Наблюдатель

На правом мониторе Тамзи развернулось окно с видеопотоком. Картинка была кристально чистой — ночная сцена, снятая в 1080p, автоматическая настройка экспозиции подстроилась под темноту комнаты, усилив матрицу. Рудо сидел в кресле, накинув капюшон, смотрел в ноутбук — прямо в объектив. Не осознавая этого. Тамзи отставил кружку с чаем в сторону. Сделал паузу в том, что писал. И просто смотрел. Тихо. Внимательно. Не моргая. На левом мониторе у него был открыт чат группы, где никто не писал. На центральном — терминал с бегущими логами, которые ему были не нужны. А на правом — Рудо. Живой. Настоящий. Тамзи подался вперёд, приблизив лицо к экрану. Его глаза за толстыми стёклами очков блестели в отражённом свете мониторов. Он не улыбался. Сейчас он был серьёзен, как хирург перед разрезом. — Ты устал, — тихо сказал он, словно Рудо мог его услышать. Тамзи потянулся к клавиатуре и нажал комбинацию клавиш. На экране появилась ещё одна вкладка — активация микрофона. Качество звука было немного хуже, чем видео, но достаточное, чтобы разобрать речь. В динамиках ноутбука Тамзи сейчас слышал тот же самый фильм, что и Рудо. С небольшой задержкой, но достаточно чётко. — Глупый фильм, — повторил Тамзи слова Рудо, губы его изогнулись в тонкую улыбку. — Согласен. Зачем тебе эти взрывы, Рудо? Тебе нужно спать. Завтра первый день занятий. Первая лекция Энджина. Ты должен быть в форме, он не любит, когда на его пары опаздывают. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и продолжил наблюдать. Рудо зевнул. Тамзи тоже зевнул — как отражение, как эхо. Рудо почесал щёку. Тамзи непроизвольно провёл пальцами по своей щеке — там, где под очками прятался старый шрам от ожога. Рудо переложил ноги. Тамзи чуть наклонил голову набок, следя за каждым движением. — Какая ты интересная игрушка, — прошептал Тамзи почти беззвучно. — Я ещё не решил, когда начну с тобой играть. Пока просто посмотрю. Узнаю все твои привычки. Все слабые места. Все моменты, когда ты позволяешь себе быть... настоящим. Он потянулся к центральному монитору, свернул терминал и открыл новое приложение — нечто похожее на запись экрана, только с расширенными функциями. Тамзи выставил параметры: запись видео с камеры, запись звука с микрофона, автоматическое сохранение на скрытый сетевой диск с шифрованием. — На память, — пояснил он пустой комнате, словно пытаясь оправдать свои действия перед самим собой. — На всякий случай. На экране Рудо снова зевнул, потянулся и, кажется, начал засыпать прямо в кресле. Веки тяжелели, голова клонилась набок, капюшон сползал на глаза. Тамзи замер. — Не спи там, — прошептал он настойчиво. — Иди в кровать. Ты простудишься. Рудо не слышал. Он продолжал клевать носом, пока наконец не отключился полностью — рот приоткрыт, руки безвольно лежат на подлокотниках, ноги так и остались на столе. Фильм всё ещё шёл. Сейчас там уже не взрывались машины — шла какая-то мелодраматическая сцена с дождём и разбитым сердцем. Тамзи смотрел на спящего Рудо ещё несколько минут. Потом он закрыл поток, но оставил запись. Поставил таймер на автоматическое отключение звука через час — мало ли, Рудо проснётся и начнёт говорить что-то интересное. — Спокойной ночи, Рудо, — сказал Тамзи, поднимаясь из-за стола. — Сладких снов...