Тайны клана Высоцких

Pov. Арти. Я просыпаюсь каждое утро с одной мыслью: как же я всё это ненавижу. Ненавижу этот мир, который вышвырнул меня, как мусор, даже не объяснив, в чём я провинился, ненавижу родителей, которым не меня просто насрать, всех ненавижу. У пацанов моего возраста есть нормальная жизнь, мамки-папки, а у меня — только кличка Чертополох да дурная слава с панели, где я околачивался, чтобы не сдохнуть с голоду. В «Темноцвет» я попал чисто по приколу Гильдии, умельцы из которой, чтобы сэкономить на налогах, прикрылись «благотворительностью» и выделили несколько мест для таких безродных, как я. Ну и ладно, здесь хоть кормят, хотя, честно сказать, жить здесь совсем непросто. В "Темноцвете" учатся всякой твари по паре — от мажоров из древних кланов до полукровок, у которых то клыки прорежутся, то глаза ни с того ни с сего светиться начинают, как у кошаков. Но больше всего здесь шаманов, это такие ребята, которые гнут пространство под себя и смотрят на всех сверху вниз. И самый главный среди них — Денис Высоцкий. Красавчик, богач, икона колледжа. Я на него с первого дня запал, как идиот, хотя понимал: где я, со своими дырявыми носками, и где он — небожитель. Понимая, что мне ничего здесь не светит, я просто издалека за ним наблюдал, чтобы убедиться, что у него всё ровно. Только у Дениса всё было совсем не ровно, он был дёрганый, постоянно сваливал на выходные, а возвращался из дома не как человек, а как загнанный зверь. В понедельник к нему лучше было вообще не подходить — орал, крушил всё вокруг, глаза бешеные. А потом, к середине недели, снова становился идеальным наследником и иконой и так по кругу. В прошлый вторник я случайно узнал, почему. Сидел в архиве, ныкался от всех, и тут слышу — за стеной говорят. Услышал голос отца Дениса, (ну да, я заочно со всей его родней познакомился) холодный такой, как лед: «Три месяца осталось мой мальчик. Кровь твоя должна быть чистой, магия — на пике, поэтому не вздумай заняться с кем-то сексом, это мигом лишит тебя ценности. Ты — ключ, ты — жертва, которая откроет нам врата, и наш род станет непобедимым. Гордись своей миссией». У меня аж в глазах потемнело. Какая жертва? Они же его просто откармливали, как скот, чтобы в нужный момент пустить под нож для своих ритуалов. Его «семья» — это просто палачи. Блин, вот честно, в тот момент я впервые порадовался, что один, мои родители, будь они у меня, конечно, поступили бы не лучше. И вот что мне оставалось делать? Лишь смотреть, как мучается любимый человек. Да уж, было мне в тот момент очень нелегко. Сегодня в классе химии я увидел, как Денис снова сорвался. Влетел, начал колбы вдребезги разбивать, орал так, будто его заживо режут, эмоции свои не скрывал, думал что один, меня он не видел, я, чтоб с ним не столкнуться в шкаф залез. Он ушел, а я остался, потом только решил свалить, и тут заваливается Хезыр. Этот урод просто местный надзиратель, который вечно пытается самоутвердиться за счет тех, кто слабее. Увидел меня, оскалился: -- О, Чертополох, опять за свое принялся? Сейчас я тебе устрою. Я уже приготовился получать за то, чего не делал, как вдруг сзади голос: -- А в чем проблема, я не понимаю, чего к парню прилип, пёс гильдийский?. Денис стоял в дверях, и от него такой жутью веяло, что Хезыр сразу притих, сжался в комок и слинял, даже не тявкнув. Денис посмотрел на меня, и в этих черных глазах — ни капли спеси, одна сплошная тоска смертника. -- Ты ведь слышал всё, правда? -- спросил он тихо. Я кивнул и в этот момент понял: всё, хватит. Я больше не буду просто смотреть. Я не знаю, как мы это провернем, но если он смертник, то я стану тем, кто вытащит его из петли. Мы поднимем всех — и оборотней, и тех, кого здесь держат как экспонаты. Пусть мы сгорим, но я не позволю им сделать из него жертву, он этого не заслуживает. -- Ты слышал, -- повторил Денис, и это был не вопрос, а констатация. