Прохор и Кошка: Сказка становится реальностью

Глава 1.

Ноябрь. Вика сидела за столом с чашкой кофе, листая толстую папку дела. На диване сидела Маша и рисовала в своем блокноте, а Даша возилась с куклами на ковре. Вдруг телефон вики тих завибрировал. Она подняла трубку и ответила. - Алло... На том конце провода на секуну воцарилась тишина. Потом раздался спокойный, но напряженный голос. - Кошкина? - этот голос ни с кем не спутаешь. Его тон был деловым, без обычной сдержанной суровости. - Это Прохоров. - Привет, Прохор, - ответила ему почти приветливо и зевнула. - Что-нибудь проклюнулось про того клоуна? Он имеет отношение к твоей бывшей? Прохоров на мгновение замедлил речь, словно взвешивая каждое слово. Вика сразу почувствовала напряжение в его голосе. - Да, - произнес он тихо. - Не знаю, поможет тебе это или нет. Но мы нашли старые архивы его документов. Его зовут борис Громов. Бывший актер цирка, любитель играть в прятки... дочь была и жена. Жена умерла от рака поджелудочной железы, а дочку сам лично сдал в детский дом. Пока дочь почти десять лет просидела среди ада, так этот Борис женился на Корольковой... - на другом конце провода вдруг наступила короткая пауза. Прохоров, казалось, перебирал в памяти информацию, прежде чем продолжить. - Да... Королькова стала его женой. Они встретились спустя несколько лет - она тогда после нашего развода работала тогда социальным работником. Понимаешь, его дочь сейчас где-то там. В том же детдоме из архивов. Ей должно быть около тридцати пяти семь теперь. Вика почувствовала как мурашки побежали по спине. Она молчала и не перебивала. Но даже через такое молчание сам Виктор мог бы понять, какое у нее состояние. Прохоров услышал тихий, едва уловимый скрежет пластика в трубке - Вика сжимала телефон в руках так сильно, что сильно корпус трещал под ее пальцами. Он не стал комментировать это напряжение вслух. Вместо этого продолжил спокойно, но четко: - Кошкина... - он произнес мягко. - Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Да... Возможно это она связана со всеми этими пропажами детей. Или хотя бы знала правду. Но у меня есть адрес того детдома. Если хочешь, то можем сразу после обеда туда съездить. Вика наконец-то отмерла и хрипло ответила с дрожью в голосе. - Витя, - она произнесла его имя спустя долгое время после их знакомства. - Та девочка, которую отдали в детдом... это я. В трубке воцарилась абсолютная тишина. Даше дыхание Прохорова прекратилось на несколько секунд. Казалось, весь мир замер в этом моменте. Потом раздался глухой звук - он, неосознанно для себя, уронил телефон на стол и подхватил его снова через секунду. - Что?!- ахнул он неожиданно в шоке. Чистой воды шок. - Вика, ты сейчас серьезно? Ты его дочь?! Ты!! - Слушай, давай не по телефону, - вздохнула женщина, подпирая лоб рукой. - Надо встретиться... и поговорить. Прохоров ответил ей: - Да, конечно, - его голос стал тверже, но все еще с легким шоком. - Я сейчас свободен. Можно в кафе “На углу” через полчаса? Там тихо и спокойно. Никто нас даже не подслушает. Вика тяжело вздохнула. У нее не было желания выходить на улицу, да и детей на этот раз оставлять одних была плохой идеей. Она это понимала. Она бы оставила их у старой подруги Елизаветы, но ее на данный момент нет в городе - вышла замуж и уехала заграницу на два года вперед. - Может быть, - произнесла Кошкина. - ты заедишь ко мне? За чашкой чая и поговорим здесь. Детей я займу чем-то, так что... - Да-да, конечно, - поспешно ответил полковник. И Вика сразу услышала шорох его пальто. - Выезжаю сейчас, через 30-40 минут буду у тебя. - Хорошо, - кивнула она и нажала на завершение звонка.

Глава 2

Тюремная камера, в которой сидела Королькова, заполнилась отвратительным запахом отходов, где-то пахло сыростью из-под пола. Сама Екатерина лежала на своей скрипучей пружинистой кровати лицом к стене. Да, ее приговорили в 20-ти лет заключения. Но сама женщина была уверена на все 100%, что она выйдет гораздо раньше, чем надеятся победители раунда. У нее с Кошкиной были давние счеты с юных лет. Екатерина старше Вики на целые 2 года, и должно сказать, что их отношения с самого начала их встречи были не самыми хорошими. Это полностью подтвердил тот случай в школе, когда сыщица чуть не подралась с ней в прошлом месяце. Все на самом деле было гораздо проще. Это было около десяти лет назад. После выпуска Виктории из педагогического колледжа, Екатерина столкнулась со своей будущей проблемой в кабинете у предыдущего директора - Ковалева Георгия Александровича. Они тогда обе пришли подавать документы на работу с детьми в начальных классах. И могло случиться так, что Вике сразу дали второклассников, когда Ковалев увидел прекрасную аттестацию и хорошую оценку от других учителей, с которыми Вика когда-то работала на практике. Это очень сильно взбесило Екатерину. Ее саму опустили до социального педагога. Вроде работа неплохая, и арплата немаленькая. Но! Есть одно жирное и больное зеленкой “но”. Екатерина считала, что она должна была занять место, которое заняла ее соперница. Она делала все, чтобы Кошкину выперли из школы. Но у нее не было таких средств против этой занозы в ногте. Как-то прошел слух, что за молодой учительницей попятам ходил учитель физкультуры в средних классах. Вся школа знала об их отношениях и ждали их грядущей свадьбы. Вот это стало причиной настоящей злобы и ненависти. Екатерина успела развестись с Прохоровым. Было уже такое, что она пыталась натравить своего бывшего мужа на Вику, но это не сработало - и слава богу, иначе бы Прохоров просто ушел бы с позором. Уже была назначена дата свадьбы Артема Воробьева и Виктории Кошкиной. Это тогда и случилось под конец года - детишки ушли на каникулы, а 9-ые и 11-ые классы сдавали экзамен в школе. Вика шла по коридору на третий этаж, где нужно было контролировать процесс экзамена, как на ее пути встала сама Королькова. Поверьте, для Вики это было неожиданно... Екатерина подошла к ней на опасное расстояние и начала провоцировать соперницу. Обливала Артема грязью, обвиняла во в ех бедах. Но самое мерзкое, что подтолкнуло Кошкину на драку - слова социального педагога. - А ты в курсе, что твой Тема со мной ночи коротает? - с отвратительной ухмылкой спросила Катя. Но это выглядело как контракция факта. - Он рядом с тобой только из жалости. Он на самом деле на тебе жениться не хотел и не хочет сейчас. Он признался мне в любви, а тебя он просто пожалел. Ты самая жалкая... Слышала, что ты беременна. Думаешь, он поверит, что ребенок от него? Не будь наивной и глупой, Виктория. Он в этот бред не поверит... Вика на этот раз терпеть не стала... Это не стала и ее кулак прилетел прямо в наглое лицо этой особы. На шум и крики примчались все - учителя и школьники. Даже Ковалев явился на место происшествия, чтобы разнять женщин. И в его кабинете начались настоящие разборки. Королькова нашла аргумент, чтобы себя оправдать и на ходу использовала готовый сценарий. Но самой несчастной оказалась сама Вика. С этого момента тогда разрушилась ее жизнь. Корольковой сделали выговор, но Вике повезло гораздо меньше. Ее заставили добровольно написать заявление об увольнении. Для Корольковой это было победой... Но и на этом она не остановилась. В ЗАГСе Артем и Вика встретились у главного администратора. Девушка сообщила любимому о своей беременности, - и Артем отказался расписываться в брачном контракте и вышел из зала. Счет один два в пользу Корольковой. Как-то раз Вика снова столкнулась со своим врагом на главной площади через год на 9-ое мая. Вика уже была на последнем сроке беременности... Она заметила, что она стоит рядом с ее бывшими учениками. Один мальчиков устроил драку с другим мальчиком из 4-ого класса, и Вика не могла стоять в стороне и подошла к толпе. Естественно, Королькова отсчитала своего подопечного при всех, и стала заставлять его извиниться. Однако Кошкина вмешалась со скандалом. - Он не обязан извиняться перед здоровым лбом, - заявила Кошкина. - Не лезь не в свое дело! - рявкнула Королькова. - Соблюдай субординацию. - Что? - возмутилась одна женщина. - Я понимаю, ты гордая и хочешь продолжать защищать своих молокососов, - ответила вторая. - Но сейчас ты не объективна и никто. Прошу уйти и оставить нас в покое. Неожиданно к Корольковой подошел мужчина - лет тридцати пяти или чуточку больше. Он встал рядом и смерил обеих женщин своим холодным взглядом. - Катя, пошли, - строго произнес он, взяв стерву за руку. - Подожди, Борис, - ответила она и снова повернулась к Вике. - Запомни, если ты снова ко мне подойдешь, сумасшедшая, мой Борисочка от тебя мокрого места не оставит. Они оба развернулись к Виктории спиной, как мать одиночка крикнула этой сладкой парочке вслед. - Я не объективна? - переспросила Вика. - Ты спала с моим женихом и целуешься сейчас с моим отцом - это объективно? Месть Вики свершалась уже и не раз. И ее последняя месть - посадить Екатерину за решётку тюрьмы. И она это сделала. В камеру осуждённой вошла пожилая старуха. Похожа на цыганку, но одета гораздо хуже лешего. Королькова вскочила с постели и прижалась спиной к стене. Та старуха подошла гораздо ближе и вдруг взяла ее руку и провела пальцем по линии. - Твой путь будет очень тяжёлым, дитя, - скрипучим голосом проговорила бабка, выкатывая вперед золотые передние зубы. - Твой еще нерождённый малыш изменит твое будущее. Прольётся много крови, и твоя соперница утонет в ней... Екатерина застыла. Малыш... то есть она в положении? Пока она размышляла над предсказанием странной женщины, как ее тут не было перед преступницей. Словно испарилась, как в сказке. - Что за бред? - сама себя спросила Королькова и коснулась своей ладонью живота...

