Щенок

Щенок

Заткнись

-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈

"Случайные" встречи продолжались. Со временем они перетекли в спонтанные прогулки и посиделки. Немногословные диалоги, в которых откликался лишь быт и некоторые мнения на разные темы. Этот вечер был одним из таких случаев. Точнее сказать, сегодня что-то явно вышло из-под контроля. Оба сидели на кухне, уже у Пенни дома. Её кухня хоть маленькая, но намного уютнее и миловиднее, чем пространство у Мрачного. Джейкоб рассказал пару планов на неделю, пару раз даже ругнулся на неудобные расписания репетиций. И что бесит пасмурная погода — рёбра ноют. Пенни слушала и так же делилась мыслями. Потом начала говорить о разном. Джейкоб молча кивал, слушал. Эта реакция была... хорошей для Пэн. Она сама не заметила, как зашла чуть дальше, чем хотела. О бывшей. Вспомнила то, о чём не хотела, — просто наболело. Описывала её голубые пряди и серые, как тучки, радужки выразительных, но замученных глаз. Она понимала, что монолог затянулся, но молчаливое присутствие Мрачного развязывало потребность высказаться. Не заметила, как глаза намокли, пока она продолжала говорить. Джекоб приблизился на диване. Серые, цепкие глаза уставились в её чёрные лужи. Некоторое время слушал. Потом — надоело. Она что, не понимает? Джейкоб шумно вздохнул. Но она, казалось, не заметила. Только и делала, что продолжала ныть о ней, о ней. Школьный пубертатный роман, ну понятно. Рука парня медленно приблизилась к её лицу. Розовый ошейник на запястье царапнул кожу. Пенни замерла, но не отстранилась, глаза нервно потеряли частицу влаги и уставились перед собой. Тогда Джейкоб приблизился вплотную. Девушка закрыла глаза от всего — эмоции, слишком близко, слишком непонятно. И эти скомканные чувства, осадок от бывших отношений. Хотелось просто закрыть глаза и притвориться, что она не опозорилась только что своим нытьём. Сквозь влагу и жар на лице от слёз почувствовалось тёплое дыхание на коже. Затем что-то влажное коснулось её. Намочило слизью тёплой слюны. Медленно скользнуло вверх, задевая пирсинг на губе, стирало слезу с подбородка по самый край глаза. Ещё раз. И ещё. Так медленно, так липко и животно — Джейкоб слизывал её слёзы. Насколько странно это бы ни было, он имел грацию уличного кота в этом деле. Когда Пэн успокоилась, нет, скорее, застыла от шока и недоумения — это прекратилось. Казалось, будто с её лица мог бы быть слизан слой кожи, если бы человеческий язык не был таким мягким, в отличие от животного. —Доныла? —спросил так, будто это обычный вторник. Формально это и был вторник. На его лице не читалось много эмоций, разве что какое-то животное удовольствие от того, как он её заткнул. А он напротив — читал её, как книгу. Наблюдал за тем, как она перестала всхлипывать, уставилась на него мокрыми ресницами, затаила дыхание и смотрела своим обычным молчаливым вопросом. Пенни открыла рот, голос дрогнул на первом слоге, но он перебил. —Высунь язык. —Он ровно произнёс. Пенни моргнула — раз, два. Потом утёрлась рукавом, шмыгнула носом. Она снова открыла рот, потом молча закрыла от ненадобности. Глаза Джейкоба так пристально наблюдали. Медленно, неуверенно она высунула язык. Скромно виднелся кончик, а чуть выше — металлический шарик. Чужеродный объект на розовом дрожащем языке. Пирсинг, о котором мало кто знает, потому что Пенни мало говорит. Она ждала, но пока не знала чего именно. Ей было одновременно тревожно, грустно и интересно. Но он ведь не только слушал, но и смог прервать эту адскую петлю мысленной жвачки. Обычно людям всё равно. Либо они сухо советуют обратиться к психологу. Но то, что произошло сейчас, казалось, вызвало некое уважение и даже благодарность к подобной реакции. Она почувствовала, как внутри что-то горячо сжалось, а сердце забилось чаще. Джекоб достал из кармана смятую обёртку и развернул чупа-чупс. Он остался с их предыдущей прогулки, купленный для Пэн. Пенни наблюдала, как этикетка отлипает, остаются влажные, сладкие следы. Пахла карамелька химозно, приторно-сладкой клубникой. В детстве ела такие с подружками. А сейчас было слишком сладко. Не могла доесть за раз. Шершавая поверхность подсохшего леденца коснулась кончика её языка. Рука Джейкоба осторожно держала тонкую палочку с тяжёлой карамелью на конце, водила по мокрому языку. Пенни чувствовала, как лицо горело, но уже не от слёз. Когда чупа-чупс намок от слюны, он начал шлёпать им по языку, по пирсингу в языке Пенни. Чувство не очень приятное, даже странное. Пенни невольно, но с интересом наблюдала, чувствовала, как сладкая слюна стекает. Джейкоб же словно не замечал её дискомфорта. Словно делал это механически, из каких-то своих мотивов. Потом сладость толкнулась дальше, глубже, от кончика до задней части рта. Пенни думала, что сейчас слюнка упадёт ему на руку. Но он просто вынул чупа-чупс, положил на свой язык, облизнул его сам. Распробовал — поморщился. И с влажным чмоком вынул. Его язык и блестящую карамель соединяла сладкая, прозрачная слюна. Он вытер это о щёку девушке. Пенни лишь посмотрела на Джейкоба и облизнула губы. —Слишком сладко. Больше не буду покупать. —Д-да. Я... тоже не очень люблю, когда становится слишком сладко.

-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈┈-ˋˏ✄┈┈┈

"Не люблю сладкое."

ƪ(‾ε‾“)ʃ