Любимая еда?

      Солнце клонилось к закату, окрашивая классную комнату в тёплые апельсиновые тона. Последний урок закончился, но несколько учеников всё ещё торчали в кабинете, лениво собирая вещи и обсуждая планы на вечер. Наруто Узумаки, развалившись на стуле, с отсутствующим видом листал ленту чата их учебной группы, пока его желудок издавал протяжные завывания, больше подходящие для голодного медведя, чем для шестнадцатилетнего парня.       — Ичираку, я иду к тебе, — пробормотал он себе под нос.       Телефон в руке завибрировал. Сакура скинула в чат ссылку на опрос для своего проекта по психологии. Наруто вздохнул — эти опросы в конце года достали уже всех, но Сакуре он отказать не мог. Он открыл ссылку и начал отвечать на автомате. Любимый цвет? Оранжевый. Время года? Лето. Любимая еда?       Наруто широко улыбнулся и быстро набрал: «Рамен из Ичираку, мисо с двойной порцией свинины!». С чувством выполненного долга он нажал «Отправить» и уже собирался выключить телефон, когда заметил, что после отправки открывается страница со всеми ответами.       — О, прикольно, — хмыкнул он, пробегая глазами по списку.       Киба написал «мясо», Чоджи — что-то бесконечно длинное про чипсы, Шикамару — «любую еду, которую не надо долго готовить». Наруто весело фыркнул, читая ответы, а потом его взгляд наткнулся на три короткие строчки.       Саске Учиха: Помидоры. Онигири. Наруто.       Наруто моргнул. Перечитал. Потом перечитал ещё раз.       Странное, непонятное чувство кольнуло где-то в груди — его собственное имя, написанное вот так, среди продуктов. Рядом с помидорами и онигири. С большой буквы, через точку. Аккуратно, как всё, что делал Саске.       Он поднял голову. Учиха сидел через две парты, уткнувшись в телефон, и выглядел как обычно — невозмутимый, холодный, будто статуя.       Наруто снова посмотрел на экран.       «Помидоры. Онигири. Наруто.»       А потом до него дошло.       Ну конечно! Вопрос-то про еду! И Саске наверняка имел в виду нарутомаки — эти рыбные рулетики с розовой спиралькой, которые как раз кладут в рамен. Просто написал сокращённо, без «маки» в конце, и с большой буквы, потому что через точку перечислял. Саске же вообще педантичный зануда — начал с большой буквы каждый пункт, вот и вышло «Наруто» вместо «нарутомаки». Разум ухватился за эту мысль и больше не отпускал.       — Ах ты жук! — радостно пробормотал Наруто.       Он тут же застучал пальцами по экрану, набирая сообщение в общий чат.       Наруто: О, ты тоже любишь нарутомаки? А говорил, что не любишь рамен, обманщик!       Пальцы нажали «отправить», и Наруто, чрезвычайно довольный своей проницательностью, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он подловил Саске! Поймал на противоречии! Это было великолепное чувство — утереть нос этому высокомерному засранцу при всём классе.       Ино, сидевшая у окна, издала сдавленный звук, похожий на писк проколотого шарика. Киба поперхнулся водой из бутылки и закашлялся. Сакура, стоявшая у доски, медленно прикрыла глаза ладонью и, кажется, начала считать про себя до десяти. Шикамару, который до этого дремал, лениво приподнял голову, глянул в телефон, потом на Наруто, и с выражением глубочайшей, вселенской усталости снова уронил лицо на сложенные руки.       Наруто ничего этого не заметил. Он ждал. Ждал колкого ответа, язвительного комментария, чего угодно — Саске никогда не оставлял за ним последнего слова.       Внизу чата высветилась плашка.       Учиха Саске набирает текст...       — "Ага, думает, что ответить", — хмыкнул про себя Наруто, потирая руки. — "Попался!"       Прошло секунд десять. Плашка исчезла. Ответа не было.       Наруто нахмурился. Саске всегда отвечал быстро, резко и по делу. Что за странное поведение?       Учиха Саске набирает текст...       Плашка появилась снова. На этот раз держалась дольше — секунд двадцать, не меньше. Наруто подался вперёд, вглядываясь в экран с азартом охотника. Что же он там такое пишет? Может, целую речь о том, что нарутомаки — это не совсем рамен, а всего лишь добавка? Или гуглит определение, чтобы выкрутиться?       Плашка исчезла. И снова без ответа.       — Да хорош уже! — не выдержал Наруто, сказав это вслух, но в пустоту. Сидящий рядом Киба почему-то сполз под парту и теперь издавал оттуда странные булькающие звуки, похожие на сдавленный смех.       Учиха Саске набирает текст...       