Глава 3

- Извини, что задержался, пробки, - Прохоров вошел внутрь дома Вики, попутно снимая намокшее от дождя и снега пальто. Поставив два пакета с покупками на пол, полковник принялся снимать грязные ботинки. - А где дети? - Я уложила их спать, - ответила Вика, взяв один пакет. - А что так рано? -спросил он и взял второй пакет, идя за ней следом на кухню. - У них режим, - коротко ответила Вика. Она сразу принялась разгружать пакеты и раскладывать все на места. Они оба молчали какое-то время, занимаясь каждый своим делом. Кто-то чайник поставил на газовую плиту, кто-то нарезал батон и намазал сливочным маслом. Да, с таким теплым радушием, Прохорову чаще всего захочется заходить в гости к этой семье. И когда они оба сели за стол, полковник заговорил первым, прерывая мертвую тишину между ними. - Насколько я правильно тебя понял, - прокашлялся он. - Ты дочь того маньяка? - Да, - коротко ответила, откусив батон с икрой и запивая чаем. - Но почему ты мне не сказала об этом сразу?!- вдруг повысил он на нее голос, почти нависая над сыщицей. - Потому что мне о нем фамилия напомнила! - резко ответила Кошкина, но потом мягко добавила. - Под гримом я его не узнала, признаю. Но его имя ударило меня в сам затылок как молоток. - Но откуда тебе знать, твой это отец или нет?! чего вообще такая... - Потому что меня отец отдал без всякого сожаления в детский дом и смылся за границу! Где ты видел таких семей с похожими именами и историями о детдоме? Лично я в совпадения не верю! - Но ты могла бы сказать мне сразу, когда мы только познакомились! Почему у тебя вечно от меня секреты, Вика? - возмутился Виктор, покраснев от злобы. - Мы друзья, а у друзей не должно быть секретов! Или я тебе чужой? Ответь мне. Вика застыла, и на какое-то время перестала дышать. В очередной раз ссора происходит из-за непонимания друг друга? Нет, она видела шок в его глазах. И она ожидала такой реакции от ее неожиданной информации. - При чем здесь секреты? - спросила она, готовясь получить ответ сразу же. Если я не рассказала тебе о своих настоящих корнях, которые отказались от меня и ушли... не значит, что я обманула тебя или солгала! Я просто никому не говорила, потому что хотела жить нормально. Как остальные. Чтобы у моей приемной матери и моих детей была нормальная жизнь. Почему так сложно понять, Прохор? Прохоров резко встал и стул с грохотом отлетел назад. Он прошелся по кухне дважды - короткими, нервными шагами. Лицо его было напряжено до боли. Он остановился у окна, глядя на мокрый асфальт и мелькающие огни фонарей на улице за стеклом. Дождь не переставал идти. - Нормальная жизнь... - повторил он тихо, почти себе под нос, и обернулся к ней. - Вика, ты знаешь что это значит? Что если Громов твой отец - то ты дочь маньяка. Убийцы! А этот человек убивал детей! Среди них могли быть твои же дочки! - Не смей со мной так разговаривать! - защитно заявила Виктория, взяв со стены костыль, придерживаясь.Она встала со стула и с угрозой посмотрела на полковника. - Сейчас не твоя бывшая перед тобой. Прохоров замер. - Я не сравниваю тебя с ней! - резко бросил он с шипением. - Но ты должна была сказать! Я не просто так начальник у тебя! Мы работаем вместе каждый день! А если бы кто-то узнал? Если бы это вышло наружу... Тебя могли снять со службы за разрыв доверия руководству! Или хуже... - Тебе настолько важно было знать это? Смысл теперь?! Он и так мертв! И получил свою долю...- рявкнула Вика. Он сжал руки в кулаки. - Важно?! - переспросил полковник. - Да, Вика! Важно! Потому что это не просто фамилия в документе! Это кровь! Она течет в тебе! Дыхание женщины стало прерывистым, она хрипела и задыхалась.Она не могла спокойно реагировать на подобные слова полковника. Добили полностью... - Вика? - полковник бросился к ней, но когда он подхватил ее за плечи, то вдруг он получил удар по щеке. Он даже не успел отреагировать. Его голова дернулась в сторону от силы удара. На секунду все вокруг будто замедлилось - шум воды в стакане, тишина за окном, капли на стакане. Он медленно повернул лицл обратно к Вике. По левой щеке расплылся красный след в виде отпечатка ее ладони.Прохоров медленно поднял руку и коснулся своей щеки кончиками пальцев. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вика держалась за ноющую руку от соприкосновения... - Вон, прошипела она, сглатывая ком в горле. - Будь добр. Прохоров не двинула сразу. Но когда она произнесла эти слова, медленно снял со спинки стула пальто и начал его надевать. Повернулся к двери и вышел в коридор. Дверь захлопнулась за ним тихо. Выйдя во двор дома было уже темно и холодно. Он достал телефон. Но зачем? Пальцы замерли над экраном. Машина стояла у самых ворот, засыпанная мокрыми хлопьями снега. Он сел внутрь, заведя двигатель. Сидел долго, сжимая руками руль. Глаза уставились прямо перед собой на грязный асфальт под фарами. Потом полковник резко провел рукой по лицу и включил передачу... Машина плавно тронулась с места, колеса мягко впились в мокрый асфальт. Проезжая мимо знакомых улиц города. Но в один миг он передумал ехать домой, и развернул машину, ведя через крюк по направлению к зданию полицейского участка. Через 15 минут он уже поднимался по лестнице. Войдя в темный кабинет, Прохоров включил лампу над столом и взял папку с делом Громова...Папка была толстой, исписанной пометками и перевязанной лентой. Прохоров развязал ее и начал листать документы: протоколы допросов, фотографии жертв, схемы преступлений. Прохоров потер виски, когда взял в руки одну из страниц с вырезкой из газеты 1987 года выпуска... «Бывший акробат цирка Борис Громов исчез после рождения девочки»

