В ограниченном тираже

Твердый, налитый кровью член бесстыдно лежал прямо на смуглой щеке Джаббера, который смотрел снизу вверх широко распахнутыми глазами, а затем высунул кончик языка, дразняще лизнув. — Для парня, который меня ненавидит, твой дружок как-то слишком уж сильно рад мне, не находишь? — Заткнись, — отрезал Занка, и пальцы на чужом затылке стиснулись туже. — Если тебе так хочется поговорить, займи лучше свой рот чем-то более полезным. Вандал в ответ лишь хмыкнул, послушно размыкая челюсти. Его язык, влажный и длинный, вывалился наружу, мазнув по уздечке, пока расширенные до предела зрачки продолжали лихорадочно жрать лицо уборщика.  Ниджику медленно опустил ладонь вниз, заставляя темноволосого насадиться на стоящий орган. Тот принял плоть, мгновенно багровея ушами и шумно сипя носом от нехватки воздуха. Слюни потекли по его подбородку, пачкая шею, а звук мокрого причмокивания от каждого микродвижения языка заполнил душную комнату липким эхом. Синие орбиты напротив внезапно закатились. В ушах зазвенело, перед глазами на секунду поплыли темные пятна... Ему было жарко, противно, гадко, до безумия хорошо, стыдно, изнывающие… А еще он испытывал злость.  Парня корежило от факта, что этот дредастый ублюдок втихаря использовал на себе афродизиак. Эта дрянь, сделавшая тело Вонгера податливым и послушным, напрочь рушила всю их изначальную договоренность. Какая, к черту, месть, если этот мазохист подготовил себя, чтобы ловить кайф, вместо того чтобы разрываться от боли?!  Занка судорожно вздохнул, глядя на то, как чужие губы сжимаются вокруг его члена. С каждым новым хлюпающим звуком, с каждым влажным толчком вглубь прежняя  принципиальность уборщика таяла, как лед под кипятком. В конце концов, какая разница, насколько этот урод расслаблен? Так уж и быть, парень решил закрыть на это глаза. И если это больше не похоже на чистое наказание, он возьмет свое по-другому – использует чужое тело как обычное мясо для разрядки, способ выпустить пар… Пальцы Занки на мокрых дредах дернулись, и он толкнул бедра вперед, вдавливаясь до упора.   Уборщик начал буквально вбиваться в этот податливый рот, окончательно теряя контроль над собственным телом, после запрокидывая голову назад. Снизу же доносилось хриплое дыхание, которое периодически срывалось на едва различимые поскуливания, похожие на звуки избиваемой собаки.  Ниджику пытался ухватиться за остатки своего рассудка, мысленно твердя себе, что в этом скотском акте нет и не может быть никакого искреннего удовольствия… Это просто обычный слив накопившегося дерьма.  Тем более, что Вонгер сам уговорил Занку на это. Занка его даже не хочет. Занка вообще считает его уродом.  Но, подождите… Наверное, стоит убедиться в этом и посмотреть… Поглумиться…  Однако уборщик не стал этого делать, сдержавшись.  Ни за что, ни при каких обстоятельствах нельзя сейчас смотреть вниз.  Джаббер заметил этот маневр, почти сразу догадавшись, что этот чистоплюй опять пытается отгородиться и задушить внутри себя любые лишние эмоции. Естественно, такой расклад вандала не устраивал. И чтобы вернуть чужое внимание, он широко раскрыл рот, принимая орган на всю доступную длину, и начал целенаправленно стимулировать свое горло, буквально глотая плоть. Занка почувствовал это мгновенно, закусывая собственную губу и невольно расслабляя пальцы, выпуская жесткие пряди, пока в голове беспорядочно крутилось: как Джаббер умудряется принимать так глубоко, словно у него напрочь отсутствует рвотный рефлекс?  