Мирная Вальпургия

Кабинет правителя Темпеста тонул в зловещей, удушающей тишине. Римуру сидел за столом, и в его глазах, отражался экзистенциальный ужас. Перед ним красовалась она. Папка документов №48. Отчёты о поставках древесины, налоги на подземные лабиринты... Сиэль в голове монотонно что-то бубнила. - За что мне всё это... - мысленно проныл Римуру, откидываясь на спинку кресла и растекаясь по нему синей безвольной лужицей. - Сначала меня зарезали на улице, а теперь я должен подписывать разрешения на выгул лютоволков в три экземпляра... И вдруг, посреди этого уныния, в его памяти что-то коротнуло. Какая-то случайная ассоциация - может, запах чернил напомнил ему дешёвый маркер, или просто от депрессивного состояния... Но перед взором Сатору Миками вспыхнул далёкий, яркий день из прошлой жизни в Японии. .......... Это был его законный выходной. Сатору шёл по оживлённой улице Токио, уткнувшись в экран смартфона и увлечённо листая какую-то мега-важную статью. Он был так поглощён процессом, что не заметил летящую навстречу угрозу. БАМХ! В него со скоростью пикирующего вертолёта влетел двухметровый, широкоплечий русский турист в расстёгнутой куртке. Удар был такой силы, что Сатору чуть не совершил харакири на асфальте, а его любимый телефон изящной дугой полетел прямо на бетонные плиты. ХРУСЬ - и экран превратился в паутину... - Ож-ж-ж, бляха, братуха, извини! - басом загремел турист на ломаном английском, хватая офигевшего Миками за шкирку, как котёнка. - Я не хотел! Смартфон - каплык! Давай я заглажу вину, пошли ко мне, тут рядом съемная квартира, я тебя чем-то угощу! Сатору тогда ещё не знал, на что подписывается. Через двадцать минут он сидел на крошечной кухне, а русский богатырь пафосно выставлял перед ним глубокую тарелку, над которой поднимался божественный, плотный пар с ароматом лаврового листа и сочного мяса. - Это пельмешки! - торжественно объявил турист, бахнув на стол банку майонеза. - Ешь целиком, зубами не пили, а то сок потеряешь! Миками осторожно подцепил вилкой один горячий мясной мешочек, макнул в белый соус, закинул в рот и... в этот момент его душа чуть не вознеслась на седьмое небо без всякого ножевого ранения! Это был взрыв. Горячий, наваристый бульон брызнул на язык, чесночный шлейф ударил в мозг, а идеальное тесто завершило этот гастрономический апокалипсис. Сатору понял: японские суши - это просто баловство для детей. Пельмени - вот ради чего стоило родиться человеком! Но увы воспоминание оборвалось так же внезапно, как и началось. ВЖУХ! В приоткрытое окно кабинета, ломая шторы, влетела Рамирис. Она сделала три мёртвые петли под потолком и с криком упала прямо на недописанный отчёт по налогам. - РИМУРУ-У-У! ВСТАВАЙ, ТУХЛАЯ ЖЕЛЕШКА! - заорала маленькая королева фей, дёргая его за воротник. - Сегодня же Вальпургия! Гай снова собирает Октаграмму! Там опять будет это его дурацкое вино 500-летней выдержки и эти микроскопические закуски из элитных монстров, которыми даже я, фея размером с банан, наесться не могу! Погнали голодать пафосно! - Это я ТУХЛАЯ ЖЕЛЕШКА?! Я тебя щас как сухарик сожру! - Не-не-не-не! Римуру прости умоляю! Не надо меня есть!... Римуру медленно, обратно принял человеческую форму. На его лице медленно расползалась зловещая, коварная усмершка, от которой у Рамирис случился инфаркт. Он вспомнил прошлую Вальпургию. Вспомнил, как Леон сидел с лицом, что все говно, а он единственный самый красивый, как Люминас зашипела, когда Милим кинула в неё чеснок, и как Гай пафосно цедил вино из бокала, пока у всех урчали животы от голода. - Голодать, говоришь?... - Римуру хищно прищурился (ну как может хищно прищуриться, андрогидный мальчик фэмбой). - Ну уж нет. В этот раз Октаграмма познает, что такое настоящий пищевой хаос. Рамирис, зови Шуну и Гобуту и тащи самую большую тарелку, которую найдёшь. Мы едем на Вальпургию с сюрпризом... .......... Римуру резко перевёл взгляд на настенные часы. Стрелки упрямо указывали на час дня. - Так, стоп… - Слайм на секунду завис, подсчитывая