Глава 4.

Два мальчика, от восьми до десяти лет, шли по лесной тропинке, пытаясь выйти на деревню. Один из них нес большую корзинку с ягодами, а второй вырезал на коре березы пометки, чтобы не потеряться. Солнце уже ушло за горизонт и на небо поднялась яркая белая луна, тусклым светом освещая верхи веток деревьев. - Смотри! - сказал один мальчик с корзинкой в руках другому и указал возле реки небольшой домик. Выглядел издали очень пугающе и очень старым. - Давай там на ночь останемся, а утром пойдем дальше? Второй мальчик присмотрелся к этому дому, сощурил глаза и заметно напрягся. - Нет, - покачал он головой. - Нам надо идти дальше... - Да не трусь! - громче возмутился первый. - Нет я сказал! - дернул того второй. - Сам что ли не знаешь, кто в доме том живет? Бабка Шура сказывала, что здесь живет одна женщина. По ее словам она приманивала детей, которые заблудились и съедала до костей! На что первый мальчик рассмеялся и пошел в сторону домика, не обращая внимания на предостережения друга. Второй понял, что отговаривать его бесполезно, и пошел за ним следом. Он время от времени оглядывался по сторонам. Чувство чужого присутствия не оставляло его и все больше и больше наталкивало страх. - Санька, давай уйдем...- шептал он другу, пытаясь остановить его. - Ты что как маленький, Данька! - ответ был довольно громким, что Даньке пришлось закрыть Саньке рот ладонью и прислушаться. Вокруг была напряженная тишина, крик ночной совы, журчание воды и сверчков... - Значит так, - очень тихо произнес Данька, таща друга назад на тропу. - Мы идем подальше от этого места и где-нибудь под дубом и... Он остановился, когда почувствовал чье-то тихо и холодное дыхание. На лбу мальчика выступил пот и бесшумно скатился вниз к подбородку. Медленно повернув голову назад, мальчик застыл и встретился с двумя желтыми огоньками вместе глаз. Перед путниками стояла старая женщина в черном плаще с капюшоном. Ее лицо, скрытое в тени, казалось высеченным из камня, а морщины глубокими бороздами, в которых, казалось, таились вековые тайны. Губы ее были тонкой ниточкой, и от них исходил едва уловимый, но тревожный запах сушеных трав и чего-то еще, чего мальчики не могли определить, но что вызывало неприятный холодок в животе. В руке она держала длинный, суковатый посох, который опирался о землю с тихим скрипом, словно предупреждая о своем присутствии. Санёк, забыв о страхе, застыл на месте, его глаза расширились от удивления и, возможно, от какого-то странного, необъяснимого любопытства. Он даже не заметил, как корзинка с ягодами чуть не выпала из его рук. Данька же, наоборот, почувствовал, как его ноги приросли к земле. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в голове проносились все страшные истории, которые он когда-либо слышал. Женщина медленно подняла голову, и желтые огоньки, которые Данька принял за глаза, оказались отблесками лунного света на двух маленьких, блестящих бусинках, вставленных в ее посох. Настоящие глаза были глубоко посажены, темные и пронзительные, и казалось, они видели насквозь. - Заблудились, детки? – прозвучал ее голос, низкий и хриплый, как шелест осенних листьев. В нем не было ни тепла, ни угрозы, только какая-то древняя, безразличная сила.