А, ну конечно… У этого маргинала наверняка за плечами огромный опыт. Занка даже не хотел думать об этом или, о боже, представлять. Например, представлять его стоящим на коленях перед кем-то другим, с таким же выражением лица, с таким же блеском в глазах…  И вообще, сколько чертовых членов побывало в этом рту до сегодняшней ночи? Развить эту странную мысль уборщик не успел – Джаббер резко ускорил темп, мертвой хваткой вцепившись пальцами в бедра парня, помогая себе насаживаться еще быстрее и глубже. Напор был настолько сильным, что чужие избитые губы, не успевшие затянуться, с тихим треском лопнули. Сукровица и свежая кровь мгновенно смешались со скользкой слюной, пачкая основание пульсирующего органа.  Ниджику издал громкий, надрывный стон, который он безуспешно попытался заглушить, прижав ладонь ко рту. Каждое движение темноволосого отзывалось внизу живота невыносимым, сладким взрывом.  Такими темпами он… Когда вандал на секунду попытался чуть отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, уборщик снова накрыл его затылок своей ладонью и одним мощным движением прижал чужую голову обратно к себе, вбиваясь до упора, пока лицо Вонгера со стуком не врезалось в его лобок. Джаббер издал глухой, кашляющий звук, пока Занка обильно кончал прямо ему в глотку.  Спермы было слишком много, из-за чего она перелилась за края смуглых губ, смешиваясь в единую массу со слюнями и каплями крови из порванных трещин. Уборщик удерживал его в таком положении еще несколько секунд, шумно и прерывисто дыша в пустоту номера, пока пульсация внутри чужого рта окончательно не утихла. Только тогда Ниджику медленно отпустил дреды и оттянул парня от своего паха. Между его членом и ртом вандала натянулась и лопнула длинная, вязкая нить мутной субстанции.  И спустя какое-то время, немного придя в себя, блондин наконец решился посмотреть вниз. Он ухватил Вонгера за подбородок, слегка дергая его голову вверх, чтобы заставить смотреть прямо на себя. Джаббер продолжал стоять на коленях, тяжело вздымая мокрую грудь. Его лицо горело, глаза были полузакачены, а растрепанные темные волоски от дред липли ко лбу. Губы и щеки были щедро измазаны белыми каплями и разводами крови. Тем не менее, этот придурок умудрился растянуть рот в широкой улыбке, неторопливо облизав верхнюю губу. Большая часть семени уже была им проглочена, но остатки по-прежнему стекали по подбородку. — Ууупс… — с смешком выдавил темноволосый. — Кажется, у нас тут кое-что пролилось, Зан-Зан… Взгляд Занки давил сверху вниз, пока его темно-синие орбиты постепенно обрамлялись черной радужкой. Капли пота стекали по его вискам, по шее, и он не замечал их. Потому, что он видел только Джаббера – его улыбку, его разбитые губы, его залитое спермой лицо… Парень резко схватил Вонгера за шею и рванул вверх, заставляя подняться на ноги, а затем развернул и бросил лицом вниз – на кровать, так сильно, что пружины скрипнули, а темноволосый зажмурился от удара. Уборщик навалился сверху, вдавливая его в подушку своим весом. Одной рукой он продолжал держать за шею, прижимая к матрасу, второй дернул за край полотенца, которое мгновенно соскользнуло с бедер и упало куда-то в сторону. — Подними задницу, — строго процедил блондин. — И не смей опираться на руки. Живее. Ладонь Ниджику медленно поползла по ягодицам вниз едва касаясь. От этой невесомой ласки вандала пробрала дрожь предвкушения, прокатившаяся от затылка к пояснице. Но человек сверху эту реакцию не оценил. Он ухватил Джаббера за дреды и повернул его лицо в профиль, заставляя смотреть на себя сквозь занавесь растрепанных волос. — Я что-то непонятное сейчас сказал, чертов извращенец? Вонгер скосил глаза вверх, изучая лицо над ним: на лбу Ниджику отчетливо вздулась вена, а взгляд казался абсолютно черным, выжженным изнутри. От этого вида пурпурные зрачки