то сказал, что любит тебя? — спросил он тихо. — Слышал. Мама. Она умерла, когда я был в аспирантуре. — А кроме мамы? Тэхен покачал головой. — Вот поэтому ты такой, — сказал Чонгук. — Не потому, что ты плохой. Потому что тебе никто не показал, как это — когда о тебе заботятся. — Хватит психоанализировать, — буркнул Тэхен. — Я не твой пациент. — А кто ты? Тэхен наконец повернулся к нему. Взгляд тяжелый, уставший, но не злой. — Я твой преподаватель, — сказал он. — Твой старший любовник. Твой враг. Твой… — он запнулся, — я не знаю, кто. Но точно не пациент. — Мой мужчина, — сказал Чонгук. — Ты — мой мужчина. Просто. Без всяких там «старший любовник». Ты мой. И я твой. Всё. Тэхен смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул — один раз, резко. — Хорошо. Твой. Чонгук улыбнулся — той самой улыбкой, из-за которой Тэхен и начал всё это. Теплой, почти солнечной, несовместимой с его наглой натурой. — Я хочу есть, — сказал Чонгук. — Ты тоже не ел, я вижу. Пойдем поедим. Как нормальные люди. — Мы не нормальные люди. — Тем лучше. Я не люблю нормальных. Тэхен встал, помог встать Чонгуку,рука задержалась на его локте дольше, чем нужно, взял пальто со спинки стула. — Только не в ресторан около университета, — сказал он. — Увидят. — Я знаю одно место, — Чонгук надел куртку. — Там готовят такую лапшу, что ты забудешь, кто ты и откуда. — Это звучит как угроза. — Это приглашение. Они вышли из кабинета, спустились по лестнице — не вместе, с интервалом в несколько секунд, на всякий случай. Но на улице, когда свернули за угол, Чонгук взял Тэхена за руку. Просто так. Не прячась. Не стесняясь. — Ты спятил? — Тэхен дернулся, но не выдернул руку. — Никого нет. — Чонгук сжал пальцы. — И мне просто хочется. — Мы договаривались, что никто не узнает. — Я не собираюсь целоваться с тобой на публике. Просто держу за руку. Это не преступление. Два парня идут по улице, держась за руки. Никто не подумает, что один из них — преподаватель, а второй — студент. Тэхен не ответил. Но и руку не убрал. Они прошли так квартал, потом второй. Снег падал на их волосы, на плечи, на сцепленные пальцы. Тэхен чувствовал, как Чонгук иногда поглаживает большим пальцем его ладонь — машинально, неосознанно. «Если так будет всегда, — подумал Тэхен, — я, наверное, смогу стать лучше». Он знал, что это наивно. Что рано или поздно реальность догонит их. Что кто-то узнает, что-то пойдет не так, и этот хрупкий мир, который они строили на обломках ненависти, рухнет. Но сегодня, в февральском снегу, с теплой ладонью Чонгука в своей руке, Ким Тэхен позволил себе поверить. Хотя бы на одну ночь.