Глава 5

Телефон загудел надписью абонента. Прохоров замер, глядя на экран. Его пальцы слегка дрогнули перед тем, как поднять телефон. В голове мелькнуло все... Он глубоко вздохнул. - Вика? - его голос дрогнул. Прошла минута легкой тишины, сопровождаемая тихим всхлипом и шуршанием пакетов. - Прохор, это ты? - спросила Кошкина наконец-то. Сердце Прохорова сжалось от этого тихого голоса. Он узнал плач, даже если она старалась это скрыть. Годы службы научили его разбираться в эмоциях по малейшим нюансам. Он медленно сел на край стола, пальцы сжали телефон крепче. - Да...это я, - ответил он мягко, без обычного делового стиля. - Я сегодня немного вспылила, - сказала она, не скрывая всю искренность и сожаления. - И ссора наша, и эта пощечина... это выглядело глупо и неправильно с моей стороны. Я весь день провела в раздумьях на принятие одного решения... и... - Вика, я тоже виноват, - перебил он ее мягко. - Я... перегнул. Эти вещи о твоем отце - это было жестоко с моей стороны... Я не хотел тебя ранить... Он вдруг напрягся, прислушиваясь к странному шороху, и внутри него что-то екнуло. - Вика? - тихо он произнес ее имя с дымкой тревоги. - Ты офисе или дома? - спросила она. Прохоров резко взглянул на часы - было 21:47 часов. Он все еще сидел в своем кабинете, один, при тусклом свете лампы. - В участке...- ответил он коротко. В телефоне раздался звук, похожий на поворачивающийся ключ в замочной скважине с легким щелчком. И шаги, прыгающие по лестнице в лужи до машины. - Мы сейчас подъедим, - прокашлялась Вика. - Мне нужно, чтобы ты кое-что подписал... - Подписать что-то? - переспросил он, но Вика уже положила трубку. Он судорожно начал прибираться за столом. Примерно через 30 минут он услышал, как к зданию подъехала машина. Виктор выглянул в окно и увидел идущую внутрь Вику, а также сидящих на заднем сиденьи ее дочерей... Он глубоко вздохнул и направился к выходу из кабинета. Выходя в коридор, Прохоров увидел Вику - она поднималась по ступеням. Увидев начальника, Вика замедлила шаг. На ее лице читалось напряжение со смесью стыда и какой-то неуверенности. И полковник остановился перед ней, оценивающе оглядев Вику. - Вика... - он начал тихо, не решаясь сразу спросить о цели визита. И перед его глазами появился аккуратно сложенный в папку лист А4. Не задавая лишнего вопроса, полковник Прохоров взял и развернул документ. - Подпиши моё заявление, - сказала Виктория. - В связи с переездом, прошу уволить меня... Прохоров замер. Его пальцы сжали край документа, будто это был последний шанс удержать что-то важное. Он медленно поднял глаза — холодные, голубые, как зимнее небо над городом. Взгляд скользнул по Вике: её бледному лицу, слегка дрожащим губам... Потом перешёл на девочек у машины. Маша робко прижималась к сестре Даше. - Уволить?.. - произнёс он тихо и глухо. В кабинете стало слишком тихо. Потом резко развернулся и шагнул обратно в свой кабинет, молча приглашая её войти внутрь для подписи бумаги. Прохоров молча закрыл за собой дверь кабинета, не включая свет и только тусклый светильник над столом озарил их лица. Он сел в кресло, взял ручку - обычную чёрную шариковую с серебряным кольцом - и положив перед собой заявление, медленно прочитал каждый пункт: «По семейным обстоятельствам… прошу уволить меня с занимаемой должности следователя…». От этих последний двух-трех слов его брови чуть нахмурились и он перестал дышать ровно. - Это окончательное решение? - спросил он наконец хрипловато, поднимая глаза на Вику. Вика застыла от его прямого вопроса, но она поняла - он уточняет и ожидает обратного действия. Она вздохнула и кивнула, ответив: - Да, товарищ полковник. Прохоров медленно опустил ручку на стол. Он не сразу начал подписывать. Вместо этого снова посмотрел на неё - долго, пристально, как будто видел впервые или прощался навсегда. Но через мгновение он поднял руку… взял ручку… и одним чётким движением расписался под документом: «Подписал: В.К. Прохоров» и поставил дату сегодняшнего числа. - Надеюсь, Коровин и Морковин меня хорошо заменят, - хмыкнула Вика, включая прежний юмор. Прохоров чуть заметно дернул уголком губ — почти улыбка, но не до конца. Он поставил ручку на место и сложил руки перед собой. - Коровин и Морковин… — Они будут скучать по тебе… особенно когда ты начинала разбирать дела быстрее всех нас вместе взятых. - повторил он с лёгкой насмешкой в голосе. Он покачал головой:- Куда переезжаешь? - Да так, в деревню к моей приемной матери, - ответила Кошкина. - Думаю, она меня не выгонит. Прохоров медленно кивнул. - Да… это хорошее место, - сказал он тихо. - Тишина… воздух чистый… А работа там будет?.. Что собираешься делать? Вика пожалела плечами в ответ и отвела взгляд в сторону окна. Прохоров заметил этот жест и это его встревожило. Он сжал губы. - Ты же не просто так уходишь… произнёс он мягко. - Да там работы полно, - поспешно ответила Вика. - Найду куда пристроиться. Прохоров внимательно посмотрел на неё. Она смотрела в окно, избегала прямого взгляда… Плечи чуть ссутулились. - Какую работу там можно найти?.. - поинтересовался полковник. - Учительницей? Медсестрой? Или что-то по хозяйству? - А чем это хуже? - спросила она в ответ. Прохоров слегка наклонил голову, словно его вопрос действительно удивился ей. - Хуже? - переспросил он, а потом тихо вздохнул. - Ничем не хуже. Просто странно представить тебя... у доски с мелками. - Ну, если зайти далеко в мое прошлое...- произнесла Вика и опёрлась руками об стол Виктора. - У меня педагогическое образование... с красным дипломом, товарищ. Прохоров резко поднял брови. Его глаза медленно перебежали от её лица к документам на столе… будто пытался найти там подтверждение этой новости. - Красный диплом?.. — повторил он чуть громче обычного. Голос прозвучал почти с уважением. - Только вопросик: почему же в твоих документах об этом не было практически сказано? И почему ты никогда об этом не говорила? Когда Вика нахмурилась он замолчал.И тогда он сказал тише обычного: - Прости... Я спросил слишком резко? И Вика ответила суровее: - О своём прошлом, при поступлении сюда на работу, я говорить не должна была. - Понял… - произнёс он тихо и опустил глаза на стол. - Тогда это не случайность… Ты действительно могла быть учителем... если бы… - Ну все, - оборвала она его и развернулась, взяв с собой снова то подписанное заявление. - Мне пора. Девочки ждут. Прохоров резко встал, когда она повернулась. Его сердце вдруг сжалось. - Вика! - вырвалось у него громче чем он планировал. Она уже взялась за ручку двери - холодная металлическая скважина щёлкнула под её пальцами. Он сделал последний шаг - резко, почти бегом и протянул руку. Но не остановил её физически… Просто положил ладонь на косяк рядом с дверью, будто блокируя выход хоть ненадолго. - Подожди секунду... Она не обернулась полностью, только повернула голову через плечо. Голубые глаза холодные, уставшие… и слегка напряжённые. - Я… - голос его дрогнул чуть заметно. Он редко так говорил с людьми. С подчинёнными тем более. - Можно тебя обнять? -Ладно, - не думая ответила женщина. - На прощание... Он обнял её крепко. Его руки обвили её спину, пальцы вцепились в ткань коричневого пальто. Вика стояла чуть напряжённо сначала… но через секунду расслабилась и даже слегка прижалась к нему плечом. Он прижал её голову к плечу, вдыхая запах её духов — лёгкий шлейф жасмина и дождя. Сердце билось тяжело и горько. Когда они разомкнулись, он долго смотрел ей в глаза.