расширились еще сильнее, дыхание сбилось, и он послушно поднял зад, развратно выпячивая его, касаясь ягодицами о вновь возбужденный член, который кончил буквально недавно, но уже был готов к новой разрядке. — Ого… — хрипло выдавил темноволосый в подушку. — И с каких это пор у Мистера Плохое Настроение появились такие замашки, а? Я думал в штабе Уборщиков такому не учат. Занка не ответил, ведь он был занят тем, что стаскивал с себя штаны, бросая их в ту же сторону, куда улетело полотенце. Не услышав отпора, вандал лишь мыкнул, продолжая ерзать поясницей и нагло прощупывать чужие границы. — Как тебе моя задница? Нравится? Да, нравится??? Смотри только, аккуратнее там… Если ты мне в такой позе спину растянешь, я точно в ближайший месяц трахаться не смогу. Будешь сам себя развлекать! ХАХАХА! Положив ладонь на левую ягодицу, Занка оттянул ее в сторону, рассматривая открывшийся анус. — Обойдусь, — оборвал его тот, продолжая пристально вглядываться в влажное кольцо мышц перед собой.  Опыта сверху, а уж тем более с мужчинами, у Ниджику не было от слова совсем, из-за чего мозг отказывался выдавать четкий алгоритм действий. Однако, судя по неестественной расслабленности сфинктера и едва заметным маслянистым бликам, Джаббер уже обо всем позаботился, а значит растягивать его пальцами или тратить время на прелюдии теперь не имело никакого смысла. Тем лучше. Меньше лишней возни. Достаточно насмотревшись на чужую наготу, блондин подался вперед и вплотную приставил головку к подрагивающим складкам кожи.  Вот они и пришли к этой точке… Точнее, его к ней привели. Это был его официальный первый раз. Впрочем, в эту секунду парню было уже глубоко насрать на все условности. Слишком много мыслей для одной ночи.  Устало и с раздражением от всех скопившихся в голове тараканов, уборщик вздохнул и одним резким толчком вогнал весь орган внутрь до самого основания, намертво сжав пальцами смуглые ягодицы. Вандал закричал – дико, истошно, пуская этот крик вперемешку с рваным стоном. Его пальцы впились в простыню, пока локти расползались по матрасу. Нет, опираться на них ему нельзя… — БЛЯДЬ! — завыл Джаббер, отчаянно извиваясь под чужим весом. — БОЛЬНО! Сука, как же больно! ТЫ ЧТО, САДИСТ?! Ты мне там все порвешь, урод… ТВОЮ МАТЬ! Казалось, парня натурально разрывает на куски от невыносимой муки, но Ниджику толком не прислушивался. Он сам пытался выжить в эпицентре новых ощущений, которые стальным обручем сдавили его член. И хоть проход и был предварительно растянут химией, плоть все равно принимала с сопротивлением. Очевидно, какими бы длинными ни были пальцы Вонгера, они и близко не могли сравниться с живым, пульсирующим органом.  Изнутри уборщика стиснуло так плотно, словно он попал в раскаленные тиски, заставляя кровь в венах превратиться в кипяток, пока темноволосый под ним продолжал громко вздыхать, выкрикивая грязные ругательства. Потеряв остатки терпения, парень толкнулся снова, намереваясь одним этим движением заткнуть нахальный рот. Эффект получился обратным: на этот раз из горла вырвался не крик и не стон, а какой-то надрывный, совершенно сумасшедший смех. Ниджику это взбесило еще больше... Какого хрена этот ублюдок сначала выл от боли, а теперь ржет как не в себя?!  