blood means I love you.

Unusual

They say strange fascination, infatuation

A lunatic

Call me what suits your taste, I just wanna taste

And I’ve always heard it’s what’s inside that counts

      Мне всегда казалось, что чувства — это так чуждо. Так странно влюбляться в кого-то и чувствовать какой-то трепет. Странно целовать кого-то и обнимать так крепко, как только можно. И отчего-то это казалось не таким отчаянием, которое испытывал я из раза в раз. А я смотрел на него со всех сторон.       Но Рома никогда не показывал мне той любви, про которую я выуживал из базы данных и читал в научных источниках. Это не приятные спазмы в животе и вообще даже не то, что мне казалось близким к приятному.       Он был зверем. Ненавидел меня и размазывал о стену, как бесполезный кусок метала. А ещё в моменты такого же отчаяния, как у меня, он танцевал со мной. Придумывал мотив и кружил, кружил, кружил. До тех пор, пока мы оба не сойдём с ума, он метафорически — я практически.       Мне, как роботу, вообще нельзя было чувствовать, да я и не чувствовал... Скорее просто думал и мне нравилось так думать. Эти мысли были странными и больными. Мне нравилось кружить в вальсе, пока я мысленно не начинал бить Рому до крови и боли.       И он звал меня сумасшедшим, когда замечал нездоровые взгляды. И, наверное, с тех пор началось всё то, что я запрещал в своей голове.       Чертовски сильное желание узнать, что внутри человека, который не считал мою жизнь чем-то важным и нужным. Да, зови меня как тебе угодно, просто дай возможность заглянуть внутрь.

'Cause my insides are red, and yours are too

And the red on my face is matching you

And goodness, you’re bleeding, what a wonderful feeling

You’re down, and you’re pleading, my head is just reeling.

      Я сорвался. Мы кружились в танце и я отбросил его в стену. И я его ударил. Так сильно ударил, что он фактически потерял сознание.       А струи крови стекали по вискам. Он странно улыбался, но выглядел таким напуганным, что, кажется, я понял, что такое вообще чувствовать, будучи куском металла.       Рома упал мне в ноги и ласково говорил, что я не плохой, а хороший робот. Он говорил те слова, которые обычно успокаивали мою злость. Но после этого он меня бил. Только сейчас так зло бью я и его кровь на моем лице мне безумно нравится. Он захлёбывается, кашляет, смеётся дурень, сопротивляется, а я хочу больше.       Мне мало знать из чего состоит человек, мне хочется увидеть из чего состоит он.

The red means I love you

Tasting your blood means I love you

The red means I love you

The red means I love you

      Капли его крови остаются на моем корпусе. Руки ярко красные, на первый взгляд и не скажешь, что это кровь. Его лицо разбито и сломано. Из носа мазня, от губ лишь мясо. И я хочу попробовать его. Прижимаюсь своими холодными губами, достаю языком до носа, слизываю струи, грызу нижнюю губу, следую глубже в его рот.       И он старается стискивать зубы, он закатывает глаза, мычит. Чёрт, как же мне нравится его краснота, его живость, когда его лицо похоже на кучу сплавленного металла, но она дышит.       — Красный означает мою любовь к тебе. — Вот что я ему выдаю и нащупываю слабый пульс, когда он теряет сознание на моих руках. Жаль, я бы и дальше хотел видеть его безумные глаза.

Unfortunate

They say such a shame, I turned out this way

A maniac

Well, yeah, I get manic when I cause a panic

And of course I’m excited when I see you around

      Ты говоришь, что я неудачник, но так и сидишь прикованный к батарее с перевязанной головой и ватой в носу. Глупый мудак. Считаешь, что я позорище, раз свернул на путь жестокости и так и не послушал тебя.       А я вытанцовывал в своей голове с твоим трупом. До чего же ты неблагодарный человек, Рома.       Пощёчина. Кажется, ты от такого размаху приложился виском о ребро радиатора. Ох, прости.       — Маньяк. — Шепчешь ты осевшим голосом, но мне нравится.       Да, я становлюсь маниакальным, когда вижу панику в твоих глазах. Ты меня выводишь из себя и мои шестеренки крутятся с бешеной скоростью. Ты грёбаный ублюдок, считаешь, что всё ещё мой полноправный хозяин?       О, нет, ты капля в море из крови, которую я ещё пролью. Но ты не волнуйся, ты всё ещё приводишь меня в восторг от одного своего положения сидя на полу. Попробуй встань, а? Не получается, да? И ручки почему-то обе пристегнуты. Ломать запястья будешь, Ромочка?