Глава 6

Пожилая женщина в белом платке и лёгком сарафанчике поливала свои морковные грядки из лейки теплой водой, когда через ее забор выглянула голова соседки. - Эй, Шура! - окликнула та хозяйку огорода. - Слыхала, что Вика твоя приезжает. Шура подняла на нее свои серые и мудрые глаза, скрестив руки на груди. Да уж, соседка любительница сплетен и как всегда чешет своим языком по всей деревне. - Приезжает, - гордо ответила женщина. - Моя дочь лучший сыщик из Санкт-Петербурга. Она уже два опасных преступления раскрыла. Пришло ее время и в наших краях навести порядок. - Да ты что? - удивлённо воскликнула соседка, раскрыв свой ротик до размера блюдца. - А то, - хмыкнула Шура. - Вот-вот должна приехать. Заодно и внучек своих повидаю. В это время на пыльной дороге, ведущей в деревню, медленно ехала старинная "Победа". За рулём сидела Виктория — её светлые волосы слегка развевались из-под шляпки. На заднем сиденье мирно спали две маленькие девочки: Маша и Даша. Когда машина въехала на главную улицу деревни, несколько жителей остановились и стали смотреть на редкое зрелище — столичную гостью. Кто-то перешёптывался: - Это что за женщина такая важная? - Говорят же... дочь Шуры! - Ну ничего себе... Машина плавно подъехала к большому старому дому с ухоженным садом. Выйдя из машины, Вика окинула взглядом все деревенские дома, пока не увидела мачеху на огороде. - Мама! - крикнула она женщинам. Шура резко обернулась на знакомый голос, и её седые глаза мгновенно засияли. Лейка с водой выпала из её рук и упала в грядки. - Викуся! - радостно закричала мать, бросаясь к дочери через огород. Она даже не заметила испачканные землёй руки и сапоги. Обняв дочь крепко-крепко, Шура прижала её к себе так сильно, будто хотела передать всю свою любовь одним объятием. - Ох ты моя красавица... какая же ты красивая стала! - Я тоже рада тебя видеть, - вздохнула Кошкина устало. Рассоединив объятия с мачехой, Вика обернулась к машине. - Девочки, вылезайте! Бабушка ждёт. Маша и Даша сонно потянулись, протирая глаза. Машинально распахнув дверцы, они вышли из машины, ещё не до конца очнувшись ото сна. Шура тут же бросилась к внучкам — её лицо вдруг стало мягким - мягким, а глаза заблестели от умиления. Она опустилась на колени прямо в грязь и раскинула руки: - Ой, мои золотые... мои зайчики! И не успели девочки и слова сказать, как бабушка уже обнимала их обеих, целуя то в лоб Машу, то в щёку Дашу. Девочки засмеялись - Даша сразу же прижалась к бабушке, а Маша сначала смущённо покраснела, но потом тоже обняла её. Шура пахла мятной настойкой и свежей землёй с огорода. - Ну какие вы у меня большие уже! - говорила она сквозь слёзы радости. - Машка... да ты почти как взрослая! - потом она вдруг вспомнила про гостей и повернулась к Вике: - Заходите в дом! Я печенье испекла... - Спасибо, мам, - произнесла Вика, еле передвигая ноги. И Шура заметила, как резко изменилось выражение лица падчерицы. Лицо матери сразу стало напряжённым. Она пристально посмотрела на дочь — те самые профессиональные глаза, которые могли заметить любую мелочь: бледность Викиных щёк, тени под глазами и едва скрываемую усталость во всём теле. - Доча... ты совсем плохая выглядишь, — тихо сказала Шура. Она не стала спрашивать прямо о причинах но обняла её снова Потом взяла обеих внучек за руки: Пойдёмте в дом... чайку горячего сделаю вам всем. В доме пахло мёдом, сушёными яблоками и тёплым деревянным полом. Шура быстро засуетилась — поставила чайник, достала из печки большую тарелку с печеньем в форме звёздочек и Маша сразу же потянулась к ним. Пока вода закипала, она не выдержала и присела перед Викой на корточки: - Расскажи мне... что случилось? Ты ведь никогда так не выглядела, - её голос был тихим без упрёков или осуждения. Просто материнская тревога. - Да все нормально, ма, - отмахнулась Вика.- Просто устала по дороге. Два часа не спала. Шура не поверила ни единому слову. Она знала свою дочь лучше, чем та сама себя - годами изучая каждый её взгляд, каждую интонацию. Она глубоко вздохнула и налила в кружку крепкого чёрного чая с ложкой мёда, как Вика любит. Потом поставила перед ней. - Пей... а потом спишь тут на диване. Девочки пусть у меня спальне. Не спрашивая больше о причинах усталости - она решительно взялась за дело: расстелила на большом деревянном диване плед и подушку. Девочки уже уплетали печенье за обе щёки - Даша даже крошки рассыпала по столу, но Шура только улыбнулась. Когда чайник закипел, она быстро сделала всем чай. Вике налила первую кружку и встала рядом с диваном. - Ложись... я сейчас уберу всё тут и прикрою тебя получше. - Мам, я не ребенок. Шура замерла на мгновение, глядя на дочь. Да, она не маленькая — взрослая женщина с двумя детьми и тяжёлой работой. Но для матери все её дети останутся малышами. - Я знаю... - тихо ответила она. Она всё же пододвинула к дивану пледик и подушку поближе, но уже без насилия над волей Вики. Просто оставила их рядом - на всякий случай. Потом села в кресло напротив дочери со своей кружкой чая. Девочки, сытые и довольные печеньем, уже начинали клевать носом. Маша осторожно потянулась к пледу на соседнем кресле - явно собиралась укрыться. Шура сделала глоток чая и снова посмотрела на Вику. В комнате стало тихо - только потрескивание печки да шорох деревенской ночи за окном. - Ну что... хочешь хотя бы просто посидеть так? -предложила она мягко. На что Вика ответила: - У тебя осталась трубка тяти? Что-то на душе дурно... Глаза Шуры сразу же стали грустными и понимающе кивнула. Отчим Вики, которого всегда называла тятькой, умер много лет назад, но его любимая глиняная трубка всё ещё хранилась в шкафу. - Да... - тихо ответила мать и пошла к серванту. Она осторожно достала тёмную от времени трубку, аккуратно сложенную в носовом платке. Вернувшись, села рядом с Викой и протянула её. - На вот... он всегда так делал, когда ему было тяжело. Потом взяла у печки полено дров и бросила в огонь, явно собираясь зажигать для дочери. А что ещё оставалось делать? Шура всеми силами боролась за свою дочь. И Вика это понимала, но так же понимала, что мачеха просто хочет разговорить её и узнать, что стало причиной такой подавленности. Шура молча набила трубку табаком, который хранился в железной банке. Она зажгла спичку от огня и прикурила. Потом глубоко затянулась, выдохнула дым к потолку и передала трубку Вике. - Возьми, - сказала она просто. Вика медленно взяла трубку и вдохнула в себя сизый дым. Вкус и аромат чем-то напоминает смесь полыни и мёда, но довольно приятный. А Шура наблюдала молча, как она затягивается и расслабляется. - Я уволилась с должности детектива, - вдруг почти шёпотом и полностью открыто заявила Вика, выпустив дым через ноздри как отчим.И Шура резко подняла голову, а глаза расширились от шока. - Уволилась? - переспросила она тихо, чтобы не напугать дочь. - Я просто осознала, что эта работа не для меня, - добавила Вика и опять затянулась. Шура взяла свою кружку, сделала глоток уже остывшего чая и поставила её на стол. А потом повернулась к Вике. - Дочка...- начала она спокойно. - Ты врёшь. - С чего такая уверенность? - спросила Кошкина, хотя уже поняла - мать попала иглой в цель. Шура пристально посмотрела на нее. - Я знаю тебя всю жизнь, - сказала бабушка. - Ты никогда не бросаешь то, что любишь... особенно работу. И ты никогда не уходишь из-за «просто осознала». Что-то случилось. Скажи мне правду. Вика тяжело вздохнула и опять затянулась. Сама того не осознавая, она посмотрела на пожилую женщину уставшими голубыми глазами, в которых плескались слезы. Шура на мгновение застыла, но... - Есть что-нибудь из твоей домашней настойки? - поинтересовалась Вика. - За выпивкой расскажу. Шура сразу вскочила с места, не задавая лишних вопросов. Она быстро прошла на кухню, где у печки стоял старый шкаф с домашними заготовками. Через минуту она вернулась с бутылочкой самодельной мятной настойки и двумя стопками. Поставила все перед Викой и села рядом. - Налей себе сколько хочешь...- тихо сказала мачеха. Шура налила себе тоже и подняла свою стопку, и чокнулась с Викой. Они выпили. Настойка была крепковатой и сразу же дала лёгкое тепло по телу. Особенно после долгого пути. - Новости смотрела недавние? - спросила Вика. - Да, - прошептала шура, вспомнив ужасную весть. - Это было твоё последнее расследование, да? - Да, - кивнула Вика и снова налила себе полную стопку до краёв. - Тот маньяк оказался моим настоящим отцом... Шура замерла, глаза округлились и перестала дышать. - О Боже... О моя девочка, - он тут же притянула Вику к себе, крепко обнимая. - И вот, пару дней назад я призналась своему начальнику, к которому я сильно привязалась... Так он всех собак на меня спустил и мы с ним поссорились. Нет, я понимала, что моё родство с преступником стало бы угрозой для всех. Я Прохорову не сказала, истинную причину моего увольнения...- и она залпом выпила. Вдруг мать забрала бутылку и отставила прочь: - Хватит...- строго сказала она. - Тебе не за что себя винить. - Ладно, - вздохнула Вика и начала успокаиваться. - Сделанного не воротишь! Заявление подписано - назад дороги нет. Шура тяжело вздохнула, но не стала спорить - если дочь уже все решила... значит, так надо. Она просто погладила её по голове, как в детстве. - Ну и ладно...- прошептала она. - зато теперь ты здесь. А что теперь будешь делать? Где жить будете? - Наверное у тебя, - ответила дочь. - Слушай, в колхозе у вас места рабочие есть? Ну, или в школе. И мачеха оживилась. - В школе нет... а вот колхоз возьмёт с радостью! - сказала она с надеждой. - У нас бухгалтер у нас в город уезжает через месяц... Можно тебя оформить на это место! - Надо бы ещё и девочек моих в школу пристроить, - задумчиво ответила Вика. - Да, думаю их можно оформить в нашу школу, - сказала мать. - Маше уже десять... она уже будет учиться как положено. А Дашку сначала в подготовительный класс возьмут... если что я сама с ней позанимаюсь. - Хорошо... Шура вдруг встала и решительно направилась к комоду. Она открыла ящик, где хранила старые документы, и начала перебирать бумаги. - Сейчас же оформлю тебя в колхоз, - сказала она твердо. - Завтра утром поеду к председателю. Вика пришла в шок. Она посмотрела в спину матери и спросила. - Захарка все ещё в председателях сидит, что ли? - удивилась она. Захарка, или Степан Петрович Захаров. Так его Вика называла в детстве из-за фамилии. Оттуда и привычка давать странные прозвища, которые она давала тем, чьи фамилии для неё казались забавными. - Да он же вечный! - ответила мать, продолжая писать заявление. - Уже лет двадцать там сидит, старикан. Думаю, он с радостью возьмёт тебя на работу, когда узнает тебя. Он же тебя только маленькую помнит. - Не дай бог мне его Лёшку встретить, - закатила Вика глаза и полностью легла на диван. Шура пристально посмотрела на Вику, пытаясь понять контекст. - Какого Лешку? - осторожно спросила она. - Да ты его знаешь! - засмеялась она тонко, но тихо, чтобы не разбудить дочерей. - Я его ещё ходящим скелетом обзывала. Это он мне в 4-ом классе юбку выше спины задрал в коридоре. Ну, за это я ему по зубам дала. Так тебя на следующий день к директору вызвали. Шура вдруг фыркнула громко, вспомнив Северьянова Алексея. Действительно, тощий такой парень, но до жути был противный характером. Вечно с растрёпанными рыжими волосами всегда по деревне ходил с балалайкой. - Ах этот бестолковый?! - прошипела она со смехом. - Да он в городе сейчас живёт и семью в Москве завёл. Как встретишь его однажды, передай ему подзатыльник от меня! - Обязательно, мам, - ответила Вика и подмигнула.