Злость окончательно вытеснила из головы Занки остатки тормозов, и он начал вбиваться быстрее, впечатывая свои бедра в упругий зад. Однако смех Джаббера не прекращался, а лишь становился громче, хотя чужая плоть чуть ли не кромсала его изнутри. А спина, находящаяся под опасным углом, была так сильно прогнута в пояснице, что любой нормальный человек уже давно бы рухнул от дикого физического напряжения, но этот мазохист продолжал упрямо держаться. — АХ! Ха-ха… С-сука… — сквозь рваный хохот выдавил вандал, косясь на блондина одним плывущим глазом. — Л-Ладно-ладно… Извини, Зан-Зан. Просто мне… мне реально стало скучно. Ты серьезно думаешь, что такими ленивыми движениями доведешь меня до предела? Хе-хе… Я-то надеялся, что ты будешь жестче… Парень цокнул и стал вбиваться с утроенной силой. От этого напора слова Джаббера мгновенно сделались рваными и отрывистыми, превращаясь в кашу из хрипов, но он все равно упрямо продолжал цедить свою желчь. — Знаешь… а ведь было бы… ОХ…! намного веселее… если бы мы просто подрались… подрались до смерти, а? — шумно глотнул ртом воздух, когда член прошелся по какой-то особо чувствительной точке внутри. — Так что… постарайся-постарайся еще лучше… чтобы мне совсем скучно не… А-АХ!.. Договорить ему уборщик не дал, оборвав тираду на полуслове мощным шлепком по ягодице, отчего на коже мгновенно проступил багровый, четкий отпечаток.  От этой жгучей вспышки боли темноволосый громко застонал и тут же заткнулся. — Не пытайся вывести меня на эмоции, — злостно выдохнул Занка. — Ты думаешь, я не вижу, как тебе все это заходит? Твой член сейчас колом стоит, падонок. Он рванул бедрами вперед, возобновляя жесткий, непрерывный ритм, вырывая из горла вандала еще больше всхлипов и стонов. И каждым толчком дыхание Занки становилось глубже, а мысли – более размытыми. Потому, что все это дерьмо с каждым разом начинало нравиться ему… все сильнее и сильнее. И в какой-то момент в затуманенном эйфорией мозгу щелкнуло эгоистичное: слишком мало.  Ему нужен был весь Джаббер. Его искаженное похотью лицо. Его стоны. Его голос, который срывается на крик… Он хотел чувствовать его дыхание на своей коже, видеть, как его глаза закатываются, как он сжимает зубы. Ему надоело смотреть на его затылок, на его спину. Ему нужно было смотреть в лицо человеку, которого он трахал. Поэтому, парень не стал медлить: он схватил Вонгера за плечи, силой сгреб его обмякшее тело в охапку и рванул вверх, прижимая вспотевшую спину к своей груди. При этом Ниджику не прекращал вбиваться, лишь глубже засаживая ствол за счет нового угла, требовательно заглядывая темноволосому через плечо. Ощутив на себе этот взгляд, Джаббер повернул голову вбок. Его щеки были пунцового оттенка, брови болезненно сведены к переносице, а в расфокусированных зрачках играло дикое возбуждение.  — Занка, Занкаааа... Уборщику было абсолютно плевать, что этот сукин сын собирается сказать или попросить. Он просто хотел чувствовать его, слышать, видеть…  — Занка, — повторил Джаббер сквозь улыбку. — Мне… больно. Мне безумно больно. Конечно, больно. Но тебе нравиться.  Рука блондина сама по себе, словно ведомая чужой волей, железным обручем перехватила горло Джаббера.  Мне тоже нравиться, когда тебе больно… Занка подался вперед, раскрыл рот и со всей дури, по-животному впился зубами в основание чужой шеи. Прошу, скажи это еще раз… Или не говори об этом вовсе. Никому.  Зубы с хрустом пробили кожу. Вандал мгновенно затрясся всем телом от новой, сумасшедшей вспышки возбуждения, трепеща в чужих руках, пока по его плечу поползла горячая струйка крови.  Плевать, насколько это неправильно и грязно. Только я могу понять твою боль… Я достаточно хорош для этого. Никто больше.  Занка слизывал металлический привкус с губ, бешено вбиваясь в растерзанное нутро, признавая, что его опять обвели вокруг пальца и филигранно сыграли на итак расшатанных нервах, выпуская на волю все самое темное, что есть в душе. Но уборщика это больше позабавило, нежели разгневало, ибо это точно последний раз, когда он ведется на провокации этого гребаного выродка.  Точно последний.