Я рядом. Он выключил свет в своей комнате, оставив гореть только мониторы. Сел на край кровати, скинул с себя толстовку оставшись в одной лишь футболке и лёг поверх одеяла, закрыв глаза. Его тело слишком возбуждено, чтобы спать под тёплым одеялом. На правом мониторе продолжалась запись. Рудо спал в кресле. Фильм закончился, сменившись автоматической заставкой с вопросами "Вы всё ещё смотрите?". Никто не ответил. Утром Рудо проснётся с затекшей шеей, выругается, закроет ноутбук и пойдёт на первую пару. И даже не посмотрит на крошечный индикатор камеры, который больше не загорается при активации. А Тамзи уже будет знать, во сколько Рудо проснулся, как он ругается спросонья, и что он ест на завтрак. Потому что микрофон тоже работал. Рудо, как и предполагал Тамзи, проснулся с затекшей шеей. Помещение общежитской ванной было крошечным — умывальник, унитаз, душевая кабинка в углу за матовой стеклянной дверью. Всё это хозяйство было лет на десять старше самого Рудо, но работало. Кран с трудом, но поддался, выпустив сначала ржавую, а потом прозрачную воду. Рудо плеснул в лицо ледяной водой, пошипел, вытерся висящим рядом старым полотенцем. Зеркало над раковиной было мутным, в разводах. Сквозь них Рудо увидел своё отражение — бледное, заспанное, с тёмными кругами под глазами. Белые волосы с чёрными кончиками торчали во все стороны, словно он всю ночь бегал от урагана. — Красавчик, — хрипло сказал он собственному отражению, скривился и отвернулся. Чистить зубы он не стал — зубная щётка так и лежала в стаканчике нетронутой, купленная, но ещё не распакованная. Вместо этого он просто прополоскал рот водой и сплюнул в раковину. Из ванной Рудо вышел уже без толстовки — остался в одной чёрной майке-алкоголичке с широкими проймами, через которые были видны рёбра и ключицы. Худой, но не болезненно — скорее по-молодому угловатый, с едва наметившимися мышцами на плечах и предплечьях. Он подошёл к столу, щёлкнул по левой клавише мышки, заставляя его выйти из спящего режима. Экран засветился, всё ещё показывая заставку с вопросом "Вы всё ещё смотрите?" — Нет, не смотрю, — буркнул Рудо, закрыл вкладку с кино и открыл расписание. — Первая пара в 9:20, мать вашу... На часах в углу экрана значилось 8:45. — Вот чёрт. Рудо заметался по комнате, как загнанный зверь в слишком маленькой клетке. Схватил с кресла джинсы, натянул их прямо на домашние штаны — чёрт с ними, потом разберётся. Плюхнулся обратно на кресло, чтобы зашнуровать кеды, едва не опрокинув кружку с остатками вчерашнего чая. — Твою мать, твою мать... Он натянул толстовку обратно, нашарил на столе телефон, зарядку, ключи. Всё это полетело в рюкзак, который Рудо не открывал с дня заселения. — Расписание, расписание... — он снова уставился в экран ноутбука, пробегая глазами строчки. — Корпус Б, третий этаж, ауд. 312. Энджин, прикладная... да пофиг. Он уже нажал на кнопку выключения, когда вспомнил про флешку. Чёрная, стандартная, до сих пор торчащая в USB-порту. — Точно, Энджин сказал, что там ещё что-то... Да ладно, потом. Рудо дёрнул флешку из порта и кинул её в рюкзак. Крышку ноутбука он не закрыл — просто перевёл его в режим сна и оставил на столе. Через тридцать секунд входная дверь с грохотом захлопнулась. Топот кед затих в коридоре. *** Тамзи проснулся ровно в 7:00 — как всегда, без будильника. Успел принять душ, выпить зелёный чай с имбирём, погладить рубашку и за десять минут до выхода сел за мониторы, чтобы проверить ночные записи. На правом экране проигрывался ускоренный ночной стрим. Тамзи смотрел с лёгкой улыбкой, попивая чай. Вот Рудо спит в кресле, поджав ноги. Вот дёргается во сне — что-то снится. Вот съезжает с кресла, едва не падая, ловит равновесие и продолжает спать в новой позе, выгнув спину дугой. Он перемотал до момента пробуждения. Вот Рудо открывает глаза, моргает, хмурится. Поднимает руку к шее, трёт, морщится — затекла. Рот открывается в беззвучном ругательстве. — С добрым утром, — тихо сказал Тамзи, глядя, как экранный Рудо встаёт с кресла. И тут началось самое интересное. Рудо поднял руки вверх, потянулся, хрустнул позвоночником. Край толстовки задрался, открывая полосу голого живота. Худого, с едва намеченной линией мышц, которая шла от грудины вниз. Кожа была бледной, почти белой, с редкими светлыми волосками. Тамзи замер. Кружка с чаем застыла в дюйме от его губ. Он медленно поставил чашку