Проценты по крови

Ayden Stark / Айдэн Старк

ПРОЦЕНТЫ ПО КРОВИ

короткая фантастическая история

Павел Серов работал так много, что к сорока выглядел на пятьдесят. Днём он таскал коробки на складе бытовой техники. Ночью подрабатывал в аварийной службе: вскрывал двери, менял трубы, чинил проводку в офисах, куда нормальные люди попадали только утром, а такие, как Паша, — в самое гадкое время суток, когда хочется не жить, а лечь лицом в пол и чтобы никто не трогал. Жена, Марина, работала медсестрой в детской онкологии. Сына звали Егор, ему было девять, и у него был рак крови. Это было одно из тех коротких слов, после которых жизнь делится на «до» и «после». До — ипотека, бытовуха, редкие семейные ужины, смешные рисунки на холодильнике. После — капельницы, лысая голова под шапкой с динозавром, запах антисептика, бледные руки и суммы, которые нормальному человеку проще встретить в страшном сне, чем на своём банковском приложении. Лечение помогало, но недостаточно. Врач честно сказал: есть шанс, но нужен новый препарат и срочный курс в частной клинике. Миллионы. У Павла на карточке было три тысячи двести сорок рублей и минус сто сорок шесть тысяч долга. Коллекторы звонили каждый день. Банк слал угрозы вежливым языком. Хозяин квартиры, которую они снимали рядом с больницей, уже намекал, что «понимает ситуацию», но понимание тоже имеет срок годности. Павел давно перестал верить в чудо. Марина — нет. Наверное, только поэтому они ещё держались. В тот вечер она пришла домой после смены с серым лицом и конвертом в руках. — Что это? — спросил Павел. — Предложение. — От кого? — От людей, которым нужен редкий донорский материал. Павел устало посмотрел на неё. — По-человечески можешь? — Частная клиника. Ночная программа. За участие платят сразу. Много. — Насколько много? — Двести тысяч с человека. Он даже не сразу понял цифру. — Сколько? — Двести. — За что? Марина села на кухне, сняла шапку, потёрла глаза. — Сдача крови. Расширенное обследование. Какая-то экспериментальная программа. Официально всё выглядит почти прилично. — “Почти” — это уже плохо. — Паш, у нас нет времени. Он молчал. С кухни был виден их старый холодильник, на котором висел рисунок Егора: мама, папа и он сам у моря. Солнце там было круглое, оранжевое и глупо счастливое. — Это развод? — тихо спросил Павел. — Не знаю. — А если нас на органы разберут? — Тогда хотя бы кредиторы отстанут. Он посмотрел на неё и невольно усмехнулся. Черная, усталая, обречённая шутка. Такими они и разговаривали последние месяцы. Через два часа они ехали в промзону на окраине, где между складом плитки и автомойкой стояло здание без вывески. Снаружи — обычная частная клиника. Внутри — слишком белые стены, слишком тихие коридоры и слишком вежливые люди. Им дали подписать бумаги. Марина читала всё, как всегда. Павел просто смотрел на сумму в графе «вознаграждение» и думал, сколько ампул можно купить Егору. Потом их развели по разным кабинетам. Последнее, что помнил Павел перед тем, как потерять сознание, — это лицо врача. Слишком бледное. И запах. Железо. Кровь. Очнулся он на холодном полу. Во рту было сухо так, будто язык обмотали наждаком. Свет бил по глазам. В груди всё горело. Где-то рядом орала сирена, кто-то кричал, что нужно перекрыть нижний сектор, и пахло так, что сводило с ума: кровь, страх, пот, открытое мясо. Павел сел, держась за стену. Он был в морге. На соседней каталке лежал мужчина с разорванным горлом. У другой стены медленно стекала по кафелю медсестра без половины лица. Дверь висела на петле. За стеклом мигал аварийный свет. И в углу, сжавшись на полу, сидела Марина. Она подняла голову. Её глаза были красноватые, почти чёрные. — Паша, — сказала она сипло. — Не подходи ко мне. Он подошёл. — Что произошло? — Не знаю. — Ты ранена? — Я… — она сглотнула и вдруг зажмурилась, будто от боли. — Я хочу жрать. Только тогда он понял, что сам чувствует то же самое. Не голод. Хуже. Что-то дикое, холодное и страшно ясное. Как будто внутри него завели другого человека. Нет, не человека. За дверью снова закричали. Павел повернул голову — и увидел санитарку, бегущую по коридору. Она была живая. И он услышал её сердце. Он именно услышал его — глухие, мокрые удары в груди. Марина услышала тоже. Они переглянулись. — Нет, — сказал Павел. Но санитарка влетела в морг сама, захлопнула дверь, увидела их и завопила: — Помогите! Там внизу… Договорить она не успела. Марина рванулась первой. Потом Павел всю жизнь — точнее, то, что у него от неё осталось, — не мог вспомнить эту секунду без стыда. Она была его женой, тихой женщиной в затёртой куртке, которая плакала над сыном и экономила на себе даже чай. Но в тот миг она двигалась так быстро, будто у неё никогда не было человеческих костей. Санитарка ударилась о стену, Марина вцепилась ей в шею, а Павел вместо того, чтобы остановить, сам вцепился в руку женщины, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Когда всё кончилось, они сидели на полу, перепачканные, задыхавшиеся и до смерти напуганные. — Господи, — прошептала Марина. — Господи… — Он тут ни при чём, — хрипло ответил из дверей кто-то незнакомый. Там стоял мужчина в дорогом сером костюме. Высокий, бледный, с дыркой от пули в щеке, которая медленно затягивалась прямо на глазах. — Кто вы? — выдохнул Павел. — Ваше худшее стечение обстоятельств, — сказал мужчина. — Эта клиника принадлежала очень жадным людям. Они покупали доноров, откачивали их и продавали дальше — кровь, органы, всё, что шевелится и ещё может принести прибыль. Сегодня ночью один из наших стариков вырвался из клеток. Началась бойня. А вас, похоже, неудачно списали слишком рано. — Что с нами? — спросила Марина, хотя уже знала ответ. Мужчина пожал плечами. — Поздравляю. Вы мертвы не до конца. Павел хотел броситься на него, но тот даже не шелохнулся. — Послушайте меня внимательно, — сказал он. — Если хотите прожить дольше суток, запомните три вещи. Солнце — плохо. Серебро — очень плохо. Голод — хуже всего. А теперь приятный бонус: у вас новая проблема с ипотекой. Он бросил на каталку чёрную визитку. На ней был только номер телефона и тиснённая буква V. — Через день вы либо научитесь, либо начнёте жрать всех подряд. В вашем случае я бы поспешил, — сказал он, оглядел окровавленный морг, — потому что полиция уже едет. И ушёл.