Глава 7

Полковник Прохоров сидел в своём кабинете перед стопками документов, отсчётов. Но его мысли были заняты не работой, а своими мыслями... он сидел в своём кресле и смотрел на внезапно выпавший снег. — Ну и дела, — пробормотал старый полковник, вглядываясь в снежинки за окном. Снег укрывал привычный городской пейзаж, преображая его до неузнаваемости. Серые стены зданий приобрели мягкие очертания, а голые ветви деревьев покрылись пушистым инеем. Полковник наблюдал за этим. Сейчас, глядя на этот снег, полковник чувствовал не детское восхищение, а скорее тихую грусть. Снег покрывал всё, стирая границы и различия, создавая единое, белое полотно. Прохоров подошёл к окну и посмотрел на заснеженную улицу. Снег тихо кружился в воздухе, покрывая все вокруг пушистым белым покровом. Полковник глубоко вдохнул холодный воздух и почувствовал, как напряжение в его плечах медленно начинает рассеиваться. Однако его рука машинально коснулась его щеки, которая соприкоснулась с ладонью Виктории. И это действие заставило мозг полковника вернуться обратно. Виктор кончиками своих пальцев мог ощущать, как от удара его кожа до сих пор горит, будто пощёчина произошла сейчас. Снежинки продолжали медленно падать с небес, крутясь в воздухе небольшими кучками. Полковник нахмурился, чувствуя, как его мысли снова возвращаются к конфликту с Викторией. Он попытался сосредоточиться на работе, но взгляд снова и снова возвращался к окну и снегопаду. Всё казалось таким спокойным и безмятежным, в отличие от бурного столкновения с ней. Прохоров тяжело вздохнул, потирая переносицу. Его голубые глаза стали мрачнее обычного. Он подошёл к столу и схватил бутылку коньяка, налил себе полный стакан. Коньяк обжёг горло, но он не почувствовал тепла. Вместо этого в груди стало ещё холоднее. Прохоров снова налил себе коньяк, но на этот раз не стал пить сразу. Просто держал стакан в руках, смотря сквозь янтарную жидкость на снег. Его мысли крутились вокруг Вики. Он вспомнил её ярость, как она кричала и ударила его... Но ещё сильнее ему было больно от того факта, что она уволилась. Он резко допил остаток алкоголя и поставил пустой стакан со стуком на стол. - Как сказал бы товарищ Пушкин: «Как мимолётное видение»...- пробормотал Виктор. Он остановился у окна и снова посмотрел на снег. В голове проносились обрывки их последнего разговора: её крик, звонкий шлепок ладони о его щёку... Нет, его жизнь хорошо научила мириться с тем, что он всегда будет один. Он испытал это в браке с Корольковой. Прохоров вернулся к столу и снова налил себе в стакан алкоголь. Он отпил глоток, чувствуя, как привычная горечь разливается по телу. Но сегодня она не приносила утешения. Вместо этого, она лишь подчёркивала пустоту, которая образовалась в его жизни с уходом Вики. Он вспомнил её смех, её заразительную энергию, её непоколебимую веру в справедливость. Все это казалось теперь таким далёким, таким недостижимым. Полковник отставил стакан и подошёл к окну. Снег продолжал идти, укутывая город в свою белую пелену. Он смотрел на него, пытаясь найти в этом безмолвном танце снежинок ответ на вопрос, который мучил его: как он мог так ошибиться? Как он мог позволить себе потерять человека, который, возможно, был единственным, кто мог разглядеть в нем не только полковника, но и человека? Он провёл рукой по стеклу, оставляя на нем влажный след. Этот след, как и его воспоминания о Виктории, скоро исчезнет, растворившись в общем потоке времени. Но боль от потери останется. Она будет напоминать ему о том, что даже в самые снежные дни, когда мир кажется чистым и безмятежным, в душе.

