Песни мертвых, песни живых

      На'ви поют. И вместе с ними поёт лес. И море. И воздух. И всё, что есть живое. В Мире духов это видно по-особенному ярко, по-особенному звучно.       Деревья шумят листвой, как безбрежный океан или сплошное поле пшеницы. Только зелёно-голубое...       Не то что бы Майлз Куорич видел когда-нибудь настоящие поля пшеницы. На Земле уже давно нет ни полей, ни лесов, только агрономические теплицы, лаборатории и сплошной металл. Да и поскольку он был человеком, его никогда не волновали такие глупые вещи, как выращивание продовольствия.       Нет, конечно, продовольствие - это совсем не глупо, это основа жизни, но он солдат, его задача воевать и подчиняться приказам, а пробирки и прочая научная муть, этим пусть занимаются другие. Его задача обеспечить гражданским саму возможность заниматься наукой, сельским хозяйством и прочей ерундой.       Когда его восстановили в теле клона на'ви, знание о том, как растёт и живёт всякая живность на Пандоре, тоже не входило в круг его интересов. Во-первых, еда для рекомбинанта растёт буквально под ногами, а во-вторых, всё, что не еда, вполне можно застрелить и либо сделать едой, либо пройти мимо.       Вполне себе человеческий подход.       Он ведь человек. Пусть и возрождённый в теле клона.       Сражался, как человек. Погиб, как человек. Дважды. Всё закономерно. Майлз Куорич не жалеет о таких глупостях, как собственная смерть.       Вот о том, что его ребёнок выбрал чёртового Салли, вот об этом жалеет.       Но, собственно, что он мог с этим сделать? И какой выбор мог сделать Паук, растя и живя среди на'ви...       ...Майлз видел, как тяжело было сыну делать этот выбор. Знал, что мальчишка, несмотря на все свои слова и взгляды, всю жизнь чувствовал себя чужим и среди народа Пандоры, и среди оставшихся на планете учёных. Для первых, он был чужаком и небесным человеком, для вторых, сыном Куорича.       Да, он вырос среди них, они его вырастили, но дети ведь всегда чувствуют, когда они лишние... Джейк Салли старался не отталкивать Паука, но и долгое время не принимал до конца.       Принял ли сейчас, когда мальчишка раз за разом продолжал выбирать его, а не родного отца?       Куорич не знает, но надеется, что теперь, когда Пауку не нужно выбирать между ними, ему легче. Майлз любил этого мальчишку. И когда он был агукающим крикливым младенцем, с легкостью помещающимся даже в человеческих руках, и когда встретил его уже взрослым, открыв глаза в теле рекомбинанта...       Да, может быть он всего лишь клон на'ви, немного ДНК человека и воспоминания настоящего полковника Майлза Куорича, но... он всё же его отец. И если для безопасности его сына, выросшего в этих джунглях, нужно будет умереть... ну, что ж, Майлз Куорич всегда защищает то, что считает своим. И ему совсем не в радость смотреть, как ребёнок, которого он хотел и любил, разрывается между прошлым и настоящим. Черт там с Салли и его синими обезьянами...       На'ви в Мире духов поют и вместе с ними поёт Эйва...       Вот уж о чём Куорич никогда не думал, так это о том, что на старости лет, дважды умерев, встретит настоящее "божество".       Хотя, конечно, не божество. Он слишком приземлённый, чтобы звать это огромное необъятное нечто божеством. Да и отчёт ученых читал, конечно.       Эйва – это мицелий. Грибы, проще говоря. Огромная живая сеть, в которой сохраняются воспоминания всех живых и мертвых. Великое бессознательное, если так посмотреть или слившиеся воедино разумы на'ви, разумных животных, растений и прочего-прочего-прочего живого на этой чёртовой планетке.       Неудивительно, что получившийся разум оказался столь обширен и всеобъемлюще необъятен, чтобы окружающие считали его божеством. Каким образом это сознание получилось достаточно мирным и снисходительным к живым, Майлз не знает, да и не хочет знать. Ему достаточно знать, что у людей бы такого не вышло, они все слишком агрессивные для этого. И не надо думать, что раз он военный и солдафон, то не разбирается ни в чём ином...       В его глазах Эйва не божество, но впрочем, учитывая ее силу и власть в рамках этого мира, не так уж важно, как назвать огромный живой организм, способный управлять всем живым на Пандоре.       ...и всё же, какая глупость.       Он ни разу не сплетал связи с Эйвой, только с экраном, чтобы летать, и с Варанг для заключения союза... так, как же он оказался здесь, в Мире духов на'ви и их общего разума?       Уж ему-то здесь совсем не место. И даже не потому, что он убил многих и множество, или от того, что изначально человек, просто... ну, он ведь сгорел. Какая связь и какой мицелий, чёрт бы их всех побрал... Впрочем, и то, что он чужак, не делает его пребывание здесь понятнее.       Майлз старается не пересекаться с духам на'ви, и, удивительно, ему по большей части удается это делать. Хотя он, конечно, их слышит. Скорее всего, и они его, даже если не встречаются лично. Что уж там, все связаны со всеми.       Принимать это положение вещей или нет, выбор Куорича.       Иногда, в мир духов приходит Паук...       ...к нему он тоже не приходит, хотя и посматривает на него издалека... если так можно сказать про мир духов.       Но им не нужно бередить свои раны.       Для Джейка Салли и его нового народа Майлз Куорич – враг и проблема – и он это даже отрицать не собирается, они для него тоже не друзья, не нужно, чтобы на Паука падала тень, от которой он бежит. На'ви, может, ничего не скажут прямо, но в мире духов достаточно мыслей, а в мире живых – взгляда.       