на стол. Подался вперёд. Прищурился. — Ну, здравствуй, — прошептал он, следя за движением рук Рудо, за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка при зевке. — Вот ты какой... без слоёв одежды. Он сделал скриншот. Сохранил в отдельную папку, которая уже была названа «Рудо. Личное». Пароль на папку стоял двадцатизначный. На экране Рудо размял плечи, потёр глаза и поплёлся в ванную, скрывшись из виду. Камера ноутбука теперь смотрела в пустую комнату. Тамзи откинулся на спинку стула, всё ещё глядя на то место на экране, где только что был Рудо. — Какой же ты... настоящий, — задумчиво произнёс он, растягивая слова с каким-то почти болезненным наслаждением. Он развернул окно с аудиозаписью и запустил прослушивание ускоренного потока. Шум воды. Рудо ругается на кран. Плеск. Звук шагов босиком по кафелю. Снова шаги — уже по линолеуму комнаты. Шелест ткани (переодевается). Стук (рюкзак на стол?). Голос Рудо: "Первая пара в 9:20, мать вашу..." Тамзи улыбнулся шире. "Вот чёрт" Топот. Вздохи. Снова ругань. Звук молнии на джинсах. Стук кед об пол. Шуршание рюкзака. И под конец — резкий, громкий звук захлопнувшейся двери. А потом — тишина. Тамзи перемотал ближе к концу, где Рудо говорит что-то про флешку и то, что "потом". — Да, потом, — эхом отозвался Тамзи. — Обязательно потом. Я никуда не тороплюсь. Он закрыл окно с записью, бережно сохранил весь сегодняшний отрезок в архив и переключился на живой поток с камеры. Комната Рудо была пуста. Ноутбук стоял на столе, крышка открыта, экран погас через режим сна. Камера смотрела прямо на кресло, на стол, на часть кровати, видневшейся сбоку. — Я буду ждать тебя к обеду, Рудо, — сказал Тамзи, вставая из-за стола. — А может, и раньше. Вдруг ты захочешь вернуться между парами. Он поправил очки, одёрнул идеально выглаженную рубашку, взял рюкзак и вышел из комнаты. Закрыл дверь на ключ. Сделал два шага по коридору. Остановился. Вернулся. Открыл дверь. Подошёл к мониторам — один всё ещё показывал пустую комнату Рудо. Тамзи убавил яркость экрана до минимума, чтобы свет не привлекал внимания. Собственная параноя порой добавляет ему неуверенности в действиях. — Нельзя оставлять включенным на весь день, — пробормотал он. — Но несколько часов... Несколько часов не повредят. Он выключил свет в комнате, оставив работать только системник и мониторы и вышел окончательно. На первом этаже общежития он столкнулся с Риё. Та шла из столовой, жуя какой-то сэндвич, в растянутом свитере на два размера больше. Увидела Тамзи — помахала рукой, вытащила один наушник из уха. — О, Тамзи! Ты сегодня рано. Переживаешь перед первой парой? — Доброе утро, — Тамзи улыбнулся своей мягкой, чуть застенчивой улыбкой. — Немного волнуюсь за первокурсников. Энджин попросил помочь с адаптацией. — О, это про того, белобрысого? — Риё хмыкнула. — Вылитый злой хомяк. Интересный тип. Но Энджин вроде его уже опекает. — Да, но лишняя помощь не помешает, — Тамзи поправил очки, и на секунду стекло блеснуло так, что глаза стало совсем не видно. — Увидимся на лекции, Риё. Передавай привет Занке, если увидишь. — Он в столовой, пьёт кофе и бубнит про "этих нерадивых первокурсников", — Риё шутливо закатила глаза. — Лады, бывай. Она надела наушник обратно и ушла, покачивая бёдрами в такт музыке. Тамзи остался стоять в холле, глядя ей вслед. Улыбка сползла с его лица ровно настолько, чтобы стать нейтральной. — Ты слишком наблюдательна, — тихо сказал он себе под нос. — Это может стать проблемой. Он вышел из общежития в утро нового учебного года. Солнце светило, птицы пели и Тамзи Кейнс, лучший студент третьего курса, заместитель старосты , тихий отличник в очках, шёл на первую лекцию, зная о Рудо больше, чем кто-либо в этом университете. В том числе то, что тот не спал прошлой ночью, ругается спросонья матом и спит с открытым ртом.