тайминги в уме. - Вальпургия же начнётся только в полночь. У меня в запасе ещё целых одиннадцать часов! Да за это время можно не просто Темпест перестроить, за это время можно наладить конвейерное производство кулинарного оружия массового поражения! Мысль вспыхнула в голове Римуру так ярко, что у Сиэль внутри на мгновение сработал датчик пожарной тревоги. Сорвавшись с места, Король Демонов знатно крутанулся на пятке, запутался в собственных шортах и, едва не пропахав носом ковёр, пулей вылетел из кабинета. Бедная Рамирис, сорванная со стола потоком воздуха, так и осталась кружиться под потолком, как осенний листик, который орёт матом. Римуру летел по коридорам дворца со скоростью обезьянки, у которой перед носом поводили бананом, пугая проходящих мимо горничных. Затормозив перед дверью королевской кухни так резко, что паркет жалобно заскрипел, он ворвался внутрь и с порога заорал: - ШУНА! У меня есть ИДЕЯ! Отменяй все пирожные, мы переходим на тяжёлую артиллерию! Шуна, мирно протиравшая серебряный поднос, от неожиданности вздрогнула ударившись головой о люстру, но тут же мягко улыбнулась, хотя в её глазах промелькнуло явное подозрение, что у её господина опять случилось весеннее обострение. - Конечно, Римуру-сама. Какое блюдо вы хотите? - ласково спросила она, потирая голову, но готовая записывать рецепт. Но к великому сожалению, Римуру ничего толком не объяснял. Его несло. Разводя руками в воздухе и хаотично жестикулируя, он выдавал обрывки фраз: "В общем, нам нужно тесто, но не для тортов! Круглые лепешечки! А внутрь - фарш! И лука, лука побольше, чтобы сок брызгал прямо в душу! И главное - никакого мяса лютоволков, говорю на всякий случай, а то Ранга мне этого не простит! Берём только отборную говядину и свинину! Шуна, как истинный гений кулинарии, не стала задавать лишних вопросов (но хотелось). Под её чутким руководством кухня Темпеста за пять минут превратилась в филиал сурового славянского цеха. Откуда-то из закромов вытащили Гобуту, которого Римуру лично заставил крутить ручку допотопной мясорубки, пообещав ему в подарок пластиковый нож. Гобута пыхтел, обливался потом и изо всех сил пытался доказать, что он достоин этого легендарного оружия (видимо мотыги ему мало). - Римуру-сама, фарш готов, - доложила Шуна, вытирая лоб рукавом своего рабочего платья. Дальше началось самое интересное - лепка. Римуру, подкатив рукава, лично показал мастер-класс. Он вырезал из теста идеальный кружочек, бахнул в центр ложку фарша, а затем ловким движением пальцев защепил края аккуратной, плотной косичкой. Шуна посмотрела на этот "сложный геометрический стиль" и у неё случился вкусовой инфаркт. Её утончённый эстетический вкус эстета-кондитера кричал: "Что это за варварские мясные штуки?!", но руки мастера уже автоматически начали повторять движения. Через пару минут у неё получались такие идеальные косички, что Римуру мысленно пустил скупую слезу ностальгии по Токио. В это время Гобута, оставшийся без присмотра, заворожённо уставился на таз с сырым фаршем. Пахло луком и специями так маняще, что зелёный гоблин потерял остатки разума. - О-о-о, выглядит как готовая вкусняшка… - пробормотал Гобута, открывая рот и собираясь зачерпнуть горсть сырого мяса прямо руками. ЧПОК! Тяжёлый деревянный половник Шуны прилетел Гобуте точно по макушке с глухим, сочным звуком. Гобута пустил искры из глаз, охнул и рухнул под стол, крутясь на полу (хотя пол ровный, а не гора). - Гобута! Сырой фарш есть нельзя, у тебя внутри будет не Великий Мудрец, а Великий Пиздец! - строго прикрикнул на него Римуру, даже не отрываясь от лепки. - Давай вставай, у нас тут план по варке пяти сотен штук! Нам нужно столько пельменей, чтобы Леончик перестал всё таки смотреть на меня, как на синее говно! Кулинарный конвейер Темпеста работал без перебоев. До Вальпургии оставалось десять часов, а тарелки на кухне уже начали заполняться стройными рядами маленьких мясных бомб, готовых взорвать чьи-то пафосные животики... .......... Зал заседаний Октаграммы, как