Омут памяти Драко Малфоя

Лондонский вокзал Кингс-Кросс встретил их удушливой волной летнего зноя, намертво смешанного с запахом дешевого табака, машинного масла и пережаренного фастфуда. Для одиннадцатилетнего Драко Малфоя этот мир, лежавший за пределами безупречно подстриженных живых изгородей и вековых дубов малфоевского поместья, всегда казался чем-то промежуточным — грязным тамбуром, который приходится пересекать исключительно ради того, чтобы попасть из одной точки магической Британии в другую. Он шел, высоко подняв подбородок, изо всех сил стараясь подражать отцовской поступи. Его новенькая мантия из тончайшей черной шерсти, сшитая на заказ в ателье мадам Малкин, слегка шуршала при каждом шаге. На левой стороне груди пока еще не было никаких эмблем, но Драко знал — это лишь вопрос нескольких часов. Серебряно-зеленые цвета Слизерина уже ждали его, как ждали его отца, деда и всех предков до них. Справа от него шел Люциус Малфой. Высокий, безупречно застегнутый на все пуговицы, несмотря на жару, он двигался сквозь толпу маглов со смертоносной грацией хищника, вынужденного временно делить территорию со скотом. В его левой руке, обтянутой черной лайковой перчаткой, покоилась знаменитая трость с набалдашником в виде головы змеи. Каждое касание трости о каменный пол вокзала отзывалось сухим, авторитетным щелчком. Маглы инстинктивно расступались перед ними, даже не понимая, почему их пробирает дрожь и почему они внезапно уступают дорогу этой странной, высокомерной триаде. Слева, едва заметно касаясь локтем плеча Драко, шла Нарцисса Малфой. Её бледное, точеное лицо скрывала легкая вуаль, прикрепленная к элегантной шляпке, но Драко и без того знал это выражение — холодное, слегка брезгливое отвращение к окружающему шуму, которое сменялось бесконечной, почти болезненной нежностью, стоило ей бросить взгляд на сына. Они подошли к барьеру между девятой и десятой платформами. Для обычных людей это была глухая кирпичная стена, а для Малфоев — легкая завеса, отделяющая серую обыденность от их истинного мира. — Помни про осанку, Драко, — не оборачиваясь, тихо произнес Люциус. Его голос, низкий и бархатистый, обладал удивительным свойством прорезать любой вокзальный гул. — Не беги. Малфои никогда не бегут. Ты просто идешь туда, где твое место. Драко сглотнул подступивший к горлу комок волнения, расправил плечи и сделал шаг вперед, прямо в кирпичную кладку. Пространство вокруг на мгновение сжалось, воздух стал густым, а в следующую секунду уши Драко заложило от оглушительного, победного рева паровоза. Платформа 9 ¾ встретила их буйством красок и звуков. Огромный, глянцево-красный Хогвартс-экспресс окутывал перрон клубами белого, пахнущего углем дыма. Повсюду сновали волшебники в мантиях самых невообразимых расцветок, кричали совы в клетках, громыхали тяжелые сундуки, а первокурсники — маленькие, растерянные и смешные — жались к своим родителям. Драко почувствовал, как внутри него сладко екнуло. Вот оно. Начало его собственной истории. Люциус остановился чуть в стороне от общей суеты, у одной из массивных чугунных колонн. Нарцисса тут же повернулась к сыну, её тонкие пальцы взлетели к его воротнику, поправляя и без того идеальную серебряную пряжку мантии. — Мой дорогой мальчик, — прошептала она, и в её серебристо-серых глазах на мгновение блеснули слезы, которые она тут же взяла под контроль. Умение скрывать чувства было первой заповедью, которой его учили. — Ты будешь писать мне каждую неделю? Обязательно используй нашу семейную сипуху, она знает дорогу лучше школьных птиц. И если в подземельях Слизерина будет сыро, сразу дай знать, я пришлю тебе согревающие настойки от Блэйка. — Мама, ну разумеется, я буду писать, — Драко слегка покраснел, заметив, как на них оборачиваются проходящие мимо старшекурсники. Ему хотелось казаться взрослым и независимым, хотя внутри всё сжималось от мысли, что сегодня вечером он впервые уснет не в своей огромной спальне в Малфой-мэноре. Люциус положил тяжелую ладонь в перчатке на плечо сына. Драко замер, ловя каждый взгляд отца. — Послушай меня внимательно, Драко, — произнес Люциус, и его серые глаза, точь-в-точь такие же, как у самого Драко, сузились. — Хогвартс — это не просто школа. Это уменьшенная модель министерства. Люди, с которыми ты сядешь за один стол сегодня вечером, через десять лет будут управлять нашей страной. Или подчиняться нам. Выбирай окружение с умом. Малфои не растворяются в толпе. Ты идешь туда заявлять о себе, а не заводить сомнительные знакомства. — Я помню, отец, — твердо ответил Драко, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Чистокровные семьи должны держаться вместе. Слизерин будет моим. Люциус удовлетворенно кивнул, и на его губах появилась едва заметная, гордая усмешка. — Твой сундук уже унесли в багажный вагон. Крэбб и Гойл где-то там, — Люциус кивнул в сторону вагонов. — Их отцы заверили меня, что их сыновья знают свое место и будут полезны тебе. Ступай. И не забывай, чье имя ты носишь. Нарцисса быстро прижалась губами к его лбу, оставив едва уловимый шлейф аромата французских духов с нотами лаванды и сухих трав, и Драко, резко развернувшись на каблуках, направился к дверям вагона. Внутри поезда царил невообразимый хаос. Коридоры были забиты студентами, которые протискивались мимо друг друга, выкрикивали имена друзей, смеялись и хвастались купленными