Майлз сидит на ветви огромного дерева, высоко-высоко над землёй. На'ви сюда не залезают, но ему видно, как собираются у корней духи, и свет в сердцевине, пробивающийся сквозь ветви и листья, тоже виден. Не то, чтобы он хотел туда спускаться, и пусть немного, но всё же благодарен за то, что его не беспокоят. Почти.       ...под песнь шаманов племени – прошлых и настоящих, на ветку ступает женщина. Лёгкая, тонкая, человеческая. Грейс Огустин... наглая-наглая женщина. Ей хватало наглости спорить с ним при жизни, ей же хватило упрямства пробиться к Эйве перед смертью, даже будучи человеком.       - Так и будешь здесь сидеть? - спрашивает она, садясь рядом, не спрашивая разрешения.       - Ну, а что ещё мне здесь делать? - усмехается он, не смотря на нее.       Сейчас она выглядит, как человек, но он знает, что и облик на'ви за ней сохранен.       - Не хочешь поговорить с сыном?       - Там слишком много на'ви. Не стоит им видеть нас вместе. Его только начали принимать. А чтобы присматривать, мне вовсе не нужно спускаться.       Она смеется.       - Говоришь, как истинный на'ви. Очень в их духе - духи предков присматривают за потоками.       Майлз кривится.       - Не надо втягивать меня их религию. Оставь этот бред шаманам, да детям.       Узкий локоть неприятно ткнул под рёбра.       - Ты умер и теперь здесь. Неужели до сих пор не веришь?       - Мне не надо верить, - раздражённо скривился Куорич и украдкой потёр бок. - Я просто не наделяю божественными чертами совершенно понятные и обыденные вещи. Наличие у Пандоры своего сознания и его симбиоза с жизнью на планете не обязует меня проникаться местной философией, - он снова морщится. - Я человек, в конце концов. Даже если мы что-то понимаем, то не обязаны принимать.       - Олистер Холфман. "Диалектика космоса и развития человечества", - пробормотала она.       Судя по голосу, он сумел ее удивить. Не ждала Грейс Огустин от солдафона Куорича познаний в глубокой философии. Вздохнула.       - Именно поэтому люди воюют со всем, что встречают, эгоистично подминая под себя планеты и разрушая природу.       - Будь иначе, человечество никогда не выбралось бы в космос. Даже из племенного строя не вылезло. Как на'ви, - фыркнул Куорич. - Прогресс требует своей виры, доктор. Вы не можете этого отрицать.       - На'ви не нужен такой прогресс.       - Так я и не отрицаю, - пожал он плечами. - Но именно поэтому человечество никогда не отступится от этой планеты. Те, у кого нет зубов или кто не желает их использовать, всегда будет восприниматься жертвой и ресурсом.       - Людей снова изгнали, - указала на очевидное Грейс.       - И сколько ещё раз потребуется прежде, чем у больших кошельков на Земле закончится терпение и они не прикажут попросту разбомбить половину этих джунглей, отравить моря и океаны? Бессмертие, Грейс, манит очень многих. И нет такой вещи, которая могла бы убить эту жажду, - он обернулся и посмотрел вниз на человеческую женщину. - Или у на'ви и Эйвы вдруг образовалась планетарная оборона, а я не в курсе?       Огустин вздохнула. Всё она понимала. Может быть, даже пыталась объяснить это Эйве. Но может ли понять проблему существо, живущее органикой и симбиотическими связями, как мыслят и живут те, кто родился и вырос среде металла и камня, в мире, где никто и никак не связан между собой, а общая кровь порой не имеет ни малейшего значения?       - На'ви могли бы учиться воздействовать на природу своего мира напрямую, выращивать живые космические корабли, создавать города - если уж им так претит железо и бессмысленная смерть, но им же не интересно, это ересь и грех, пока Эйва не скажет обратного, - продолжил он, отворачиваясь и смотря в небеса, укрытые сиянием душ. - Они не умеют и не хотят воевать. В их головах просто не укладывается, насколько люди упрямы и отличны от них. Ты знаешь это, я знаю это. Салли знает это, хоть и пытается отрицать и жить мирной жизнью.       - Всё ещё может измениться. Ты зря думаешь, что Эйва не учится.       Он хмыкает.       - Ну, да. Это заметно. Именно потому, что она учится, есть такие, как Джейк, как ты, как твоя дочь...       - Ты и твой сын.       Он не вздрагивает. И не сталкивает ее с ветки, хотя очень хочется. Куорич не дурак. А здесь, в этом мире духов, рядом с Эйвой, которую на'ви не просто так почитают божеством, пусть это просто существо иного толка и иного плана бытия, невозможно закрывать глаза и уши. И если Майлз задаётся вопросами, ему дают на них ответы.       И ответ прост. Так же, как люди изучают Пандору, Пандора изучает их. Медленнее, в чём-то аккуратнее. Тихо, незаметно, эффективно. Конечно, в процессе гибнут не только люди, но и многие на'ви, но, для существа измеряющего время, жизнь и смерть иными категориями, это ничто. Пройдёт время и родятся новые на'ви, пройдёт время, и они изменятся. Научатся.       Грейс вздыхает. Уж она-то понимает. Столько лет в этом месте. Впрочем, она учёный до кончиков волос. Ей проще.       Она поднимается.       Майлз этому рад. Ему не нужно ни ее понимание, ни ее снисхождение.       - Всё же, тебе стоит поговорить с сыном, - говорит она напоследок.       - Я приду тогда, когда буду ему нужен, - откликается он, откидываясь спиной на ствол. - Пока что, ему лучше и без меня.