✦ ✦ ✦

Следующие сутки были хуже похмелья, ломки и нервного срыва сразу. Они спрятались в пустом подвале старого дома, который Павел знал по работе. За окном светало, и даже тонкая полоска солнца под дверью жгла кожу так, что Марина едва не заорала. Они нашли в аптечке тёмные очки, плотные куртки, заклеили окна мусорными пакетами и сидели на бетонном полу, как два психа, которым нельзя открывать людям дверь. Телевизор в сторожке рассказывал о пожаре в частной клинике. О «нападении неизвестных», «нелегальных медицинских экспериментах» и «множественных жертвах». Ни слова правды. К вечеру им стало ясно главное: они изменились по-настоящему. Павел слышал шаги на лестнице за два этажа. Марина видела в темноте. Порезы затягивались. Сердце почти не билось. Еда не лезла вообще. Вода вызывала тошноту. Когда они попробовали выпить пакет донорской крови, украденной Мариной ещё из больницы неделю назад «на крайний случай», их впервые отпустило. Не до конца, но стало легче. А потом позвонил врач. — Марина Андреевна, нам нужно решение по переводу Егора в частную клинику. Место держат до завтра. Потом его заберут другие. — Сколько? — спросила она. Он назвал сумму. Павел сидел рядом и видел, как у неё медленно стекленеют глаза. После звонка она долго молчала. Потом сказала: — Я не дам ему умереть. — Не дашь, — ответил Павел. — Даже если… — Даже если. Она смотрела на него секунд десять. — У меня плохая мысль. — У меня тоже, — сказал он. — Значит, одна и та же. Павел знал банк на Пресненской. Три месяца назад он чинил там систему вентиляции в подвальном серверном. Отделение было большое, с депозитарием, кассами и ночным хранилищем. По пятницам туда свозили наличку из трёх соседних офисов и ломбарда. Плюс в подвале были технические коридоры и старый аварийный выход в коллектор. План был очень простой. А значит, как все простые планы, — отвратительный. Ночью войти через технический вход. Отключить пару камер. Запугать охрану. Забрать деньги. Исчезнуть через подвал. — Мы не убийцы, — сказал Павел, натягивая перчатки. Марина посмотрела на него долго и устало. — Уже не уверена.