Третий раз. Наруто смотрел на эту плашку, не мигая. Он представил, как Саске сейчас хмурит свои и без того всегда нахмуренные брови, пытаясь подобрать слова. Может, он и правда не хотел признавать, что Наруто его подловил? Может, его гордость сейчас трещит по швам? От этой мысли Наруто стало ещё веселее.       Наконец плашка исчезла, и появилось сообщение. Одно короткое слово.       Саске: Да       — ЧЕГО?! — Наруто аж подпрыгнул на стуле. — Что «да»?! Да, любишь нарутомаки? Да, обманщик? Ты можешь нормально ответить?!       Он вскинул голову и посмотрел на Саске. Тот сидел, подперев голову рукой, полностью закрывая лицо ладонью. Его плечи были напряжены, а кончики ушей — единственная видимая часть — пылали ярким, совершенно немыслимым для него красным цветом. Наруто удивлённо заморгал. Чего это он? Неужели так стыдно, что его поймали на такой мелочи? Вот же гордец!       — Саске! — громко позвал он через весь класс. — Эй! Так ты правда любишь нарутомаки или нет?       Саске не пошевелился. Только плечи, кажется, напряглись ещё сильнее.       — Боже мой, — прошептала Ино, хватаясь за сердце. — Это происходит на самом деле. Сакура, дай мне руку.       — У меня у самой руки трясутся, — прошептала Сакура в ответ.       Сай, сидевший в углу с блокнотом, безэмоционально произнёс:       — Интересно. Данный индивид демонстрирует поразительную устойчивость к очевидным социальным сигналам. Я зарисую это для потомков.       — Ты о чём вообще? — Наруто недоуменно обернулся к Саю.       — О твоей феноменальной способности не замечать слона в комнате, — спокойно пояснил Сай. — Даже если этот слон написал твоё имя в графе «любимая еда».       — Так это же нарутомаки! — воскликнул Наруто, всплеснув руками.       По классу прокатился коллективный стон. Шикамару, не поднимая головы, поднял руку и показал куда-то в потолок большой палец — то ли в знак восхищения непробиваемостью Наруто, то ли в знак полной капитуляции перед абсурдностью ситуации.       Саске наконец медленно поднялся со своего места. Он всё ещё не смотрел на Наруто, но его лицо теперь было видно — и на нём, помимо яркого румянца на скулах, застыло выражение человека, который только что пережил все пять стадий принятия и остановился где-то между «я убью его» и «почему я вообще в него влюбился?».       Он взял свою сумку, закинул на плечо и медленно направился к двери. Проходя мимо всё ещё сидящего с открытым ртом Наруто, он на секунду остановился, глядя строго вперёд.       — Ты идиот, Узумаки, — произнёс он тихо, но в этом голосе не было привычной резкости. Он звучал скорее... устало. Или обречённо. Или нежно? Наруто не смог разобрать. — Иди за мной. В Ичираку. Я есть хочу.       — А?! Сейчас?! — Наруто засуетился, хватая рюкзак. — Погоди, так ты признаёшь, что любишь рамен? Или не любишь, но нарутомаки любишь? С чем ты вообще будешь брать? Саске! Эй, Саске, ответь нормально!       Саске уже вышел за дверь, но Наруто готов был поклясться, что увидел на его губах тень улыбки. Тень, но всё же.       — Да что у вас у всех с лицами?! — воскликнул он, обернувшись на одноклассников, которые смотрели на него с таким выражением, будто он только что голыми руками собрал кубик Рубика, не заметив, что на гранях были подсказки размером с дом.       — Ничего, Наруто-кун, — медленно произнесла Хината, которая всё это время тихо сидела в углу и наблюдала за происходящим с мягкой улыбкой. — Просто... ничего. Догоняй Саске-куна.       Наруто, всё ещё озадаченный, но чрезвычайно довольный тем, что Саске позвал его с собой (пусть и не признавшись толком насчёт нарутомаки), выбежал в коридор с криком:       — Саске! Подожди! Я заплачу, но ты скажешь мне честно! Ты любишь нарутомаки или нет?!       Дверь за ним захлопнулась. В классе повисла тишина.       — Он серьёзно не понял, — произнесла Сакура. — Идиот.       — Я ставила на июнь, — прошептала Ино, сползая по стене. — Июнь, Сакура. А сейчас декабрь. Мои три тысячи йен...       — Меня тошнит от этой романтики, — пробурчал Киба, вылезая из-под парты и вытирая выступившие от смеха слёзы. — Но я не могу перестать смотреть.       Шикамару наконец поднял голову и лениво потянулся.       — Ладно. Продолжаем делать ставки, — объявил он. — Теперь на то, сколько времени пройдёт, прежде чем до него дойдёт. Принимаю до конца учебного года.       — Две тысячи на выпускной! — тут же оживилась Ино.