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон по минному полю, причём несколько раз все же подорвался. Я стоял среди разбитых колб, в которых ядовито дымилось что-то, подозрительно напоминающее слезы дракона, и кивнул. А что еще делать? Врать смысла нет, он и так меня сейчас прибьет или просто раздавит своим «высоким» присутствием. -- Слышал, -- говорю, а у самого голос предательски дрогнул. -- Не специально, просто зашел конспекты спереть, а там барьер этот ваш... хреново звукоизолированный. Денис вдруг дернул плечом, подошел к столу и одним движением смахнул остатки какой-то светящейся жижи на пол. Выглядело это так эпично, что я чуть не зааплодировал. -- Ну, и что теперь, Чертополох? -- он глянул на меня исподлобья. -- Мне ведь запрещено находиться в школе, жертвам здесь не место, мы не люди, скот -- на убой. И как ты поступишь? Пойдешь доложишь Хезыру, чтобы заработать лишнюю порцию оладий? Или, может, сам попросишь ректора отправить меня на алтарь побыстрее, чтобы не ждать три месяца? Ты ведь теперь тоже осквернен раз общался с жертвой, поминится, мы на травологии даже вместе за одной партой сидели, ай-яй-яй, позор-то какой, для тебя. Я чуть не подавился воздухом. -- Сдурел? Какие оладьи, какой позор, ты вообще о чем? Я, конечно, отброс, но не настолько, чтобы продавать парня, который только что спас меня от этого гильдейского недоразумения. Слушай, я, конечно, в магии полный ноль, но зато я умею находить такие места в этом пансионе, куда даже тараканы заходить стремаются. Мы можем устроить там штаб по твоему спасению. Если мы поднимем всех, у нас все получится. Денис на секунду замер. В его глазах черных, как врата в Ад вдруг промелькнуло что-то живое, почти человеческое. Он посмотрел на меня, потом на свои руки, которые чуть заметно подрагивали, и криво усмехнулся. -- Ты хоть понимаешь, что если мы в это влезем, нас не просто отчислят? Нас размажут по стенам «Темноцвета», причем в буквальном смысле... Хотя... Может, это и к лучшему, по крайней мере, мне не придётся ложиться на алтарь. Но со мной-то понятно, а вот ты... Тебе это зачем? -- Я и так здесь живу как на пороховой бочке, -- я пожал плечами, пытаясь выглядеть уверенно, хотя внутри все тряслось. -- Хуже, чем есть, уже не будет. Давай так: ты -- «Божество» с кучей бабла и доступом к запретным заклинаниям, а я парень с улицы, который знает, как обставить любого надзирателя. У нас здесь толпа народу, которых тоже держат за коврик у двери. Оборотни в подвале, сильфы, которые дальше окон не вылетают, потому что им крылья «подрезали» магическими печатями. Если мы устроим приличный такой апокалипсис, начальству будет не до ритуалов. Денис хмыкнул. Это было похоже на звук ломающегося льда. -- Апокалипсис, значит? -- он подошёл ближе, и от него пахнуло чем-то холодным и резким, как озон перед грозой. -- Знаешь, Арти, а ты забавный. Обычно люди при виде меня либо падают в обморок, либо пытаются выпросить денег. -- Ну, деньги я тоже люблю, но жизнь как-то важнее, -- я попытался улыбнуться, но вышло, наверное, не очень эстетично. -- Короче, план такой: Хезыр придурок, и он боится всего, что хоть чуть-чуть искрит магией. Давай начнем с того, что «случайно» выпустим парочку оборотней из их вольеров. Ты же можешь снять с них блокировку? Денис посмотрел на свои пальцы. -- Могу. Но если нас поймают, Арти, это все, смерть на месте… -- Если нас поймают, я скажу, что ты меня загипнотизировал, -- я подмигнул ему, чувствуя, как адреналин начинает бить по мозгам. -- А если серьезно: ну, умрем вместе, зато весело будет. И Хезыру напоследок в ботинок какой-нибудь дряни насыплем. Денис вдруг засмеялся. Это