✦ ✦ ✦

В банк они вошли в половине десятого вечера. На них были строительные комбинезоны, маски и дешёвые кепки. Павел открыл служебную дверь универсальным ключом, который не выбросил ещё с прежней подработки. Внутри пахло кондиционером, полиролью и людьми. Четверо сотрудников ещё не ушли. Два охранника. Пожилой клиент в VIP-зале. Девочка-стажёр собирала бумаги у стойки. Павел шёл первым. Голос у него дрожал. — Всем на пол. Без глупостей. Нам нужны только деньги. Это прозвучало так фальшиво, что он сам бы себе не поверил. Один из охранников потянулся к кобуре. Марина оказалась рядом раньше, чем тот успел вынуть пистолет. Ударила его об стойку, выбила оружие, и весь зал замер. — На пол, — сказала она уже совсем другим голосом. Все легли. Павел побежал к кассам, перепрыгнул перегородку, заорал кассирше открыть хранилище, и вот тут всё пошло к чертям. Потому что из бокового кабинета вышли ещё трое мужчин. Не сотрудники. В масках. С помповиком. С сумками. Они тоже пришли грабить банк. На секунду все просто уставились друг на друга. Один из налётчиков сказал: — Это чё за херня? Павел сам хотел спросить то же самое. В этот момент пожилой клиент из VIP-зала встал с пола. Медленно, раздражённо, как человек, которому испортили важную встречу. Снял очки. Улыбнулся. И показал клыки. — Господа, — сказал он почти ласково. — Вы выбрали крайне неудачный вечер. Сигнал тревоги взвыл так громко, что зал дрогнул. Металлические ставни с грохотом упали на окна и двери. Локдаун. — Что происходит?! — заорал один из грабителей. — Частное мероприятие, — сказал старик. Из дальнего коридора уже бежала охрана. Но это была не обычная банковская охрана. Чёрная форма. Шлемы. Короткие автоматы. На поясах — УФ-фонари и серебристые дубинки. Старик бросился первым. Он двигался быстрее даже Марины. Одному грабителю оторвал половину лица голой рукой. Второго швырнул в стеклянную перегородку. Охранники открыли огонь — серебряные пули зашипели в воздухе. Марина закричала и дёрнула Павла на пол за секунду до того, как пуля пробила стойку над его головой. — Беги в подвал! — крикнула она. Но бежать уже было некуда. Один из чёрных охранников вырубил свет в основном зале. В темноте началась такая мясорубка, что Павлу потом всё казалось дурным сном из чужой головы. Кассирша визжала под столом. Старик-вампир рвал людей, как тряпки. Один из грабителей, весь в крови, палил во всё подряд и орал, что это сатанисты. Марина вцепилась в охранника, получила удар серебряной дубинкой в плечо, задымилась прямо через одежду и всё равно перегрызла ему горло. Павел впервые убил сознательно. Охранник загнал его в угол у банкоматов и ткнул УФ-фонарём в лицо. Кожа Павла зашипела, в глазах вспыхнул белый ад, а потом он сорвал с мужика шлем и ударил его головой об стену ещё и ещё, пока та не треснула. И тут он услышал. Снизу. Под залом. Сотни ударов сердца. Сотни. Павел застыл на секунду. — Марина! — заорал он. Она была у депозитария, вся в чужой крови, с безумными глазами. — Там внизу! — Что? — Сердца! Там люди! Они проломили служебную дверь и спустились в подвал, пока наверху ещё шла бойня. Там был не просто банковский депозитарий. Там был чёртов холодильник для крови. Длинные помещения с металлическими стеллажами, холодильными капсулами и клетками. В одних лежали пакеты крови, маркированные как в больнице. В других сидели живые люди — бездомные, мигранты, какие-то подростки, две женщины в наручниках. Рядом — сейфы с наличкой, золотом и документами. Банк был прикрытием. Настоящий бизнес шёл под землёй. — Сволочи, — прошептала Марина. Из центрального зала подвала вышел управляющий отделением. Тот самый вежливый мужик, который утром предлагал клиентам кредиты под безумный процент. Теперь лицо у него было не вежливое. Лицо у него было хищное. — Вы влезли не туда, — сказал он. — Это элитное хранилище. А вы — две случайные ошибки. За его спиной поднялись ещё двое. Тоже вампиры. Управляющий посмотрел на них почти с жалостью. — Вы могли бы стать частью системы. — Я и так полжизни был частью системы, — сказал Павел. — Мне не понравилось. Первым бросился не он. Марина. Она была медсестрой, матерью, уставшей женщиной, которая полгода смотрела, как её сыну капают яд в вены, чтобы он выжил. Возможно, именно поэтому теперь она дралась хуже любого монстра. Она влетела в управляющего, пробила им стеклянную дверь холодильника, и вокруг брызнули пакеты крови. Красный дождь полил пол, стены, лица. Голод врубился в голову, как сирена. У второго вампира Павел вырвал серебряную дубинку из руки и вогнал её ему в грудь. Третий ухватил его за шею, поднял в воздух и прошипел прямо в лицо: — Ты даже не понимаешь, куда влез! Павел вцепился ему в глаза пальцами и с хрипом ответил: — Мне всё равно. Потом они вместе врезались в стеллаж, и на обоих рухнули железные ящики с наличкой. Где-то наверху гремели выстрелы. В подвале открылись клетки. Люди, ничего не понимая, бежали кто куда. Кто-то плакал. Кто-то скользил в крови. Один из грабителей, весь порванный, но ещё живой, ввалился вниз, увидел происходящее и просто тихо сказал: — Да ну на хрен. Управляющий снова поднялся. Без половины лица, с торчащей костью, но живой. — Вы сдохнете тут, — прохрипел он. Марина стояла напротив него, тяжело дыша. — Не раньше тебя. Она схватила с пола пакет крови, вцепилась зубами, выпила его почти залпом и вдруг стала двигаться ещё быстрее. Настолько быстро, что Павел её почти не видел. Управляющий успел только повернуть голову. Марина схватила его, швырнула в открытую холодильную камеру и захлопнула дверь. Потом сорвала с пояса у мёртвого охранника УФ-фонарь, включила его и заклинила рычагом прямо напротив стекла. То, что было внутри, орало секунд двадцать. Потом стало тихо. Павел стоял, весь в крови, среди денег, мёртвых тел и освобождённых пленников, и не понимал, смеяться ему или блевать. Марина подошла к сейфу, открыла его уже сорванной карточкой управляющего и увидела пачки наличных. Очень много. И папку с переводами, счетами, чёрной бухгалтерией. — Паша, — сказала она. — Тут хватит не только на лечение. — Берём сколько сможем и уходим. — И этих людей? Он оглянулся на клетки. — Всех, кто может идти. Они погнали выживших к коллектору в техническом тоннеле. Один мальчишка лет пятнадцати нёс два пакета крови как самое ценное на свете. Пожилая женщина из клеток тащила сумку с наличкой, будто всю жизнь ждала именно этого. Наверху снова бахнуло. — Они спускаются! — крикнул кто-то. Павел схватил сумки с деньгами. Марина — пакет с документами и пару холодильных контейнеров с кровью. Не потому, что были жадными. Потому что иначе до рассвета они могли просто не дожить. Они ушли в туннель ровно за минуту до того, как в подвал ворвалась ещё одна группа безопасности. Позади снова загрохотали выстрелы. Кто-то из спасённых плакал. Кто-то молился. Кто-то смеялся тем истерическим смехом, который бывает только после полного конца здравого смысла. Павел тащил деньги, задыхался и думал только об одном: Егор. Егор. Егор.