'Cause my insides are red, and yours are too

And the red on my face is matching you

And goodness, you’re bleeding, what a wonderful feeling

You’re down and you’re pleading, my head is just reeling

      Внутри меня всё рдеет, но ведь человек ты, а не я. И почему-то твоя кровь на вкус не такая, как моя. Моя чистое железо, странное сочетание с маслом, а твоя... Живая, резвая, жгучая, а не холодная, как у меня. И ты снова краснеешь. Твое лицо горит от восторга, я вижу. Да, ты всё ещё стараешься не терять сознания, грёбаный мазохист. А я уже не могу смотреть и только бить.       Мне приходится щупать твои вены, раскрывать тебя с тех сторон, из которых тебя нельзя будет вытащить живым. По запястьям стекает кровь, на шее красуется синяк и укус. Ты вроде как гневно сопротивлялся, но снова смотришь на меня со слезами и просишь остановиться. Да, но ты же Рома, ты никогда не скажешь прости, даже если я тебе вспорю брюхо.

The red means I love you

Tasting your blood means I love you

The red means I love you

The red means I love you

      Моя любовь к тебе становится кровью. Я прихожу к тебе каждый день, кормлю с рук и после кормлю уже себя кровью. Твои раны не успевают заживать, а мне мало.       Красный тебе к лицу. Ты слишком жестокая тварь, чтобы я мог дать тебе другой цвет. Ты никогда не был грин флагом и никогда не останавливался на красном светофоре. Ты конченый в край, раз всё ещё жив.

You leave me high and dry

A rush comes to my mind

At the drops of blood you leave behind

Run as you might, my love will never, ever

      Ты лучший дофамин.       Мне, кажется, за все свое существование в твоих руках не было так хорошо, как когда в моих руках стал существовать ты. И я просто счастлив от одного осознания, что живое существо стало ниже неживого просто существа. И я не скажу, что я не чувствую. Теперь я чувствую больше тебя. Слишком много внутри, до безумия грязно.       И я хочу, чтобы моя власть была нарушена. Что ты сделаешь, если я дам тебе минутную волю? Ну давай же, беги, я разрешаю, любовь моя. Ты никогда не остановишься, но...

Stop

      Остановись. Упади. Сломай ногу. Заскули, ну давай же.

And I’ve always heard it’s what’s inside

'Cause my insides are red, and yours are too

And the red on my face is matching you

And goodness, you’re bleeding, what a wonderful feeling

You’re down, and you’re pleading, my head is just reeling

      И снова ты на полу, грязная тварь. В этот раз мне мало. Я раздеваю тебя до гола, до кишок, до почек. Ты грёбаный ублюдок, ты хотел сбежать? От моих, блять, ласковых рук?       Пощёчина. Ты неблагодарная мразь.       Ты внутри красный, красный, красный.       И твое лицо полностью окрашивается красным, потому что ты уже не плачешь и, кажется, даже не дышишь.

The red means I love you

Tasting your blood means I love you

The red means I love you

The red means I love you

      Кровь внутри тебя, а значит я тебя люблю. И я люблю, когда ты на вкус как кровь. И красный на тебе означает мою любовь.       А сердце твое в моих руках уже не бьется.

The red means I love you

Tasting your blood means I love you

The red means I love you

The red means I love you

      Я люблю тебя, Рома. Красный внутри тебя свёл меня с ума и, видимо, я больше ничего не чувствую, потому что груда человеческого металла на полу меня так не утешила.       Ты красный и он тебе к лицу, но сейчас кровь застыла, а лицо осталось бледным и страшным. Ты гниющая груда мусора, которую я не в силах выбросить и не в силах полюбить снова.       Красный, означает мою любовь к тебе, Рома.