был не смех, а скорее хрип, но в нем не было той жуткой тоски, что раньше. -- Ладно, Чертополох. Заметано. Но предупреждаю: если оборотни сожрут тебя первым, я даже не расстроюсь. -- Ага, конечно, -- буркнул я, чувствуя, что в моей никчемной жизни впервые за семнадцать лет началось что-то, похожее на приключение. Или на самоубийство. Но, честно говоря, разница была невелика. Я прикинул расклад: оборотни -- это, конечно, мощь, но они в пансионе сидят в глубоких подвалах, там охрана такая, что даже муха не пролетит, не получив штраф. А вот сильфы… эти ребята мастера скрытности. Они, конечно, «воздушные» и слегка не от мира сего, но у них в вентиляционных шахтах «Темноцвета» проложены целые магистрали, о которых даже администрация не догадывается. -- Слушай, -- сказал я Денису, пока мы осторожно выбирались из химического кабинета, стараясь не наступить в лужу какой-то шипящей дряни. Оборотни -- это план «Б». Если мы туда сунемся сейчас, нас сожрут раньше, чем мы успеем сказать «привет». Давай начнем с сильфов. У них в крыльях магические «замки», из-за которых они дальше столовой не летают. Если ты сможешь их снять, они нам весь план пансиона на блюдечке принесут. Денис остановился в полумраке коридора, где-то вдалеке послышались тяжелые шаги: Хезыр, похоже, решил проверить, не завел ли я себе подпольный бизнес по продаже обломков. -- Сильфы, значит? -- протянул он. -- Ты хочешь сделать ставку на самых нервных созданий в этом учебном заведении? Они же от любого шороха в обморок падают. -- Зато они знают все ходы! -- я толкнул его в нишу за тяжелой портьерой. -- И поверь, если дать им шанс снова взлететь, они тебе не только план здания нарисуют, они тебя в любую точку пансиона на руках донесут. Только… тебе придется зайти к ним в общежитие. Ты же «небожитель», тебе к «низам» спускаться как-то… не по статусу? Денис фыркнул, и в этом звуке было столько яда, что я даже зауважал его. -- Статус? Арти, меня через три месяца хотят пустить на салат для призыва древних божков. Думаешь, меня сейчас волнует мой статус в глазах местных недоносков? Веди. Мы прокрались в крыло, где держали сильфов. Пахло там… как в цветочном магазине после грозы, только с привкусом плена. Сильфы сидели в своих комнатах, вялые, с потухшими глазами -- печальное зрелище, честно говоря. -- Ну что, «Ваше Высочество», -- прошептал я, -- твой выход. Покажи им, что твой огонь это не только разрушение. Денис прошел внутрь. Он выглядел так, будто сейчас собирается объявить войну, но когда он остановился перед первым сильфом хрупким парнем с почти прозрачной кожей, его лицо стало… ну, не то чтобы добрым, скорее сосредоточенным. Он положил ладонь на плечо парня. По комнате пробежала искра, воздух загудел, и я увидел, как на плечах сильфа лопаются светящиеся кандалы магические печати, которые держали их на цепи. Парень выпрямился, его глаза расширились, крылья тонкие, как у стрекозы, дернулись и расправились, осыпая комнату серебристой пыльцой. -- Ты…-- прошептал сильф, глядя на Дениса как на спасителя. -- Ты снял замок. Зачем? -- Мне нужны ваши карты вентиляции, -- холодно ответил Денис, хотя руки у него снова мелко дрожали. -- И мне нужно, чтобы вы провернули это тайно Если кто-то узнает, что я здесь был, я не стану вас спасать, а просто позволю вам сгнить в этой клетке. Понял? Сильф активно закивал, а потом посмотрел на меня с таким выражением, будто я верховный жрец. -- У нас есть всё, -- прошептал он. -- Все карты «Темноцвета». Но… вы же понимаете, что против Хезыра и его дружков одних карт мало? -- А так и у нас не только карты, -- я широко ухмыльнулся, чувствуя, как внутри начинает разгораться азарт. -- У нас есть «Божество», которое умеет сжигать печати, и «Чертополох», который знает, как незаметно пронести