✘

Пошлые, шлепающие звуки ударов кожи о кожу эхом рикошетили от стен тесного номера. Старая кровать под ними жалобно скрипела, содрогаясь от каждого нового толчка.  Занка уже давно перестал думать о времени. Он понятия не имел, сколько минут или часов утекло с тех пор, как они заперлись в этой комнате. Сейчас же парень нависал сверху, серьезный, хмурый, с горящим пунцовым румянцем на скулах. Из его губ периодически вырывались тихие постанывания и тяжелые вздохи, пока его синие глаза буравили вандала под собой. Вонгер же, в противовес напряженному уборщику, словно окончательно расплылся… Его лицо горело густым, багровым жаром, вся его шея была покрыта укусам и синяками, а жесткие дреды беспорядочно разметались по простыне, напоминая собой черных змей. — ДА!… Ааах… Давай еще…! — задыхаясь сипел вандал, широко раздвигая колени. — Глубже… Ебашь сильнее… Охуенный… У тебя член просто охуенный, слышишь? Да и сам ты… бля, такой же… Ниджику лишь сильнее насупился, глядя на это безумие. Ему казалось, что темноволосый выглядел слишком уж нелепо и жалко с вечно приоткрытым, сочащимся слюной ртом и совершенно обезумевшим от афродизиака видом.  Никакого мучения или ярости… Однако парень уже мысленно разобрался с этим: если не получается сломать этого мазохиста через физическую боль, значит, он просто затрахает его до потери пульса, пока тот не сдохнет от изнеможения прямо под ним.  Занка опустился корпусом ниже, почти прижимаясь к чужой груди, чтобы максимально ускорить темп – он уже сам балансировал на грани… Почувствовав этот бешеный, финальный напор, Джаббер инстинктивно вскинул руки, вцепившись в плечи партнера и вонзая ногти в его спину. Это уборщику категорически не понравилось. Потому, что он в принципе был брезгливо против того, чтобы эта мразь оставляла на теле хоть какие-то следы своего присутствия. — Руки убрал, — грубо процедил Занка прямо в ухо. Глаза Вонгера сфокусировались на чистом лице, после чего на его губах появилась улыбка.  — … Как скажешь, — он медленно отстранил свои ладони, но зачем-то оставил их навесу. — Уберу их на другое место.  Сильные руки взметнулись вверх, пальцы вцепились в светлые волосы, и дернули голову назад.  Ниджику охнул от неожиданности, когда его повалили на лопатки. Смена позиций произошла так стремительно, что плоть даже не успела выскользнуть из горячего нутра – темноволосый просто оседлал его сверху, плотно удерживая чужой орган внутри себя.  Парень был настолько ошарашен этой рокировкой, что на пару секунд полностью лишился дара речи, просто тупо пялясь на дредастого засранца.  — Ты не должен кончать так рано, Зааанка, — тягуче сказал Джаббер, нависая над блондином.  В тусклом, колеблющемся свете его лицо казалось пугающе красивым, а мелкие бисерины пота, блестевшие на скулах, плавно перетекали ниже, туда, где его ладони с легким нажимом вели по бледной груди, медленно очерчивая ребра, словно пальцы музыканта, перебирающие клавиши инструмента. И каждое это плавное движение смуглых пальцев оставляло на коже невидимые, но отчетливо горящие следы, которые, казалось, источали манящий запах металла. Джаббер плавно качнул бедрами, заставляя этим Занку сдавленно выдохнуть.  — Неужели этого хватит, чтобы усмирить твой гнев? После этих слов вандал двинулся и начал насаживаться на член парня, каждый раз прицельно ударяя по самой чувствительной точке... Он прыгал на нем, дико прогибая поясницу; его жесткие дреды хаотично дергались, хлестая по плечам, а из рта нескончаемым потоком вырывались громкие стоны. По комнате вновь покатились неприличные хлопки. Ниджику честно попытался вернуть контроль над ситуацией и скинуть это чудовище с себя, но жгучий кайф сковал его мышцы… Было слишком хорошо, чтобы прервать эту пытку. В какой-то момент темноволосый перехватил ладонь уборщика своей рукой и властно потянул ее вверх, прижимая к собственному горлу. Продолжая сжимать его кисть, он ожесточенно двигался на стоящем органе, слепо уставившись куда-то вверх, словно отключившись от реальности.    Занке вдруг показалось, что враг окончательно сошел с ума, потеряв остатки самообладания под действием химии. Неужели та густая голубая субстанция оказалась настолько мощной? — Ты совсем… совсем с катушек съехал, — с усилием выговорил блондин, дергая кадыком. — Сколько в тебе этой херни?!  