в Косом переулке вещами. Драко двигался сквозь этот бедлам как ледокол. Стоило ему наткнуться на какого-то растрепанного третьекурсника, как Драко одаривал его таким ледяным взглядом, что тот невольно вжимался в стенку коридора. Чуть позади него, тяжело дыша и наступая на полы собственных мантий, уже пристроились Винсент Крэбб и Грегори Гойл — два тяжеловесных, туповатых мальчика, чьи семьи веками находились в орбите влияния Малфоев. Они не задавали вопросов, они просто шли следом, служа Драко живым щитом от суеты. Драко лениво заглядывал в стеклянные перегородки купе. В одном сидели старшекурсники-когтевранцы, уткнувшись в какие-то схемы звездного неба. В другом — шумные пуффендуйцы делились какими-то сладостями, оставляя липкие следы на стекле. Драко брезгливо морщился. Всё это было слишком мелко, слишком обыденно. Он искал купе, где сидели «свои» — Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон или Блэйз Забини. Ему нужно было занять центральное купе, утвердить свое лидерство еще до того, как поезд пересечет границу Шотландии. И именно в этот момент, когда он проходил мимо очередной секции в середине вагона, дверь купе оказалась приоткрыта, и оттуда донесся голос, который заставил Драко невольно замедлить шаг. Этот голос не был похож на плавную, тягучую речь чистокровных волшебников, к которой он привык дома. Он был слишком быстрым, слишком напористым, звенящим от какой-то невероятной, почти агрессивной уверенности в собственной правоте. — …я уже выучила все наши учебники наизусть, разумеется! — вещал голос с апломбом заправского лектора. — Надеюсь, этого будет достаточно, потому что никто в моей семье не занимается магией, и для меня всё это стало полной неожиданностью, когда пришло письмо! Я имею в виду, это просто потрясающе, но я прочитала, что Хогвартс — лучшая школа… Драко остановился. Крэбб тут же наткнулся на его спину, тихо сопя, но Драко даже не обернулся. Он повернул голову и посмотрел сквозь щель приоткрытой двери. В купе, прямо напротив окна, сидела девчонка. Она была маленькой, худой, а на её плечах была обычная школьная мантия, которая казалась ей слегка великоватой. Но всё внимание Драко мгновенно приковало не это. У неё были совершенно невозможные, чудовищные волосы. Настоящий каштановый взрыв, буйная грива мелких, жестких кудрей, которые жили своей собственной, абсолютно неуправляемой жизнью. Они торчали во все стороны, словно девчонку только что ударило током от неисправного артефакта. На её коленях лежал огромный, толстый фолиант — судя по корешку, это была «История магии» Батильды Бэгшот, книга, которую большинство студентов открывали только под угрозой отчисления. Рядом с ней сидел какой-то круглолицый, пухлый мальчик с заплаканными глазами, который, кажется, пытался забиться в угол сиденья под натиском её красноречия. — …ты уверен, что твоя жаба не могла уползти в багажное отделение? — продолжала девчонка, активно жестикулируя. При каждом её движении каштановые кудри вздрагивали. — Мы должны спросить у старосты! Я читала, что старосты имеют право использовать заклинания для поиска… Драко почувствовал, как к горлу подкатывает странное, незнакомое доселе чувство. Это было не просто раздражение. Это было глубокое, эстетическое возмущение. Каждое слово этой девчонки, каждая её интонация буквально кричали о том, что она здесь чужая. Этот апломб, эта суетливая гордость своими книжными знаниями, этот абсолютный недостаток манер… «Никто в моей семье не занимается магией…» — эти слова эхом отозвались в его голове, и пазл мгновенно сложился. Перед ним сидела маглорожденная. Грязнокровка. Драко вырос на рассказах отца о том, как эти люди оскверняют магический мир, как они приносят с собой чуждые традиции и пытаются переписать законы, созданные веками назад. Но до этого дня маглорожденные были для него лишь абстракцией, понятием из лекций Люциуса. Теперь одна из них сидела прямо перед ним — шумная, кудрявая, заносчивая, с лицом, перепачканным чернилами, и заявляла, что выучила все учебники. Драко почувствовал, как его губы сами собой кривятся в высокомерной, презрительной усмешке. Он заставил себя расслабить пальцы, которые инстинктивно сжались на рукояти волшебной палочки в кармане. — Эй, Драко, мы идем? — глухо спросил Гойл из-за его спины, нарушая момент. Девчонка в купе резко осеклась и повернула голову на звук голоса. Её карие, блестящие глаза встретились с серыми, холодными глазами Драко сквозь стеклянную дверь. На секунду в купе воцарилась тишина. Драко не отвел взгляда. Он посмотрел на её нелепые волосы, затем на её книгу, а затем — прямо ей в лицо, вложив в этот взгляд всю спесь и презрение своего рода. Она слегка нахмурилась, её подбородок упрямо дернулся вверх, словно она была готова броситься в бой прямо сейчас, даже не зная, кто он такой. — Идем, — холодно бросил Драко, отворачиваясь от двери. — Здесь слишком сильно воняет грязными маглами. Он зашагал дальше по коридору, чувствуя, как внутри него все еще клокочет непонятная, раздражающая злость. Поезд содрогнулся и медленно двинулся вперед, унося их прочь от Лондона. Драко Малфой ехал навстречу своему первому году в Хогвартсе, твердо уверенный в том, что этот мир принадлежит ему. И совершенно не подозревая, что девчонка с невозможными кудрями только что перевернула первую страницу книги, которую они будут писать вместе.