обычно, утопал в той запредельной, удушающей роскоши, от которой обычного гоблина стошнило бы от передозировки пафоса. Длинный стол буквально ломился от антикварного, до блеска начищенного серебра, с почти пустыми тарелками... Гай Кримзон восседал во главе стола, изящно удерживая длинными бледными пальцами хрустальный бокал с вином пятисотлетней выдержки. Его полутораметровая огненная шевелюра была идеально уложена волосок к волоску, а белоснежное сараси на поясе было затянуто так туго, словно он пытался доказать Леону, что его талия изящнее (не, нихуя). Сам Леон сидел чуть поодаль... Взгляд был направлен на колонну... Но это не мешало смотреть ему на неё, как на говно. Люминас Валентайн аккуратно поправляла свои широкие рукава, стараясь даже случайным мимолётным движением не задеть милипиздрическую, размером с пуговицу, тарелочку, на которой сиротливо лежала микроскопическая закуска из печени какого-то редкого монстра. Милим Нава просто хаотично скакала на стуле (ну это база). Атмосфера в зале была настолько натянутой и величественной, что воздух можно было резать мечом Тенма. И тут массивные двери зала распахнулись с оглушительным, совершенно неэтичным грохотом. Вошёл он. Римуру Тэмпест. Но далеко не один. Впереди себя, на специальной серебряной тележке, слайм с абсолютно каменным лицом пихал... гигантский, сорокалитровый тазик розового цвета со сметаной, из которого под потолок поднимался густой, плотный и невероятно наглый пар. Следом за ним, подгоняя друг друга и спотыкаясь о ковёр (которого нету. Полы из мрамора.), Гобута и Рамирис тащили (Ну как тащили... Рамирис не тащила, она размером как бутылка коньяка. Так что она моральная поддержка) три огромных оцинкованных ведра, доверху забитых горячими, пухлыми, дымящимися пельменями. Шуна лично посыпала это безумство гигантской горой свежего укропа, запах которого мгновенно, цинично и безжалостно убил утончённый аромат пятисотлетнего вина, заставив Гая подозрительно (или нет) дёрнуть носом. Одним широким, пафосным (там пафосом и не пахнет) жестом Римуру вывалил все три ведра пельменей прямо в тазик, взметнув облако сметанных брызг. Следом, под немой и глубокий ахуй Леона (И Гая), он выхватил огромную упаковку майонеза (интересное заявление) с лимонным соком и сочным, очень неприличным (приличным) звуком "ПХШШШУУУП" выдавил её добрую половину поверх укропа. Почему-то первым к дегустации кулинарной угрозы приступил Гай Кримзон, подскакав на стуле, поближе к столу. Он брезгливо примкнул левый глаз, разглядывая блестящие от майонеза варёные мешочки из теста. Пытаясь сохранить статус Первого Истинного Князя Тьмы, Гай грациозно накатил один пельмень на серебряную вилку со всем своим древним пафосом, поднёс к лицу и... решил сделать аккуратный аристократический "кусь", откусив ровно половинку, чтобы показать свои безупречные манеры. Это была его главная, фатальная, историческая ошибка. Под давлением его острых зубов из пельменя под углом в сорок пять градусов и под давлением примерно в три атмосферы вырвалась струя кипящего, наваристого мясного бульона в перемешку с уксусом. ПШШШИК! - .... - Гаюша промолчал сцепив зубы, но внутри ему очень хотелось запищать "АЙ БЛЯТЬ! Я ОСЛЕП!" на весь зал, когда горячий суп попал ему точно в левый глаз. И остался просто сидеть так, неподвижно, с туповатой улыбкой. Опозориться явно не хочеться! Но увы всё таки хрустальный бокал с вином пятисотлетней выдержки вылетел из его рук и вдребезги разбился о пол. Самый опасный Демон Лорд был официально повержен пельменем! Леон Кромвель, увидав эту трагедию на противоположном конце стола, зажмурился, поймал мысленный дзен и решил действовать умнее, как истинный тактик и аристократ. Он методично взял нож и вилку, намереваясь хирургически точно отделить тесто от мяса прямо на тарелке, чтобы не повторить судьбу Гая. Римуру посмотрел на это святотатство, схватился за голову и закричал: - Леон, тормози! Какая вилка с ножом?! Их надо целиком в рот закидывать, иначе весь сок потеряешь, это же