Глава 8

На следующий день после приезда Вики... Степан Федорович Захаров сидел за своим столом перед стопкой бумаг и читал отсчеты, которые принесли за октябрь. Урожая в этом году оказалось чуть меньше, чем раньше. Кроме того ещё поступило много жалоб из-за сломанной техники, а на новые запчасти денег нет и на город надежды нет. Вдруг в дверь его кабинета постучали, и Степан с тяжёлым вздохом отложил бумаги в сторону, потирая ноющие виски. - Да? - ответил он наконец-то. Когда шура вошла в его кабинет, то серьёзным тоном произнесла. - Степа, есть разговор. - Ивановна, давай быстрее...- вздохнул устало председатель и снял очки. Шура села напротив него и посмотрела прямо в глаза. Её обычно спокойное лицо на этот раз было гораздо серьёзнее. - Я хотела с тобой поговорить с тобой о моей Вике, - сказала она. В ответ председатель схватился за голову и простонал. У него не кончились те проблемы, как появилась новая. - Опять с ней что-то случилось? - спросил он, нервно начиная барабанить пальцами по столу. Шура сложила руки на коленях и начала: - Вике нужна работа, Степан Петрович. Она хочет найти себе призвание здесь, а свободных мест нет. Может быть дашь ей свободное место бухгалтера? - Шура вдруг замялась. - Степочка, послушай. Она же не просит слишком много. У неё дети, а их содержать надо. Вика умница, с математикой у нее прекрасно... - Ивановна, послушай меня, - перебил ее Захаров. - Я бы и рад помочь в память о твоём Сереже. Но! Есть одно «но»! Я только сегодня утром отдал это место Федорину. - Как? Зачем? - спросила Шура и удивлённо посмотрела на него. - Федорин же молодой ещё. У него жена и дети... - А твоя, значит, не молодая? - возмущенно спросил Степан, теряя контроль. - У меня больше нет мест нигде. Я ни чем помочь не могу! Шура резко встала со своего стула и воскликнула. - Ну конечно! Ты всегда помогаешь тем, у кого есть влиятельные связи. А простым людям ничего не даёшь! Вика же одинокая женщина с двумя детьми приехала за спокойной жизнью... Терпение председателя лопнуло. - Александра! - повысил он на пожилую женщину голос и тоже вскочил со своего места. Но Шура не сдавалась. - Петрович, ну как же так? - возмутилась она еще больше. - Я же прошу за хорошую женщину! Вика будет работать честно, без халтуры... Давай пересмотрим это решение, а? - А что ей в Питере не сиделось? - вдруг он неожиданно задал прямой вопрос старухе в лоб. - Она же сама туда рвалась, в люди! Не будь она такой упрямой, я бы после окончания 9-ого класса отдал какое-нибудь место ещё когда! Сейчас у меня нет ни одного свободного места, да и с финансами везде плохо! Ещё немного и нам придётся самим в другие города податься. Шура нахмурилась, но продолжала настаивать. - Вика очень хочет найти работу. Она ведь хороший учитель, я знаю это! А как же дети? - она сделала шаг ближе к столу. - Ну... пожалуйста... На что Петрович ответил ей вздохом, потирая виски и переносицу. - Шура...- тихо произнес он, не поднимая на нее серых глаз. - Я не могу просто так взять и уволить Федорина. Он же сам семью кормит! И в чем между ними обоими разница? - он тяжело сел обратно на стул, откинувшись на спинку. - Да и где я ей место найду? В колхозе все места заняты... - А может быть, найдётся какая-то неофициальная работа? - с надеждой глядя ему в лицо спросила Шура. - Моя Викуся готова на любую работу, на любые условия... лишь бы кормить детей. Степан Петрович ничего не ответил ей. Он потянулся к телефонному аппарату, набрал номер и поднёс трубку прямо к уху. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая гудками вызова. И вот... - Алло? - произнес абонент с другого конца провода. - Алло, - ответил председатель. - Михалыч? Да, это Захаров. У тебя как со свободными местами участкового? На том конце провода прозвучал грудной смех: - А чего это вдруг ты интересуешься, Петрович? - Да вот, - ответил он и засмеялся тоже. - Хочу к тебе направить одну даму из самого Санкт-Петербурга. Из полиции она, вроде следователя. - Ого, а какая такая красотка к нам пожаловала в глушь из громкого города? - спросил Михалыч и хмыкнул в трубку. - Да ты ее знаешь! - фыркнул председатель. - Кошкина наша. - Кошкина? - Михалыч на секунду замолчал, потом снова заговорил. - Ну и ну... Это ж наша Вика. Та что в Питере с полицией насчёт пропажи школьников работала? - Она самая... Ну как, возьмёшь? Михалыч задумался на секунду, а потом ответил: - Почему бы и нет? Если она действительно полицейский с опытом, то нам как раз нужен участковый. Особенно после того случая пропажи детей в лесу.... Пусть приходит завтра ко мне в кабинет. - А что, Даньку и Сашку так и не нашли? - спросил Степан. - Нет, - ответил Михалыч и тяжело вздохнул. - Весь лес осмотрели с собаками, даже ночами не спали. Пропали, как в воду канули. - Странно очень... - нахмурила Степан. - Да уж.. Совсем странно, - продолжал Михалыч. - Родители в панике. Отец Даньки уже с ума сошёл - всю ночь кричал на участковом посту. Так что, если Вика действительно может помочь... - Она умна девочка, - махнул Степан рукой. - Дума, ей и это дело будет по плечу. - Надеюсь, - Михалыч задумчиво хмыкнул. - Ладно, жду ее завтра утром. И передай ей, чтобы не вздумала опоздать. - Обязательно, - Захаров положил трубку и повернулся к шуре. - Все, договорился. Михалыч согласен взять твою Вику, как участкового. Пусть завтра приходит в управление. Шура засияла, глаза её моментально наполнились радостью. Она схватила Степана за руку и крепко сжала ее. - Спасибо тебе огромное! Вика точно будет счастлива! - огна тут же повернулась к двери. - Я сейчас же побегу ей рассказывать! - Иди ты уже ради Бога! - замахал он руками.

Глава 9

Иными словами Вика была рада лишь тому, что её вообще взяли на работу. Ей просто повезло, как она заявила своей мачехе. Сейчас Вика стоит перед зданием участка. На её взгляд деревенский участок был скромнее и меньше, чем городской. На крыльце сидит старик в шинели и курит. Она делает глубокий вздох и поднимается по ступенькам. - Здравствуйте, Дмитрий Михайлович, - поздоровалась Виктория, встав рядом с сидящим человеком. Мужчина отвёл взгляд от сигареты и окинул её быстрым взглядом. - Так это ты новенькая наша? - хмыкнул он, затягиваясь. - Да, - ответила она. - А я думала, что из памяти вы меня приняли... Мужчина внимательнее взглянул на нее, стараясь вспомнить. - Ого, маленькая Вика, - он усмехнулся, прищурившись. - А ты выросла. - Да уж...- вздохнула женщина и отвела взгляд в сторону. Михайлович продолжал рассматривать её. - Выглядишь измождённой. Все ещё одинока? — спросил он. - А вам какое дело? Дали же работу... Мужчина усмехнулся, затянувшись. - Не обижайся, просто интересно. Мы тут в такой глуши живём, что любая сплетня становится новой. А тут ещё и симпатичная женщина на участок попала. - Удивлена, что вы меня взяли, - ответила она и быстро вошла во внутрь. Мужчина хмыкнул, глядя ей вслед. Вика вошла в участок, оглядываясь вокруг. Стены были потёртыми и потрепанными. В комнате за деревянной стойкой сидел мужчина с добродушным лицом, что-то увлечённо делая на старом компьютере. Он увидел вошедшую женщину и вопросительно посмотрел на неё. - А Василий Михайлович где? - поинтересовалась Вика. Мужчина указал на дверь слева, которая вела в кабинет: - В кабинете сидит, - ответил он и вернулся к компьютеру.