Джаббер рассмеялся, и его обезумевший взгляд резко опустился вниз, пригвоздив им уборщика. — Хах… Аааа, мой мышечный релаксант? — глаза хищно заблестели. — Зан-Зан, он перестал на меня действовать минут через десять, если не меньше… Мой организм настолько перетравлен, что он этот концентрат переварил и даже не заметил, хе-хе… От этой информации Занка оцепенел, пожирая Джаббера ошарашенным взором.  Все это время вандал был в полном сознании?  Понимание этого ломало всю логику: он ведь так ярко, запредельно эмоционально реагировал на каждый толчок… Этот истошный крик в подушку, эти глубокие заглоты, судорожная дрожь бедер – нельзя такое сымитировать ради шутки! — Врешь, — бросил Ниджику, мешая слова с тяжелыми вздохами и непроизвольными стонами от того, что тело продолжало активно скакать на его члене. — Если это не химия, то тогда почему… Темноволосый внезапно остановился, лишь слегка продолжая тереться о чужой пах.  — Хочешь знать? — тихо спросил он. Занка сглотнул и промолчал, не желая подкармливать вандалово эго, но Вонгер и без слов прочитал этот голодный блеск в синих радужках. Да, этот парень чертовски сильно хотел знать правду. Он усмехнулся, поднес удерживаемую ладонь Занки ближе к своему лицу и мягко прижался губами к нежной коже пальцев, оставляя влажный след поцелуя.  Уборщик потерялся от неожиданной нежности, и от этого гневное лицо вдруг стало испуганным и растерянным, что вызвало сверху ехидный смешок. — Все просто, — начал Джаббер, и его голос был таким ласковым, каким, наверное, еще никогда не был. — Ты особенный. Ну, знаешь… Из тех, кто выпущен в ограниченном тираже. Брови Занки резко поднялись и в его синих, обычно таких холодных глазах проступило что-то… странное, похожее на изумление, граничащее с завороженным, на грани религиозного восхищение.  Слова Джаббера неожиданно глубоко проросли прямо в его изголодавшуюся душу, ведь услышать такое не от случайной проститутки, а от настоящего гения, который признал его исключительность, который сейчас буквально ломался ради каждого толчка, было сродни запретному плоду, что ты, сам того не ведая, вкусил… И мгновенно пропал в нем. Однако ты никогда не голодал по нему. Даже в мыслях не представлял его вкуса. Но тебе щедро – и так опрометчиво – позволили прикоснуться, эгоистично судя по себе: они верили, что раз для них это лишь пресная мякоть, то и тебя она оставит равнодушным. Но для тебя этот плод обернулся непреодолимым, сладким искушением, в котором хочется утонуть и не бояться последствий.  От звенящих мыслей уборщик перевел внимание на собственную кисть: Джаббер, слегка качнувшись корпусом вперед, умоляюще смотрел на него и изо всех сил сжимал бледные пальцы в своей ладони, безмолвно, одним лишь блеском глаз прося придушить.  Ниджику безнадежно выдохнул, понимая, что эта ночь останется в его памяти несмываемым, грязным клеймом. Неприятным воспоминанием. Дурманящим кошмаром, бездной, в которую этот демон определенно тащил его за собой. Это было ужасно страшно.  Он явно пожалеет об этом.  Но не сейчас.  Блондин перехватил инициативу, блокируя дыхание, пока вторая рука держалась за стройную талию, заставляя партнера двигаться в заданном, бешеном темпе.  Комната окончательно наполнилась частым скрипом пружин, когда ритм дошел до критического предела; вандал насаживался и задыхался под тяжелыми давлением на своем кадыке, а Занка, чувствуя, как внутри него все сжимается в тугой узел, уже сам стоял на краю.  — Я… Я сейчас… — сбивчиво предупредил тот. Парень резко убрал руку с чужого горла, давая вандалу глоток воздуха, и обеими ладонями вцепился в его тазовые кости, с силой насаживая до самого основания. В ответ темноволосый резко выпрямился, запрокинул голову назад и с оглушительным стоном излился на бледный живот, и в ту же секунду сам уборщик мощными толчками кончил глубоко внутрь него, содрогаясь всем телом от финальной разрядки… Оргазм накрыл такой неистовой лавиной, что все вокруг смазалось, и единственным осязаемым объектом в комнате оставался лишь Джаббер. И блондин видел, как тот дрожит в остаточных спазмах, как его глаза лихорадочно блестят в полутьме, а губы растягиваются в изломанной улыбке, пока он шепчет какой-то очередной бред... Занка не мог разобрать. 