грех! (Не ну говорить Демон Лорду что что-то там это грех это сильно.) Леон на секунду замер, но совет голубого желе всё таки послушался. Зажмурившись, блондин закинул пельмень целиком. В ту же секунду каменное лицо "я познал тайны вселенной" сменилось на чёткое, экзистенциальное: "Мамма миа, да это же лучше, чем всё золото мира и поиски Хлои…". Напрочь позабыв про приличия, Леон отобрал у Гобуты ложку и начал с ебейшей скоростью молотить пельмени прямо из таза, пачкая подбородок... Все втрихуели.... Люминас Валентайн сначала гордо вскинула подбородок и заявила на весь зал, что высшие вампиры не едят варёное тесто и свинину. Но укропно-мясной запах взял своё, полностью подчинив волю королевы. Она изящно, стараясь не макнуть рукава в сметану, подцепила пельмешек, макнула с майонезом и закинула в рот (попа не слипнеться?). Она замерла, её глаза округлились. Через секунду Священная Империя Любериус официально пала (но это не точно), потому что у Люминас изо рта начало пахнуть чесноком (закрой рот ради бога Вельданавы)... Не говорите что она щас от чеснока помрёт... Милим Нава вообще не парилась (ну это понятно). Поняв, что дают еду, она с восторженным криком "УИИИИ!" отобрала у Рамирис половник, запустив её снова в потолок, и начала уничтожать пельмени ведрами. От чего Милим мгновенно объелась (обожралась). .......... Спустя сорок минут великая и ужасная Вальпургия была официально окончена. Но не из-за политических дебатов, и даже не из-за коварных интриг Клеймана (который давно сдох). Октаграмма пала под сокрушительным натиском славянской кухни. В зале больше не осталось ни капли каноничного пафоса, ни грамма магии - величайшие существа этого мира потерпели сокрушительное поражение от банального переедания. Это была она. Тяжёлая, беспросветная и монументальная пельменная кома. Князья Тьмы безвольно лежали на полу вповалку, напоминая поле боя после затяжной артиллерийской дуэли, где вместо снарядов использовался фарш. Гай Кримзон распластался прямо по центру справа от стола, на полу. Его идеальная огненная шевелюра растрепалась и запуталась, превратившись в бесформенное гнездо, но кое-как накрыв его лицо от яркого света люстр. Из-под этого шлейфа доносилось лишь тихое, мерное, абсолютно НЕ царское похрапывание... Чуть поодаль, Леон Кромвель, валявшись на боку, лицом к колонне. Леон тяжело, со свистом дышал, а его округлившийся от двух десятков пельменей живот бесцеремонно вывалился наружу, разрушая вековую репутацию идеального тактика. В принципе, там все такие, так что 0% позора. Люминас Валентайн устроилась на боку под столом, свернувшись калачиком в своём пышном готическом платье. Огромный бант на голове съехал набок, полностью закрывая ей глаза, но королеве вампиров было абсолютно п-о-х-у-й. Она спала глубоким, мертвецким сном. Походу реально от чеснока померла... Маленькая Рамирис совершила классическую ошибку пилота. Объевшись пельменного теста, она потеряла координацию в пространстве и на полной скорости спикировала прямо в открытую банку со сметаной, оставленную кем-то на краю стола. Теперь из белой густой массы торчали только её крошечные зелёные крылышки, которые изредка лениво подёргивались во сне. Главное, пусть не утонет... Мы и так уже Люминас потеряли. Милим Нава спала в обнимку с сорокалитровым, тем самым, розовым тазиком, используя его вместо ортопедической подушки. Римуру Тэмпест медленно перетёк обратно в форму безмятежного синего шарика желе. Он залез на край стола, обвёл взглядом это эпичное кладбище Лордов Демонов и тихонько вздохнул, чувствуя, как Сиэль внутри него благополучно... Охреневает. - Вот она, истинная магия славян, - лениво сказал Римуру, укладываясь на бочок и растекаясь по скатерти. - И зачем вообще нужно было воевать? Зачем Клейман строил свои коварные планы? Зачем Юки хотел уничтожить мир?... Достаточно было просто накормить их всех пельменями... Слайм довольно зажмурился. Эта Вальпургия официально вошла в историю Темпеста как самая мирная и самая сытная спецоперация века.