***

Вика подошла к двери и аккуратно постучала, а за дверью раздалось ворчание. - Кто там? - хмуро спросил голос Михалыча. - Это Кошкина... - ответила она по-солдатски. Дверь открылась, и перед Викой возник высокий мужчина с седыми висками. Он оценивающе осмотрел её с ног до головы. - Ну здравствуй, Кошкина... - произнес Михалыч глубоким голосом. - Здравствуйте, генерал... Михалыч усмехнулся. - Я давно не генерал. Ты можешь звать меня просто Михалычем, - поправил он, жестом приглашая её войти в кабинет. Вика молча вошла в кабинет. Михалыч указал на стул напротив своего стола, и она медленно опустилась на него, положив портфель себе на колени. - Я удивлена, что вы согласились на просьбу председателя, - сказала она. Михалыч откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Его взгляд стал внимательным и оценивающим. - Ну а что? Я же не дурак. У нас тут пропажи детей, а ты профессиональный следователь с большим опытом. Зачем мне отказываться? - он немного помолчал. - Тем более ты местная девочка... - Если быть точным, бывший следователь, - вдруг она его поправила. На губах Михалыча снова появилась усмешка. - «Бывший», «бывшая» - всего лишь слова, девочка. А опыт и навыки остались. - Ваша правда, - кивнула она и добавила. - Так что у вас за беда? Михалыч вздрогнул и соскочил со стула к тумбочке. - Точно, а я и забыл! - расхохотался мужчина, достав белую картонную папку. Он подошел обратно к столу и сел на свое место, протянув дело лично в руки нового сотрудника. - Незадолго до твоего приезда пропали мальчики. Лет так 10-12 точно. Оторви голова еще те, но со смекалкой. Пошли они, значит, в лес по грибы да по ягоды. Дошлялись до поздна, а теперь сутками ищем. - Какие особые приметы? - Итак... В первую очередь дети пропадали в одном месте - у старинного дома лесника, - начал перебирать фотографии. - Это их последнее известное местонахождение перед исчезновением. На снимках были запечатлены дети в возрасте примерно 10-12 лет. Все они были явно напуганы и казались подавленными. На заднем фоне выделялся старый полуразрушенный дом лесника - мрачное строение с заколоченными окнами. - И где же этот домик? Михалыч взял со стола карту района и развернул её перед Викой, указывая пальцем на одно из мест. - Вот здесь. За речкой, в глубине леса. Дорога туда плохая - только на внедорожнике можно проехать, - он постучал ногтем по отмеченному месту. - В прошлый раз мы проверяли этот дом... но ничего не обнаружили. - Напоминает моё прошлое дело, - сказала Вика. -Подобное исчезновение детей тоже было в Питере. И что характерное, никто не знал о существовании уничтоженного лагеря «Лесной отряд». Михалыч приподнял бровь, заинтересованно глядя на неё. - Вот как? Ты работала над таким делом в Питере? - он отложил карту и сложил руки перед собой. - А что там было-то... лагерь уничтоженный, говоришь. Вика устало вздохнула и сжала двумя пальцами переносицу, потирая глаза. - Такое ощущения, что до вас никакие вести в деревню не приходят, - проворчала она. - Ладно. Тот лагерь был основан в 40-ом, вроде. Но с приходом нацистской Германии, то его закрыли и использовали как бомбоубежище. А с приходом 90-ых годов вообще разобрали и здания, и все, что с ним связано. Михалыч медленно кивнул, внимательно слушая её рассказ. Его лицо стало серьёзным - он явно понимал важность этой информации. - То есть... ты хочешь сказать, что этот дом лесника может быть чем-то вроде того бомбоубежища? Или места для содержания детей? - он задумался на секунду. - Но почему тогда никто не знал о нём? - Про тот лагерь тоже никто ничего не знал, что он все еще стоит. Но ... как же... У вас каннибалы водятся? Михалыч нахмурился, услышав вопрос о каннибалах. Он нервно постучал пальцами по столу. - Каннибалы? Нет... То есть мы такого не фиксировали, - он немного замолчал, обдумывая её слова и в его голосе появились нотки тревоги. - Хотя... пропали-то люди. А где тела? Ни одного не нашли... - Значит, нужно искать по всему лесу... Михалыч кивнул, соглашаясь с ней. - Да. Но лес большой, и там, черт возьми, много зарослей. Мы искали - ничего не нашли, - он помолчал секунду, а потом посмотрел на нее серьёзно. - Есть ещё одна вещь, которая тебя заинтересует... Последнего пропавшего мальчика видели возле этого дома... с какой-то женщиной в чёрном плаще. Дети говорили, что она странная и выглядит как ведьма. Ты не думаешь случайно... что это может быть та самая женщина из легенд? - Про Бабу Ягу что ли? - Да. Про ту самую, - Михалыч хмыкнул в ответ на её реплику. - Деревенские бабки на серьёзных щах рассказывают, что она может похищать детей в лесу в своих чёрных одеяниях. Вика задумалась, постукивая пальцами по своему подбородку. Пропажа детей. Баба Яга. Слухи. Для нее это не было новым, но ее смущал только один факт. - Если эту женщину видели из взрослых, почему не помешали ей, не попытались поймать? Да позвонить в Петербург, в конце концов? Михалыч нахмурился, потирая переносицу. - А кто звонил бы в Петербург? - он вздохнул. - Эти дети заблудились. Ни один из них не успел позвать на помощь или сообщить родителям о женщине. Да и местные... они такие суеверные. Многие просто боятся даже говорить об этом вслух, не то что жаловаться куда-то. Вика подняла на нового начальника свои глаза и откинулась на стуле, бросив папку перед собой. - А от меня вы что хотите? Я раскрыла загадку Красной двери с мёртвыми душами, и разоблачила клоуна. Михалыч сложил руки на столе, пристально глядя на Вику, а в его глазах читалось уважение к её опыту. - Я хочу... чтобы ты раскрыла это дело. Мы тут все местные - не профессионалы в расследованиях таких серьёзных преступлений. А у тебя есть опыт работы с маньяками и пропавшими людьми... - Это у меня-то опыт? - хохотнула она с сарказмом. Михалыч чуть нахмурился, услышав в её голосе неуверенность. - Да, у тебя, - твёрдо ответил он и указал на папку с документами перед Викой. - У тебя больше опыта, чем у нас всех вместе взятых. Мы зашли в тупик, девочка. Нам нужна помощь. Вика опять погрузилась в размышления. Михалыч молчал, с интересом наблюдая за ней. Он изучал каждое движение её лица, пытаясь понять, какие мысли крутятся в её голове. - Сколько у меня времени на решение всей этой проблемы? - спросила она вдруг. Михалыч скрестил руки на груди и задумался. - У тебя есть месяц. Если к концу этого срока мы не найдём ничего... я официально закрою дело как безнадёжное, - он посмотрел ей прямо в глаза. - Но ты понимаешь, что если дети продолжат пропадать после этого - вина будет на мне? - На мне тоже...- прошептала она и сжала кулаки. Михалыч встал из-за стола и обошёл его, остановившись перед Викой. - Тогда договорились. Ты берёшь это дело, - он протянул руку для рукопожатия, чтобы официально оформить её назначения. - Я дам тебе полный доступ ко всем материалам дела и сотрудникам участка для помощи.