✘

Блеклый дневной свет пробивался сквозь окно, заставляя уборщика поморщиться и попытался рефлекторно перевернуться на другой бок, чтобы продолжить сон. Но он не смог этого сделать. Потому, что что-то мешало… Что-то тяжелое придавило его руку и нижнюю часть живота, не давая пошевелиться. Вдобавок к этому по предплечью расползалось мерзкое ощущение от чего-то мокрого, источающего резкую вонь.  Занка приоткрыл глаза и повернул голову. Рядом с ним лежал Джаббер, беззастенчиво спя прямо на руке разинув рот, из которого на кожу парня непрерывным ручейком стекала вязкая слюна. Из этого же рта разило типичным утренним шлейфом человека, не видевшего зубную щетку минимум сутки. А еще он умудрился закинуть свою ногу поверх чужих бедер, чуть ли не целиком залезая на уборщика. В ту же секунду в памяти Ниджику восстали все подробности безумной ночи. Но вместо глупого, девичьего смущения, которое обычно накрывает людей наутро после жаркого соития, лицо блондина исказилось отвращением. Он втянул воздух носом и начал сантиметр за сантиметром вытаскивать свои конечности из-под этой туши.  Будить соседа парень, естественно, не собирался. И вовсе не из-за внезапного приступа гуманности или уважения к чужому сну – просто Занка хотел по-быстрее свалить отсюда, пока дредастая тварь не разлепила веки и не начала нести фирменный поток говна из своего рта. К счастью, Вонгер спал как убитый: как только уборщик высвободился, он захрюкал во сне, перевернулся на спину и развалился «звездой», моментально занимая все свободное пространство кровати. Занка раздраженно вздохнул, садясь на край постели. Вандал лежал абсолютно голым, даже не думая прикрываться одеялом, из-за чего на его смуглом теле во всей красе проступали багровые метки, синяки и укусы... Разглядев их, парень поймал себя на мысли, насколько же все это дико и сюрреалистично – просыпаться в одном месте, в таком непотребном виде, бок о бок со своим злейшим врагом.  Ему казалось, что было бы в сто раз легче, если бы они сделали все прямо в той заброшке, после разбежавшись в разные стороны. Тогда бы он сейчас спокойно проснулся в своей комнате, в штабе уборщиков… Потом умылся, поел горячего, поприветствовал бы коллег и, если повезет, отправился бы на утреннюю тренировку с Энджином… Стоп.  Энджин.  Командир ведь четко приказал ему: возвращаться не позже обеда. Впрочем, эта мысль Ниджику особо не встревожила. По внутренним ощущениям, которые никогда его не подводили, сейчас должно было быть от силы семь или восемь утра. Времени уйма, можно не спеша привести себя в порядок. Но для своего же спокойствия, парень перевел полусонный взгляд на старые круглые часы, сиротливо висевшие на противоположной стене.  Половина первого. Парень хмыкнул, мысленно подтверждая: «А, ну да, обед, беспокоиться не о чем, все по плану…». Однако в следующую секунду в его голове замкнуло. Он перепроверил циферблат.  На часах было ровно 12:30. Из горла блондина чуть не вырвался панический, истерический крик. Он резко сорвался с места, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Мысли метались, путаясь и перебивая друг друга: «Как я мог проспать?! Как я мог забыть о времени?! Я ПОЛНЕЙШИЙ ИДИОТ!» Занка рванул в душ, не замечая, как его ноги путаются в тканях, оставленных на полу. Вода ударила по его телу холодным потоком, но парень почти не чувствовал этого – он стоял под струями, намыливая тело, пытаясь смыть с себя следы этой ночи. После он наспех почистил зубы и вытер голову первым попавшимся полотенцем, оставляя волосы влажными и растрепанными, торчащими в разные стороны.  