в столовую крысиный яд… ну, или что-то посильнее. Теперь-то начнется самое интересное. -- Кстати, -- Денис повернулся ко мне, и в его глазах впервые за всё время мелькнула искорка настоящего веселья. -- Ты там говорил про ботинок Хезыра? У меня как раз завалялась пара флаконов с «кусачей» настойкой. Думаю, стоит проверить её эффективность на практике? Я только довольно потер руки. Жизнь, конечно, катилась в тартарары, но, по крайней мере, теперь мы делали это с огоньком. -- Слушай, -- я глянул на Дениса, который уже вовсю раздавал ценные указания ошарашенным сильфам, -- если мы сейчас просто украдем ключи, это будет слишком по-дилетантски. Уровень «детский сад, группа „Солнышко“». А у нас тут, напомню, планы по спасению мира… ну, или хотя бы по спасению твоей задницы от ритуального ножа. Денис, который еще вчера выглядел как приговоренный к смерти, сейчас азартно блестел глазами. -- Согласен, --кивнул он. -- Ключи -- это банально. Хезыр должен не просто потерять контроль над ситуацией, он должен осознать, что вся его карьера надзирателя -- это одна большая, очень неудачная шутка. И план сложился сам собой. Сильфы, которые обрели крылья, разлетелись по пансиону, как стая бешеных фей. Через полчаса по всему «Темноцвету» начался настоящий апокалипсис в миниатюре. В столовой магические блюда начали дружно превращаться в живых, крайне кусачих крабов, а в учительской у Хезыра… Ну, скажем так, его любимая мантия для важных совещаний теперь не только светилась в темноте неоновым розовым, но и громко икала каждый раз, когда он пытался её надеть. Мы с Денисом стояли в тени библиотеки и наблюдали через «глаза» одного из сильфов, как Хезыр мечется по коридору. Его сапоги — те самые, в которые мы загодя плеснули «кусачую» настойку вдруг начали издавать звуки, похожие на злобный смех, а потом и вовсе попытались убежать от хозяина. -- Смотри, -- прошептал я, давясь от смеха, — он сейчас реально пытается догнать собственные ботинки. Денис издал короткий, вполне искренний смешок. -- Знаешь, Арти, я всё детство думал, что моя семья -- это вершина эволюции, а этот пансион -- святилище мудрости. Оказывается, это просто цирк с очень плохими клоунами. -- Ага, -- я толкнул его плечом. -- А мы тут главные по спецэффектам. Слушай, а ведь через три месяца они придут за тобой, да? Денис посмотрел на меня. В его взгляде больше не было того серого тумана обреченности. Сейчас там горел такой огонь, что я даже на секунду пожалел любого, кто попробует к нему сунуться. -- Пусть приходят, -- ответил он, и в его голосе не было страха, только холодное предвкушение. -- Они думали, что вырастили овцу, а мы тут, кажется, устраиваем полноценную волчью свадьбу. И, поверь, когда придет время, Чертополох будет не просто сорняком. Он будет тем, кто подожжет этот алтарь вместе с их долбанными богами. Я ухмыльнулся, глядя на то, как Хезыр, споткнувшись, летит лицом в лужу светящейся слизи, которую мы предусмотрительно разлили перед его дверью. -- Знаешь, Ден, -- сказал я, -- у меня было паршивое детство, ужасное прошлое на панели и дырявые носки. Но вот прямо сейчас я готов поспорить на свои последние гроши, что следующие три месяца будут самыми веселыми в истории этого пафосного гадюшника. Денис хмыкнул, поправил воротник и направился к выходу из библиотеки, уже не прячась в тени. -- Пошли, Чертополох. Завтра понедельник. У нас по плану превратить лекцию по ритуалистике в фестиваль хаоса. Нельзя же давать им расслабиться. Мы шли по коридору -- бывший «жертвенный агнец» и пацан с панели -- и я точно знал: этот пансион еще будет вспоминать нас в кошмарах. А насчет жертвы… ну, они явно что-то перепутали. Жертвоприношение будет, да. Только вот боги, если они существуют, вряд ли будут довольны тем, что получат на ужин.