Керамогранит между ресниц

Кроули сидел под Литейным. Змеиные глаза рывками преследовали волны Невы, он стоял на крайней ступеньке, вода спокойно попадала ему в ботинки. Она не специально, Кроули же сам встал здесь. После смерти Ангела (он не умер, но его тела больше не было на земле). Когда люди прячут тело, это считается смертью. Смерть была бы даже не таким ужасным исходом. Смерть была бы величайшим сука благословением. Кроули был безумно зол, зол на рай и ад, за запудривание светлой головы. Со временем, это трансформировалось в безжалостную фрустрацию, смешанную с простым отчаянием. Позже грусть и боль, странно отчетливая для его рядового тела, в коем он был заключен. В итоге все вылилось в бессилие (изредка внутри покалывает или подташнивает только). Мюриэль все еще ангел предпоследнего ранга, он мог бы придумать предлог снова, чтобы попасть Туда. И найти Ангела, раз он товарищ начальник, несложно. Впрочем, Кроули устал пытаться. Пытаться объяснить, почему им нужно быть на нейтральной территории. Хер ли они на своей стороне. Какого дьявола в раю так всё ебливо отполировано, а в аду просят не лизать стены. Аж на плакатах настоятельно большим шрифтом. Кроули скучает, он не знает сколько он спал, просыпался, спал, просыпался на корабле, спал в машине.. теперь он остыл. Зачем ему быть неотразимым, грациозным когда некому отводить от него серо-голубые глаза? Какой смысл прятать глаза, те что он получил после падения, раз единственное существо, которое в них смотрело нынче далеко и дай бог не вернется? У Кроули дурное предчувствие. Еб твою, нашу святую матушку, если Он вернется, с очередной просьбой помочь. Его тон ”помоги мне” и Демон не сможет отказать. Небось у Ангела появится четвертый тон “я облажался, да! как всегда, но на этот раз серьезно, мне жаль, давай снова стукнемся бокалами в Сохо, извинительный танец в книжном после, надеюсь Мюриэль не раздала все книжки?” А он ему ответит глазами, слегка поблекшими от высекаемых искр, аналог человеческих слёз, мол “я не подпустил Мюриэль к книжному, никого не подпускал. Себя тоже от святого подальше¹. Конечно я сделаю вид, что ничего не произошло. Если не начнешь нормально разговаривать, я буду вести диалог только через фикус.“ Раньше у него был Он. Чтож, теперь есть Бентли и фикус. Неплохо, но глаза потемнели чутка. И Кроули к книжному не приближаться старается, неприятные мысли его преследуют. В последний раз едва ли не сорвался наверх, Туда. Кроули бывал в России когда ему хотелось меланхолии, философии или все вместе. Когда внутри было пусто. Падший ангел чувствовал странное единство с русскими, многие хотят очень много рассказать, единицы слушают, ещё меньше слышат. И в итоге ты беседуешь с соседом по общаге в ночи за тремя сушками и заваренным из одного пакетика на двоих чаем. Это напоминало ему о них. “Никогда не говорим по настоящему” Кроули выбрал Петербург потому, что здесь было удобно грустить. Меньше людей смотрящих на окружающих, словно на демонов из преисподней, которые идут за их несчастными душами, кроме очаровательно-верующих бабулек. И старые дома, напоминают ему об Ангеле, до этого. До произошедшего. Все такое старомодное, старается поддерживать фасады в форме, постоянно на реставрации. Штукатурка сыпется, балконы обваливаются на одних людей, другие падают с крыш. Между тем Он лишь отряхивает свой отврательно бежевый костюм и поправляет бабочку. Кроули встал, отряхнул мокрые ноги. В последнее время он все чаще стал чувствовать свое тело. Раньше Энтони использовал его как отражение моды, настроения, его вкуса и стиля, теперь он использовал тело, чтобы не забывать что он существует. Поэтому он применяет к телу различные формы влияния. Недавно приложил руку к вафельнице², сам не понял зачем. Остались такие прикольные отметины. Все равно решил не повторять, зато он знает, что нужно, чтобы люди на тебя направили огнетушитель. Интересно, если собрать много людей в одном месте и приложить вафельницу к каждой открытой части тела, то можно будет устроить пенную вечеринку, как только все начнут тушить из огнетушителей? Кроули презрительно фыркнул, проводил волну, что разбилась о ступеньки гранитной набережной, взглядом. Незнакомая енщина странно пригнулась, чтобы сфотографировать волны. Начало формироваться ощущение, будто зачесалась глотка, и Кроули поспешил удалиться восвояси. Его походка стала менее уверенной, менее демонической с определенного инцидента, теперь он нередко ходил с руками за спиной. Солнце медленно спускается, машин немного. Ветер, которому ты обрадуешься в такую погоду, и чертовски неровная плитка. Ненатуральный холм (Прачечный мост) призвал Кроули остановиться. Куда ему спешить в такое-то время. Посередине данного выступа прыгала девочка, пыталась помахать кораблям. Демон прыснул внутри, снаружи криво ухмыляясь. Она изо всех сил старалась взобраться на каменную перегородку, чтобы её точно увидели. Кроули, как настоящий Демон, подхватил девочку и помог добиться цели. Если человек добивается успеха, у него появляется ложная надежда – больнее падать. Он творит злые дела по своей натуре, это очень, очень злой поступок. Кроули придерживал ребенка за плечи, пока она, едва не подпрыгивая, махала речному трамваю. Дети – его глубочайшая слабость. Люди – его слабость. Привык окончательно, перенимает некоторые паттерны, тело ж человеческое. Девочка резво повернулась, искренне сжав губы от любопытства. Ее руки потянули его за уши к себе, ему пришлось согнуться, послушно опускаясь. Ребенок отчаянно искал в его глазах ответ, после долгого осмотра, она отпустила его. Показала пальцем вниз, Кроули спустил ее на землю. Девчонка крепко сжала его рукав, повела за собой. В полупригнувшемся состоянии, Демон последовал за ней. Оттащил от пешеходного перехода, ведь был красный, он еще раз взглянул на нее, теперь он желал получить ответ. Девчонка смотрела вперед. На парк. Зеленый свет, девочка мчится дальше, еще переход и они идут по длинной, широкой тропе Марсового поля. Проходят странный костёр и доходят до зеленых отрезков, в которых умещаются огромные кусты сирены, другие более голые растения и всякие цветочки. Девочка дернула его рукав, отпустила, окинула взглядом эту зеленую картину и побежала в неизвестном направлении. Вернулась с одуванчиком в руке. Нераскрытый, желтый, пушистый, он был протянут Кроули. Девочка показала пальцем на глаз и покрутила цветком. Какая связь? Кроули не понял. Взял цветок, осторожно положил его в карман джинс. Девочка довольно убрала руки за спину, покачиваясь. Демон хмыкнул, огляделся, снова споткнувшись взглядом об костер. Повернулся обратно – девочка испарилась. Кроули, после тщетных попыток отыскать её, подошёл к костру. Если верить потускневшим глазам, надпись рядом

ВЕЧНЫЙ ОГОНЬ

Он застыл, глаза дрогнули. “Ох, Кроули. Ничто не вечно.“, – Ангел засвечен, как на камере со вспышкой. Воспоминание. Соленая дорожка идет по щеке. Ресницы намокли. Сучий Ангел. Ебануться, Азирафель. Невъебческий друг.