✦ ✦ ✦

К утру весь город уже знал про «теракт в банке». Новости врали, как умеют: нападение экстремистов, массовое убийство, возможная попытка ограбления, десятки жертв, следствие, шок, комментариев нет. Про подземных доноров не говорили. Про банк крови — тоже. Про вампиров, разумеется, тем более. Павел и Марина сидели в заброшенном холодильном складе у МКАДа. Перед ними лежали сумки с деньгами. Столько наличных Павел не видел никогда. Марина дозвонилась врачу и чужим голосом сказала: — Средства будут сегодня. Оформляйте перевод. Немедленно. Врач сначала не поверил. Потом поверил. Потом плакал. Егору начали готовить место в клинике уже к вечеру. Когда стемнело, Павел и Марина поехали к больнице. Внутрь они не вошли. Слишком много света. Слишком много людей. Слишком сильный запах живой крови. Они стояли внизу, в тени парковки, и смотрели на освещённое окно четвёртого этажа. Егор сидел на кровати. Маленький. Лысый. Худой. Но живой. Медсестра что-то ему говорила, и он даже улыбнулся. Марина закрыла рот рукой. — Мы чудовища, — прошептала она. Павел долго молчал. — Возможно, — сказал он. — Но мы ещё его родители. Она прижалась лбом к его плечу. За их спинами в городе уже выли сирены. Где-то там, в сгоревшем банке, люди в чёрном наверняка считали мёртвых и тех, кто сумел уйти. Охота начнётся. Это было понятно. Деньги у них теперь были. Будущего — почти нет. Нормальной жизни — тем более. Но в четвёртом окне больницы сидел их сын. И сегодня ему дали шанс. Для этой ночи этого было достаточно. Павел поднял воротник куртки, взял Марину за холодную руку и тихо сказал: — Пошли. До рассвета нужно спрятаться. Она кивнула. Они ушли в ночь — мёртвые, голодные, богатые, напуганные и ещё не до конца потерянные. А за их спинами, в больничном окне, Егор вдруг повернул голову, будто почувствовал что-то, и посмотрел прямо туда, где секунду назад стояли его родители.