Во всем виноват он

В Монако поздно темнеет. Жара медленно спадает с опаленных солнцем крыш на остывающий асфальт. Город — государство практически парализован развернувшейся гонкой, и передвигаться можно, разве что, по балконам. Ночь принесла долгожданную прохладу. С яхт в доках доносятся голоса и звуки, да и в городе где-то между авеню принцессы Грейс и авеню де ля Коста обещает быть приятным чей-то вечер. Вольфф уходит из моторхоума последним — из тех, во всяком случае, кто имел возможность не торчать в паддоке хотя бы этот вечер. На лестнице вниз ему встречается Люси, она желает боссу доброй ночи и спрашивает, во сколько его ждать наутро. Приходится вытянуть вперед руку с сумкой, чтобы пропустить девушку. Не сбавляя ритма австриец только кивает и говорит что-то вроде «около одиннадцати», после чего хмурится своим мыслям. Сосредоточенное лицо Тото нередко говорило окружающим за него — он был сколь улыбчивым, столь и сердитым, и от одного состояния до другого могла пройти пара мгновений. Сегодня был непростой день квалификации, и к его концу даже Тото, известный своим совиным образом жизни, испытывал жаление как можно скорее оказаться в постели. К победам своего молодого гонщика неизбежно начинаешь привыкать, хотя никто иной как Тото не знал, как цикличны взлеты и падения пилотов Формулы-1. Ощущение собственного превосходства — ведь его ставка на молодого итальянца сыграла, — уже не дарило таких же ярких эмоций как раньше, но зато приносило ощущение стабильности и спокойствия — то, к чему в соответствии с возрастом и складом характера Вольфф стремился. Ему не нужна была победа: ему были нужны победы. Переговорная уже пустовала, мониторы транслировали логотипы Мерседес и инвесторов, наушники висели на стойках в ожидании: уже шёл обратный отсчет до того, как они пригодятся снова. Перед гонкой правило было единым для всех: выспаться, быть максимально сосредоточенными и сконцентрированными к гран-при. Мерседес всегда ставил на командную работу, и продолжал ставить до сих пор: в своей команде Торгер был уверен. Точно хищник, принципал обходит моторхоум в поисках добычи, но замечает движение лишь напротив — в боксах. Джордж сидел на сложенных стопкой изношенных шинах и, кажется, не замечал ни младшего персонала, что проводил уборку, ни стюардов, что охраняли дорогостоящее оборудование и, кончено же, болид. Зато они замечают Тото, поднимая на него вопросительно-выжидающие взгляды. — Ненадолго, — кивнув в сторону выхода сказал Тото, и все, кроме Джорджа, повиновались. А сам пилот обернулся, реагируя на знакомый голос, и посмотрел Тото в глаза. Боссу все стало понятно: Расселл переживал из-за неудачной квалификации. Всё ещё. И хоть они уже разобрали все ошибки и нюансы вместе с командой, волнений Расселла это не уняло. Другого Вольфф и не ожидал: он знал, Джордж очень тревожный человек и очень требовательный к себе. Но они были в одной команде уже не первый год, и пилот умел справляться с неудачами. И всё же это умение далось ему непросто и не сразу. Кими, например, этого не умел, и в эйфории от побед и кубков даже малейшую борьбу с Джорджем воспринял излишне остро. С этим ещё предстоит поработать — и Джордж сыграет в этом свою роль. Бросив острый взгляд на последнего покинувшего боксы стюарда, Тото нагнулся и поставил свою сумку на пол рядом с колесами, на которых сидел Расселл. А после на плечи пилота легли широкие ладони. — Хочешь поужинать у Кристофа сегодня? — Тото сжал ладонями чужие мышцы на плечах, они каменными роликами прокатились под пальцами, — он писал мне днем. — Нет, — спокойно ответил Джордж, а после слегка отклонился назад и упёрся спиной и затылком в стоящего позади Тото. Немного помедлив, Вольфф провел пальцами туда-сюда по знакомой ткани чужой футболки, будто надеясь утешить. Тишина длилась почти минуту. Потом Джордж отстранился, принимая прежнее положение, и вдруг задал вопрос: — Ты давал своим болидам имена, Тото? От нечего делать, Торгер уперся ладонями в бока, и в несколько шагов пошёлся по боксу вокруг «брата» самого быстрого в мире болида — в соответствии с последними достижениям Кими. — М-м-м… Болидам — нет. Почему спрашиваешь? — Фред спросил, когда брал интервью. Сказал, некоторые гонщики так делают. Может, в этом дело?.. — последний вопрос Джорджа прозвучал почти надломленно. Их взгляды пересеклись: Джордж смотрел остро, требовательно, как он умел. Тото не любил этот взгляд — ему больше нравилось, когда Расселл улыбался. Торгер медленно втянул воздух носом. Затем огляделся по сторонам, расстегивая и закатывая рукава рубашки. Подхватив в углу пару таких же покрышек, на которых сидел Джордж, Тото сложил их рядом со своим пилотом и сел. Теперь у них было два отменных места в первом ряду напротив болида. Скрестив пальцы, Тото положил руки на колени и внимательно посмотрел на Расселла, давая понять, что ждёт продолжения мысли. — Мы как будто не можем найти общий язык, — Джордж ожил, разводя руками в стороны, — он сопротивляется мне. Все, к чему я привык, не работает, — глубоко вздохнув, Джордж хлопнул ладонями по коленям и отвёл взгляд куда-то в угол, — я не доверяю этой машине, Тото. Тото внимательно изучал профиль своего пилота, будто анализировал его или запоминал. Пока после длительной паузы не решил, наконец, ответить. — Помнишь, ты просил у меня болид, — начал Тото, и Джордж поднял на него удивлённый взгляд, — на пути в Барселону мы заедем в Монмело. У тебя будет пара часов с ним наедине. Устроит? — Тото дёрнул бровями, и его щедрое предложение показалось почти угрожающим. — Но имей в виду, собирать болид заново накануне гонки я не буду. — Проще будет найти нового пилота, — иронично усмехнулся Джордж, но было видно, насколько легче ему стало от слов Тото. Вольфф фыркнул, будто Расселл сказал невиданную глупость, и даже поморщился. Но всё же улыбнулся, глядя своему пилоту в глаза. Улыбки медленно таяли, пауза затягивалась. Джордж упёрся ладонью в покрышку позади Тото, отчего отказался немного ближе — будто бы почти случайно. Торгер обвел его лицо взглядом, взгляд был тяжелый, почти давящий. Между ними был какой-то немой диалог — слова искрили во взгляде одного, другого… А после и Тото подался вперед. И когда его выражение лица стало ещё более серьёзным, решительным, расстояние между ними исчезло. Лёгкий поцелуй: благодарности с одной стороны — уверенности, поддержки с другой. Он не длился долго, не был чем-то большим. Отстраняясь, Тото коснулся чужой щеки ладонью, стирая со скулы невидимый след тоски. — Может быть тебе действительно стоит придумать ему имя. — Я придумал. Назову его Тото. — Ну и глупость, — улыбнулся Торгер, вставая с места и направляясь прочь из боксов, подхватив на ходу сумку, — и не забудь убрать покрышки на место!