Уборщик выскочил из ванной комнаты и бросился одеваться, двигаясь с такой скоростью, что его пальцы несколько раз соскальзывали с пуговиц на рубашке. Он натянул белье, застегнул штаны, накинул черный плащ и на бегу схватил Ассистаф, прислоненный к стене. Закончив со сборами, принципиально ни разу не обернувшись в сторону своего теперь уже бывшего партнера, блондин обулся на ходу и вышел из номера, захлопнув дверь, и тут же помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На одном из пролетов парень чуть не снес ту самую девушку с ресепшена. Она поднималась наверх, осторожно удерживая в руках поднос, на котором стояла тарелка с чем-то горячим и дымилась кружка с чаем, — вероятно, завтрак, который она собиралась отнести в чей-то номер.  — Ох! — воскликнула она, едва ли не уронив все на пол. — Подождите, Вы уже уходите…? — Извините за неудобства! До свидание! — бросил через плечо гость, вылетая на улицу.  Он мчался по улицам, не разбирая дороги, петляя между редкими прохожими. В голове билась только одна мысль: «Успеть, успеть, успеть…». Но внезапно раздался треск со стороны его запястья. Браслет-чокер завибрировал, издавая характерный звук вызова.  Ну вот… Похоже, кто-то все же заметил. И, скорее всего, Энджин уже хватился его и теперь хочет знать, где он и когда вернется. Не прекращая стремительного шага, парень поднес руку с вибрирующим устройством к лицу, нажал и сразу же виновато затараторил: — Энджин, все нормально, я уже скоро буду! Просто задержался немного, не переживай. — «Энджин»? Ого, Зан-Зан, ну ты и кабелина… Мне уже стоит начать ревновать? Из динамика раздался совершенно другой голос... Этот тягучий, запредельно бесячий голос невозможно было перепутать ни с чьим другим.  От внезапного осознания Занка аж замер посреди тротуара, хлопая глазами и пытаясь переварить услышанное.  Естественно, внутри него мгновенно закипело возмущение, и он рявкнул прямо в браслет: — Откуда у тебя мой номер?! Я не делился с тобой кровью! — Блиииин, не ори ты так, ааа… — раздалось в ответ отчетливое чавканье; Джаббер явно что-то усердно жевал прямо в микрофон. — Ты пхосто вырубился вчера ханьше меня и пока ты дхых я пфоявил инициативу и аааахулафно обменялся с тобой кровушкой. Дефоф-то!  Блондин провел свободной ладонью по лицу, чувствуя, как у него начинает дергаться веко. — Я отключаюсь. И чтобы сразу после этого звонка ты забыл мой номер. Понял? — Ээээй, постой, ну постой! — вандал на том конце провода аж поперхнулся, но продолжил издевательским тоном: — Это вообще-то дико грубо с твоей стороны! Взял, молча свинтил, бросил меня одного в остывающей постели… А как же утренние обнимашки? А сходить в душ вместе? Потереть друг другу спинку…? Занка нахмурился и фыркнул.  — Не паясничай. В ответ он услышал громкую, смачную отрыжку. Парень замолчал, застыв с каменным лицом и изо всех сил давя в себе желание сломать чокер на своей руке.  — Ой-ой, сорян, — без капли искренности тут же выдал голос на той стороне, шмыгнув носом. — Я просто дико голоден после вчерашнего, понимаешь? Сижу вот, за обе щеки уминаю! Кстати об этом… Я тут взял у тебя из мешка остатки. Все-таки завтрак в номер от той милой девахи звучал слишком соблазнительно, хах! Надеюсь, ты не про- Блондин оборвал вызов. Слушать дальше не было никаких сил – голова и без того раскалывалась. Но буквально через пару секунд, продолжая на автомате переставлять ноги в сторону штаба, парень прокрутил в мозгу последнюю фразу Вонгера.  Взял из мешка остатки… Занка остановился и принялся спешно хлопать себя ладонями по всем карманам. — ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ?!